ВЯТКА: НАСЛЕДИЕ - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Сатрапинские

На 1915 год:

Сатрапинский Василий  Александрович, св.  Глазовский Преображенский собор

Сатрапинский Гаврила  Васильев, пс. с.Богородское Нолинского уезда

 Сатрапинский Иоанн Васильев, св. Кладбищенская церковь г.Елабуги

Сатрапинский Леонид Михайлович, пс. Глазовский Преображенский собор

 Сатрапинский Михаил  Михайлов, св. с. Мудрово Слободского уезда

 Сатрапинский Петр Иванов, пс. Пантелеймоновская церковь при богадельне г.Елабуги

 

Священник Сатрапенский и его внучка

- Мое детство прошло в городе Серове. Затем поступила в железнодорожный институт Свердловска, была в первом его выпуске, у меня даже диплом №5, - рассказывает наша гостья из Подмосковья Наталья Алексеевна (фамилию свою она попросила не указывать). - Так получилось, что железнодорожником я была всего один год. Вместе с мужем-металлургом поехала в Подмосковье, куда его распределили. Жаль, что он рано умер. Я работала в системе Госстроя, проектировала гидростанции, побывала во многих отдаленных местах, от Владивостока до Магадана.

Вот что рассказала Наталья Алексеевна о своих поисках сведений о респрессированных отце и дедушке:

- Судьба свела меня с вашей удмуртской землей по одной причине – узнав, что тут жили мои предки:  дед,  бабушка – я решила сюда приехать. Предварительно знала, что дед по фамилии Сатрапинский служил священником в Глазове в церкви, но кем – не знала. Дома никогда никаких документов об этом не было, поскольку деда арестовали…

Также репрессировали  отца Натальи Алексеевны - Алексея Васильевича, которого арестовали в 1937 году. Отец был очень грамотный человек, играл на скрипке, работал в книжном магазине. Сюда привезли очередные политические книги, а ставить их пришлось вместо Пушкина и других классиков. Отец тихо возмутился, в результате кто-то на него написал донос – якобы сказал: «Всех коммунистов передушу». Следователь сделал запрос – выясните у свидетеля, какого масштаба коммунистов хотел уничтожить? Местного или ЦК ВКП(б)? Видимо, пытался приписать отцу большой заговор. Дело несколько раз возвращалось на доследование. Сразу появлялись новые свидетели, которые сообщали: «Неизвестный мне человек высокого роста - Сатрапинский Алексей Васильевич - бежал и кричал…»

Вот поэтому родственники Сатрапинских много лет жили в страхе, никогда не говорили детям об отце, а тем более о деде-священнике. Супруга отца, Мария Павловна Смирнова, была вынуждена сразу оформить развод, чтобы сохранить для семьи, в которой было четверо детей, возможность жить в городе Серове. Она работала бухгалтером, в итоге вступила в партию в 1946 году, оказалась в политотделе железной дороги. И совершенно не желала вспоминать своего мужа и его родственников.

- Линию родных мамы – железнодорожники, металлурги из Серова – я знала хорошо. А про отца, Сатрапинского, - ничего. Я даже не знала его отчество, оно мне понадобилось при написании автобиографии во время поступления в вуз, - говорит Наталья Алексеевна. - Мать вынуждена была назвать. Она, отказавшись от мужа, порвала связи с его родными. Хотя надо сказать, что свою свекровь (проживавшую в Глазове) она как железнодорожница тайком свозила в Ленинград, где работал ее сын Феодосий, известный врач.

В 1959 году мы получили свидетельство о реабилитации отца, тогда я и узнала, что его звали Алексей Васильевич, а деда, естественно, звали Василий. Его отчество и жизненный путь в нашей семье никто ничего не знал, пока я не появилась здесь, в Удмуртии. Я человек подвижный, бывала в различных областях, на различных мероприятиях. И как-то познакомилась с Надеждой Николаевной Токмяниной из Удмуртии, приехала к ней в гости. Решили побывать с ней в селе Перевозное Воткинского района, в монастыре. Сразу сказала своей знакомой, что у меня в Удмуртии есть родня, где-то в Глазове, но с бабушкой (по линии отца), умершей только в 1961 году, я связей не поддерживала – по упомянутым уже причинам.  В Перевозном случайно увидела матушку-настоятельницу и спросила ее: у меня был дед Василий, служивший в церкви, как за него подать записку на поминание? Как его назвать? Двоюродный брат говорил, что у деда был большой крест, то есть и звание высокое. Матушка сказала – назови его протоиереем Василием. И посоветовала обратиться в архив, где работал знакомый дочери Надежды Николаевны. Довольно быстро выяснили, что священник Сатрапинский действительно упоминается в каких-то документах.

И так я случайно оказалась в Красногорском, познакомилась с отцом Сергием Минеевым, сказав ему – можно я к Вам прикоснусь как своему деду? Внешне он мне действительно казался похожим на моего деда, которого, конечно, никогда не видела, только представляла себе.

Когда я была 2009 году в составе группы паломников в Италии в городе Бари на празднике обретения мощей св. Николая-чудотворца, то привезла оттуда отцу Сергию частицу мощей чудотворца и книгу с автографом известного исследователя деяний св. Николая. Благодаря этому исследователю нам даже позволили сфотографировать мощи Николая-чудотворца.  Тогда же я и попросила батюшку помочь в розыске сведений о моем дедушке.

Так что я считаю, что дед повел меня по этому пути, как только я прикоснулась к его биографии, он как невидимый маячок теперь для меня.

А как я очутилась здесь? С Надеждой Николаевной мы этой весной приехали в красногорскую деревню Сюрзяне. Поехали на Андреевский родник посмотреть на уральские подснежники. И надо же – тут меня укусила в ногу змея. Попала в больницу, став даже знаменитостью: московскую гостью укусила змея! Пока лежала в больнице, регулярно слышала колокольный звон Покровского храма, общалась с местными людьми, с любопытством слушала удмуртскую речь. И даже была благодарна змее, которая заставила задержаться у вас. Я восприняла это для себя как отдых.

В праздник Троицы в этом году мы снова встретились с батюшкой Сергием. Благодаря ему у меня и появились документы – послужной список моего деда. Их два года искал в архивах один из краеведов Глазова, большое ему спасибо от всей нашей семьи. Я даже уже сообщила на Урал эти сведения своим родственникам, они начертили наше генеалогическое дерево, теперь на нем есть все наши предки и родственники Сатрапинские. Радостно, что молодое поколение семьи, праправнуки, старается сохранить память об этих людях для себя.

Вот краткая биография деда, В.А. Сатрапинского, из архивных справок:

Родился в 1873 году в Сарапуле, сын священника. В 1895 году окончил Вятскую  духовную академию, работал в Орловском уезде священником, законоучителем земских школ. С 1912 года – законоучитель Глазовской женской гимназии (его жена работала тут учительницей), в 1921 году – священник Георгиевской церкви Глазова, с 1925 по 1931 год – священник в Селеге (Красногорский район). С 1931 по 1937 годы – священник в Глазове, Укане Ярского района, снова в Глазове, духовник священников, то есть самый авторитетный среди них человек, а затем арестован. Имеет несколько наград, в том числе в 1932 году, когда церкви уже закрывались, и религия была под запретом, духовенство и прихожане подарили ему наперсный крест с украшениями. В марте 1937 года его арестовали и вскоре в июне-июле здесь же расстреляли, точной даты в документах о реабилитации нет.

- Я с большим трепетом прочитала эти строки. Ведь много лет в нашей семье даже не упоминалось имя деда, чем он занимался, - говорит Наталья Алексеевна. – Читая документы, видно, как сложно складывались его последние годы…

В Селеге Сатрапинского обложили очень большим налогом, который трудно было выплатить, ведь советская власть всячески ограничивала деятельность церкви. Перебрался в Глазов, где нашлась должность в церкви. Однако налоги всё равно приходилось платить. Поэтому переехал из Глазова в Укан простым псаломщиком, на самую низкую должность. «Голодать не будете, там лучше, чем в Пудеме, затем, Бог даст, вернетесь в город», - напутствует его в письме секретарь епархиального управления.

Он действительно  вернулся в Глазов временно исполняющим обязанности приходского священника. В письмах ему дают советы – напиши жалобу о закрытии церкви, высоком обложении налогом в Москву. И рассказывают, какова ситуация в других церквях. Например, в Чурихе в 30-х годах ее разгромили в течение одной ночи: растащили имущество, сбросили кресты и купола. Из другой церкви решили сделать машинно-тракторную станцию. Глава церковного управления (в письме фамилия приведена неразборчиво) схитрил, ответил, что церковь нужна для проведения предвыборных мероприятий, а  в письме Cатрапинскому сообщает – храм ни за что не отдам! Однако все проблемы власть решала арестом непокорных священников. Вот и Василий Александрович был в итоге арестован. 

- В Подмосковье жила его младшая дочь Мария, моя тетя (1914 г.р.). Я с ней общалась, она  говорила, что в детстве самые светлые воспоминания остались как раз о жизни в Селеге (1925-1931 годы). Здесь моего деда все любили. А потом семья несколько раз переезжала, говорила дочь. Когда в Глазове  деда арестовали, никто не знал, куда он подевался.

- Я не знала и точной даты рождения отца. Мать уклончиво отвечала – 2 мая. Оказывается, 16 марта 1902 года. Будучи в командировке в Магадане, я знала, что моего отца, тоже репрессированного после деда в 1938 году, увезли в город Свободный Еврейской автономной области, где он и сгинул. Парадокс – в городе с таким названием жили арестанты. Моего отца, Алексея Васильевича, забирали в те дни, когда я родилась. Читала документы о его аресте, в них сказано – детей трое, у четвертого ребенка (то есть меня) имя не знает. Так он  с этим он и ушел, свиданий с ним не было, переписки тоже.

Знакомясь с делом отца на Петровке, в архиве ФСБ, увидела, что в кармашке лежит его паспорт с фотографией – а я его снимки никогда не видела. Тогда я попросила – вам ведь этот паспорт не нужен, подарите его мне. И в последний день знакомства с документами паспорт отца мне отдали, я его теперь храню. Отец, разумеется, указал на допросе, что является сыном священника, но ни разу не упомянул, что имеет связь со своим отцом в Глазове. Собственно, того арестовали и расстреляли раньше, чем моего отца. Вот такая сложная история жизни моего отца и деда…

И у меня сейчас огромная благодарность тем людям в Удмуртии, которые мне помогли. У вас даже дышится легко, тут отличная атмосфера, замечательные люди. Особый поклон отцу Сергию Минееву и тем краеведам, которые нашли материалы о дедушке.

Подготовил Анатолий Гончаров.


Назад к списку