ВЯТКА: НАСЛЕДИЕ - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Село Лаж (рукопись)

                                                              Лаж.

                                                                                            …Войдя в классы, где я когда-то учился,   

                                                                                     охватило меня какое-то необыкновенное 

                                                                      чувство радости и вместе с тем  беспримерной

                                                                                     тоски о прошлом, а воспоминая прошлое,

                                                                                      непременно вызывает сильную боль на

                                                                                     сердце, а на глазах слезы.

 

                                                                              Из письма учащимся Лажской школы М.Шамова,

                                                                                                 выпускника школы 1914 г. (1968 г.).

 

               Лаж –большое старинное село, расположенное в центре Лебяжского района Кировской области, на высокой возвышенности, берега которой омывают воды речки с таким же названием. Подъезжая к селу с любой стороны, уже издали видишь звонницу старинного храма, благовесты которого в старину разливались еще дальше, на многие десятки верст. Село Лаж находится вдали от больших городов и сел, затерянное среди бескрайних полей и лесов, что и стало, по легенде, причиной его основания, то ли ссыльными, то ли беглыми крестьянами. Но в те далекие времена Лаж не был глухим, забытым уголком Вятской земли. Напротив, в старину через село проходило два больших торговых пути – на Уржум-Яранск и на Казань. Жители села, расположенного на большой дороге, посещаемого множеством торговых людей и путников, были в курсе всех событий, происходивших в губернии и стране. Само село Лаж перед революцией было довольно небольшим, не являлось центром волости, но в нем имелись все нужные учреждения, необходимые для нормальной жизни людей – красивейший храм, две школы, единственная на весь край больница, изба-читальня, чайная от общества трезвости, торговые лавки, часто устраивались ярмарки и торжки.

 Приход Лажской церкви был одним из самых больших на территории будущего района : в него входило больше 50 деревень, большая часть из которых исчезла к дню сегодняшнему. Каждая деревня имела свою богатую историю, легенды и предания и самое главное свое богатство - людей. На заре XX века в Лажской школе преподавал один из братьев Васнецовых, записавший здесь множество народных песен. Во многих деревнях имелись торговые лавки и небольшие промышленные предприятия – кузня, мельница, кустарные мастерские.  В приходе имелось до пяти часовен, которые были построены трудом и на средства местных жителей.

  Приход советской власти, как и во многих местах России, не прошел для Лажской стороны мирно. В 1918 году, во время «красного террора» здесь был расстрелян без суда и следствия почтовый работник Лобанов, вся вина которого заключалась в том, что он имел немного больше, чем рядовые селяне. За это пустили в расход, в жертву молоху революции. В последующие годы Лаж сотрясают крестьянские волнения против новой власти. Крестьяне были недовольны грабительской продразверсткой и восставали против новой власти с оружием в руках. Конец крестьянской войне положили только голод и т.н. новая экономическая политика советской власти. Новая экономическая политика, дав толчок крестьянской смекалке и предпринимательству, возродила крестьянские хозяйства и торговлю. Многие крестьянские хозяйства объединялись в коммуны и артели – добровольные объединения для совместной обработки земли, по подобию которых позднее будут созданы колхозы. Деревня ожила после долгой затяжной войны.

  В 1929 году село Лаж вошло в состав нового Лебяжского района, пережило эпоху коллективизации. Теперь сложно судить, стала коллективизация благом или злом для русской деревни. С одной стороны, были раскулачены многие представители трудового крестьянства и уничтожены былые экономические блага, существовавшие при НЭПе, а все остальное крестьянство загнано в принудительном порядке в коллективные хозяйства, в которых были вынуждены работать опять же по принуждению, практически бесплатно, обобществляя свое имущество, не имея права покинуть колхоз. Но в то же время в истории крестьянской России начался период нового подъема.

  Когда-то маленькое село Лаж с двумя десятками дворов  выросло в большой административный центр всей округи. В село пришли электричество и водопровод, хорошая автомобильная трасса  соединила его с Лебяжьем и соседними селами. Как в центре колхоза, в нем появились новые здания больницы, школы, детского сада, автомастерская, магазины, множество предприятий ; одно время в селе был даже аэропорт. В советское время для колхозников и рабочих строилось много жилья, благодаря чему когда-то небольшое село резко выросло   в размерах. Для таких маленьких сел бывшей царской России советская власть стала поистине благом. В то же время Лаж не обошли стороной репрессии и лихолетье военного времени, исчезло навсегда большинство деревень бывшей Кокшинской волости, были уничтожены все православные  часовни, разорен и практически разрушен старинный храм.

  Годы демократических реформ стали гибельными для российской глубинки. Когда-то первый колхоз в районе приказал долго жить.  На очереди закрытия школа и больница. В наши дни,  отученные за многие десятилетия от крестьянского труда и привыкшие к стадному колхозному образу жизни, когда за крестьянина  все решал и направлял его деятельность колхозный сельсовет, лажцы, как и жители тысяч других российских деревень, вынуждены жить за счет скудного государственного подаяния или покидать родное село навсегда, искать счастья на чужой стороне. Село медленно умирает, окрестные деревни, история которых насчитывает не одну сотню лет,  исчезают одна за другой. В них доживают свой век одинокие старики, когда-то строившие «светлое будущее».  Если селяне не вернутся к старинному образу жизни, проторенному поколениями своих предков, неминуемо, лет через 50 на месте села будет стоять среди глухих лесов только один храм. Но будем надеяться это не произойдет, и село Лаж ждут новые, лучшие времена, которых было немало в его славном прошлом. Итак, перелистаем страницы этого прошлого…

 

 

  1. Истоки

   Село Лаж имеет богатую и долгую историю. Это один из самых старинных населенных пунктов на территории Лебяжского района, основанных русскими людьми, причем, по всей видимости, еще раньше самого Лебяжья, центра района. Весьма возможно, что еще задолго до русских здесь жили люди, древние обитатели этого края – вотяки и марийцы ; лажская возвышенность идеально подходит для основания укрепленного поселения. С нее далеко можно было видеть приближающихся к крепости врагов. Само название села и речки, на которой оно стоит – марийского происхождения : словосочетание «ложашем-пу» в переводе значит «дай муки». Выходит, где-то по течению речки стояла марийская мельница, давшая название всей реке, а потом большому селу, появившемуся на ней. Еще есть версия, что название речке дала деревня Ляжнур, находящаяся у ее истока, ныне на территории Сернурского района Марийской республики. Это говорит о  том, что до прихода русских здесь могло находиться марийское поселение.

  Считается, как русское поселение будущее село появилось в 1600 году, возможно, с построением здесь первого храма или часовни, освященных в честь святителя Филиппа, московского патриарха, хотя первые документальные сведения о лажской церкви относятся только к 1757 г. Задолго до построения храма в поселении могла стоять часовня. Зачастую первые часовни в будущих селах позднее заменялись храмами. В соседнем селе Байса до основания храма по просьбе местных марийцев была построена часовня, предназначенная главным образом для отпевания умерших, а после построения храма перенесена на кладбище. В селе Лаж могло быть так же. Действительно, еще в начале XX века в селе стояла очень древняя часовня, о времени основания которой уже никто не помнил.

 Каким образом, здесь появились первые русские люди, мы уже никогда не узнаем. Весьма возможно, это произошло в ходе т.н. русско-марийской войны конца XVI века, когда были захвачены многие марийские крепости и на их месте появились уже русские города и села.  Согласно легендам, первыми жителями лажской стороны стали намного позднее беглые крестьяне из далекой Владимирской губернии и ссыльные царем Петром Первым неугодные ему люди.  Эти легенды, конечно, не сходятся с датой 1600 г. – временем основания села Лаж, зафиксированным документально. Будем надеяться, ответ на вопрос о древнейшей истории села Лаж дадут в произведенные в будущем  здесь археологические раскопки, а пока остается довольствоваться немногочисленными преданиями, дошедшими до нас.

   Так или иначе, и для уединенного поселения и для ссылки место было выбрано идеальное. Вокруг простирались на сотни верст глухие леса, перемежавшиеся с топкими болотами и маленькими марийскими деревнями, населенные не всегда гостеприимным народом. Русских поселений было еще мало в округе, только вдалеке стояли первые русские села Лебяжье и Кукнур. Путешествовать по такому краю было небезопасно, поскольку местные глухие леса и берега речек вдоль больших дорог быстро облюбовали любители легкой наживы. Известно, что в XVIII-начале XIX веков вблизи сел Лаж и Кузнецово жило множество разбойников, о которых сохранилось немало легенд. Места здесь были глухие, и уржумская полиция, видимо, не пыталась заходить в лесную чащобу, поди их там ищи-свищи, да и полагалось тогда по одному полицейскому на несколько волостей. Поэтому разбой процветал здесь многие столетия.

  Русские, поселившиеся на Лажской возвышенности, дали новому селу и новое название – Филипповское. Оно часто встречается в старинных документах, но, как и многие другие церковные названия, не прижилось, и село осталось со старинным марийским названием. Считается, что официально село Лаж получило свое название после построения каменного храма, но это не так – уже в документах XVIII века оно везде упоминается под своим исконным названием.

  Первые русские поселенцы устраивали на новом месте жительстве свою жизнь – выжигали лес, расчищали место для новых поселений и посевов, отодвигая от них глухой лес. Так получили свое название несколько деревень Гари, первая из которых – Большие Гари – была основана в 1743 г. В XVII столетии появляются практически все деревушки около будущего села, которые благодаря этой же близости к нему сохранились и по сей день : Гаврюшата, Зайчики, Кокши, Комлево, Мошкино, Новики, Шои. Интересно, что у всех деревень указан один год основания – 1665-й, видимо, они были основаны в одно время.

  Многие крестьяне искали в чужих краях такой желанной им воли, освобождавшей их  от царских налогов и рекрутства. Они бежали с давно обжитых мест и поселялись в самых глухих местах, где еще было мало русских людей. Некоторые поселения жили в таком вольном состоянии многие годы. Жили как в раю, в свое удовольствие  – на лоне природы, вдали от царя-батюшки и его подручных из фискальных органов. Но тогдашние налоговые службы, как и нынешние, были не лыком шиты, и всякая воля рано или поздно заканчивалась. Новая деревня обнаруживалась и заносилась в реестр, а ее жители – в разряд налогоплательщиков или переходили даже в полную собственность государства, становились государственными крестьянами. Уже к началу XVIII века в лажских деревнях побывала тогдашняя «налоговая инспекция» и зачислила местных крестьян в разряд ясашных под управление Кукарского приказа. Обычно ясашными крестьянами  становилось местное коренное население ; это говорит о том, что большинство жителей здесь еще составляли марийцы, а русских было немного, но они тоже обязаны были выплачивать «ясак». За пользование государственной землей лажцы обязаны были выплачивать т.н. «оброк» - поставлять хлеб, продукты животноводства и пр., а также обязаны были обрабатывать «десятинную» (или государственную) пашню. С 1760-х годов натуральные выплаты были заменены денежными сборами, земельным налогом, который начислялся по числу душ мужского пола. Всего крестьяне платили 2 налога – земельный налог и подушную подать

  В середине XVIII столетия в деревне Лаж был построен первый храм, возможно, на месте давно стоявшей здесь часовни. Выбор храмостроителей пал на эту деревню, видимо, из-за ее удобного возвышенного положения ; в старину храмы всегда строились на возвышенных местах. Это удобное расположение и определило всю дальнейшую историю села Лаж. Первое упоминание о построении здесь церкви относится к 1757 г., когда в д.Лаж была построена деревянная церковь и освящена во имя св. Филиппа Митрополита Московского с приделом в честь св. Гурия и Варсонофия Казанских чудотворцев.  Новый приход был приписан не к Уржуму, хотя село находилось в Уржумском уезде, а к Яранскому духовному правлению. Позднее приход был приписан к Кукарскому духовному правлению Яранского уезда. Первая церковь стояла очень недолго и сгорела в том же году. Печальная участь ее преследовала, и последующие лажские деревянные церкви - все они сгорали в пламени пожаров. Случайны ли были такие частые пожары, сейчас трудно утверждать, поскольку в крае было множество язычников и староверов, а может быть и потому, что стояли первые Лажские церкви на особо притягиваемом грозовыми молниями месте. Как знать...

  Вместо сгоревшей церкви Казанское епархиальное начальство разрешило построить новую деревянную церковь с приделом и указом от 7 августа 1758 г. за № 672. В 1761 г. новая церковь была освящена. 4 ноября 1764 г. она также  сгорела. Причт с прихожанами вновь просит разрешение нового деревянного храма с освящением все тех же святых. Он был выстроен в 1767 году и также погиб в беспощадном пламени пожарища 22 декабря 1771 года. В 1773 г. было снова дозволено построить в селе новую деревянную церковь, на что была дана храмозданная грамота от 22 мая 1773 г. за № 880, подписанная преосвященным Варфоломеем, епископом Вятским и Великопермским. Интересно, что лажские прихожане отправили на этот раз своих нарочных не в Казань, к которой еще относился Уржумский уезд, а в Вятку…

 В выданной грамоте в частности сообщалось : «Слушав присланное к нам исКукарского духовного правления  доношение, а во оное поданным села Лажского, Филипповской церкви староста церковный Кондратей Тимофеев  сын Санников с приходскими людмидоношением же с приобщенным при том от оных приходских людей заручным приговором, которым они просили о построении вместо згоревшей в помянутом селе настоящей деревянной во имя святых чудотворцев Филиппа митрополита московского с приделом Гурия архиепископа Казанского церкви вновь деревянной в теж именовании о резолюции ; а по справке в духовной нашей Консистории по поданному во оную из оного Кукарского духовного правления о исповедавшихся и неисповедавшихся приходских людех за прошлой 1772 год краткому экстракту при показанной Филипповской церкви показано приходских 187 дворов, в них обоего пола душ 1681 : того ради благословили мы в том Лажском селе вновь деревянную церковь с приделом тоя ж церкви  священно и церковнослужителем по церковномучиноположению заложить, и по построении убрать святыми иконами и протчим церковным благолепием…»

  Новая церковь была построена. В «клировой ведомости» 1775 г. говорилось : «церковь деревянная поименовании святого Филиппа митрополита московского с приделом святителя Гурия казанского чудотворца». 6 ноября 1796 г. сгорела и эта церковь. В 1797 г. Лажские прихожане вновь получили храмозданную грамоту на построение на этот раз временной небольшой деревянной церкви во имя св. Филиппа, а в 1805 г. -храмозданную грамоту от 16 декабря за № 8028 на построение каменного храма.

  Благодаря сохранившимся церковным документам, известно немного о первых священнослужителях того времени. По штату того времени в 1775 г. при храме служило 2 священника, дьячок и 2 пономаря. Священниками были Тимофей Иванович Куклин, 52 лет, и Прокопий Кузьмин Ситников, 47 лет. Тимофей Иванович был, по всей видимости, первым лажским священником, поскольку был рукоположен в сан еще в 1756 г., возможно к строящемуся тогда лажскому храму. Он жил в селе до преклонных лет и упоминается в «ведомости» села еще за 1798 г. Батюшка и его супруга Анна Михайловна имели трех сыновей Якова, Николая и Филиппа и дочь Афимью. Старшие сыновья служили  вместе с отцом в сельской церкви : Яков пономарем, Николай - дьячком. Оба имели семьи. Про их младшего брата Филиппа 18 лет указывалось, что он «холост, читать и писать обучен, находится в праздности». Про сестру их Афимью, которой шел 15 год, ничего не сообщалось. Про лиц женского пола в то время не считалось нужным что-либо сообщать, как о неработающей и неграмотной части населения. В документе 1798 г. можно найти сведения только об одном сыне Куклиных – Николае, который в 1781 г. был рукоположен в сан диакона и продолжал служить в лажской церкви. Остальные дети о.Тимофея, очевидно, были перемещены на новые места служения. В 1798 г. о.Николай Куклин вместе с матушкой Ириной Федоровной воспитывал трех дочерей Марфу, Параскеву и приемную Серафиму. Последняя была принята в семью, очевидно, после смерти родных детей Ксении и Ермолая, упомянутых в документе 1775 г. Детская смертность в те времена была очень высокой.

 Второй лажский священник Прокопий Ситников имел меньшую по составу семью, поскольку был бездетен. Жил он с женой Матроной Осиповной, которая была младше его на десять лет, и с матерью своей Гликерией Васильевной, 70 лет. Возможно, родственником ему приходился пономарь той же церкви Филипп Тимофеев Ситников, сын дьячка, 37 лет, имевший большую семью. Вместе с семьей Филиппа Тимофеевича жил его брат Петр 7 лет. Родственные связи между священнослужителями одного храма в то время были нередки, да и само священнослужение часто передавалось по наследству. В 1785 г. во священника к лажской церкви вместо о.Прокопия был рукоположен Филипп Иванович Глазырин. В 1798 г. указывалось, что ему 39 лет, живет вместе с женой Устиньей и детьми Федором, Натальей и Евдокией.

    В XVIII веке, после учреждения прихода лажская округа продолжает заселяться приходящим русским населением, появляются  новые деревни : Бурденки, Васичи, Часовня, Чукша (1715 г.), Большие Гари (1743 г.), Вараксино (1765 г.) и другие.  Рост населения был стремительным. Так, если в 1772 г. в приходе было 187 дворов с населением 1881 человек мужского пола, то в 1775 г. уже насчитывалось 239 дворов. Сколько было тогда деревень в приходе, к сожалению, в то время в церковных документах не указывалось, но, скорее всего, насчитывалось уже не менее двух десятков.

  В течение столетия центр округи - Лаж, благодаря тому, что стал селом, становится значительным поселением по числу населения и своей значимости в уезде. Во многом росту села способствовало и то обстоятельство, что через него проходил торговый тракт из Уржума на Яранск. Ежегодно через село двигался проходом из Яранска на Уржум, следуя из губернской Вятки, Низовый Крестный ход со святыми особо чтимыми вятскими иконами. По этому же тракту, по воспоминаниям старожилов, шли этапы с ссыльными. Удобное расположение на большой дороге привлекало в Лаж-Филипповское торговый люд, ремесленников и мастеров; село строилось, росло и богатело.

    Несмотря на выделение Лажа из числа остальных деревень, он не стал центром местной административной власти. Изначально волостное правление находилось в соседней деревне Кокши, и там же и осталось после основания села, пребывало до самой ликвидации волости в 1929 г. По названию деревни волость  именовалась соответственно Кокшинской. Кроме с. Лаж в нее входило также село Казанское со своим приходом. В Кокшах же жил земской начальник, управляющий государственными крестьянами, а вот кабинет полицейского пристава находился в с. Кичма (позднее он переместился еще дальше от Лажа - в Лебяжье), откуда он следил за порядком во всех волостях, находящихся на территории нынешнего Лебяжского района. На все волости приходился один полицейский, благодаря чему, как уже говорилось, здесь веками процветал разбойный промысел.

  В 1782 г. в селе Лаж появляется  первое и единственное за всю его историю промышленное предприятие – хлопчато-бумажная фабрика татарина Маматова, причем она считалась самым крупным предприятием этого рода в Уржумском уезде. Фабрика выпускала цветные ткани кумач и пестрядь («пестрок», как говорили здесь). Пряжа доставлялась из Средней Азии через Оренбург. Фабрика имела кроме ткацкой мастерской с 25 станками и красильного цеха, две сушильни, два кладовых и два амбара для хранения ткани. Фабрика была сезонной, работала с октября по май. Причиной этого было то, что на ней трудилось около 40 рабочих из числа местных жителей, на летний период расходившиеся по домам для сельскохозяйственных работ ; дольше других задерживались только рабочие красильной мастерской, поскольку крашение ткани производилось в основном в апреле-мае.  В начале XIX века эта фабрика уже не упоминается в документах, видимо, была закрыта после смерти своего владельца, но устные рассказы о ней передавались из поколения в поколение жителей села Лаж.

 

 

                  2.В старом добром XIX веке

 

   К началу нового столетия лажцы порядком устали от постоянно сгорающих церквей, на строительство которых уходила масса средств и времени, да и в самом селе им захотелось иметь большой, солидный храм. В соседних селах Лебяжье и Кукнур незадолго до этого появились прекрасные церкви в каменном исполнении. Так было принято решение о строительстве каменного храма в селе. Меценатом строительства выступил московский купец Чижов, видимо, сам лажский уроженец. Место для строительства новой церкви было выбрано за селом, как было принято в то время. Если посмотреть, где проходила старая улица села, получается, что даже в начале XX века церковь стояла на некотором отдалении от него. Между селом и церковью находилась базарная площадь. Такую же особенность можно увидеть и в других селах Лебяжского района, например, в Красном и Мелянде ; строить храм в центре села было не принято.

Лажцы с таким энтузиазмом принялись за строительство, что всего за три года, с 1806 по 1809 гг. выстроили в селе большой каменный храм, сохранившийся до нашего времени. Причиной такого быстрого строительства могло быть и то, что купец с финансированием, очевидно, не задерживал. В ту пору, да и сегодня, денежные средства служат причиной долгого строительства церковных зданий, особенно когда речь идет о добровольных пожертвованиях. Уже 8 января 1811 г. был освящен в честь св. Филиппа первый придел нового каменного храма – правая часть теплой церкви. На маковицу храма был водружен крест, который, по воспоминаниям старожилов, был золоченый и весил пудов 9. А вот благоустройство остальной части храма затянулось почти на два десятка лет, хотя благоустроить храм внутри все же легче, чем построить целое здание. Осмелюсь предположить, купец умер и спонсирование строительства закончилось, а его наследникам не было дела до далекой сельской церкви. Благоустройство остального храма шло со скрипом, на добровольные пожертвования почти 20 лет и, наконец, только к 1828 г. был благоустроен и освящен холодный храм во имя Святой Троицы. Третий придел - левая часть теплой церкви был освящен в честь св. Гурия и Варсонофия Казанских чудотворцев лишь в 1832 г. Два десятка лет в таком огромном храме служба проводилась лишь в его небольшой части - правом приделе теплой церкви. В 1865 г. в «клировой ведомости» церкви сообщалось, что она построена «тщанием прихожан при пособии прикладной суммы и добровольных пожертвований сторонних лиц».

После окончания строительства, сразу был поставлен вопрос о церковной колокольне. Она была построена с 1833 по 1835 гг. в три яруса и также сохранилась до наших дней. По местному преданию до самой вершины колокольни была насыпана гора из земли, по которой на лошадях завозился строительный материал, а после окончания строительства вся земля была развезена от храма на лошадях. Колокольня была построена такая высокая, что предание заставляет задуматься, это же какой должна была быть гора до ее вершины ?! Но, конечно, возможностей древних мастеров не стоит не дооценивать. Как вспоминают старожилы, звон лажских колоколов был слышен далеко окрест, их было слышно даже в Байсе и Окунево. Наверное, какой-нибудь окуневский мужичок, заслышав дальний звон, крестился и говорил : «В Лажу благовестят…»

Благоустройство церкви продолжалось и позднее. В 1865-1866 гг. вокруг церкви была построена каменная ограда с железными решетками и двумя башнями-часовнями по фасаду. В октябре 1879 г. в церковной ограде был разбит сад. В том же году крестьянин д.Мошкино Василий Михайлович Мошкин пожертвовал в церковь 2 больших паникадила ценой 150 рублей серебром. В 1895 г. колокольня была обнесена со всех сторон каменной оградой с железными решетками. При церкви имелся небольшой одноэтажный дом и деревянный амбар. К началу XX века также были построены 2 небольшие каменные башни (видны на фото), 2 деревянных амбара и 2 лабаза.

С конца XIX века благоустройством церкви стало заниматься особое церковно-приходское попечительство, выбираемое из прихожан, которое занималось не только церковью, а также церковной школой и домами причта. Такие попечительства были учреждены в каждом приходе. В с.Лаж оно открылось 1 ноября 1870 г. Благодаря заботам попечительства, храм находился денно и нощно в благолепии, в селе работала церковно-приходская школа и регулярно ремонтировались церковные дома.

   Выстроенный в селе Лаж храм вышел настолько великолепным, что на многие годы благочиние, в центре которого он находился, стало называться Лажским. Причиной такого названия было и то, что многие годы благочинным являлся священник из с.Лаж Симеон Чупраков и, соответственно, центр благочиния находился в с.Лаж. В мае 1857 г. протоиерей Чупраков в рапорте в Вятскую духовную консисторию сообщал : «…Крестных ходов по ведомству благочиния Лажского, кроме молебствий, совершаемых внутри каждого прихода с ношением святых икон из своих приходских церквей никаких, особо установленных не существует».

  В 1846 г. при церкви с.Лаж был устроен новый штат из 3 священников, 2 диаконов и 6 псаломщиков. Позднее он снова был изменен и положено 3 священника, 1 диакон и 4 причетника, но фактически штат остался прежним, за исключением упразднения вакансии одного псаломщика. В 1865 г. про лажских священнослужителей сообщалось, что на содержание их оклада не положено, а содержатся они исключительно за счет даяний верующих. Несмотря на это, указывалось, что содержание причта достаточное.

  В середине столетия все священнослужители имели собственные дома на церковной земле, кроме дьячка Мышкина и диакона Романова. С 1882 по 1903 гг. в селе было построено «тщанием прихожан»  4 церковных дома, один из которых занимался церковной школой. В 1915 г. три дома еще находились в хорошем состоянии и позднее будут отобраны у их владельцев новой властью. Кроме домов, лажское духовенство владело также 33 десятинами пашенной земли, нарезанной еще во время Генерального межевания в XVIII столетии, но владело ею только на бумаге, а фактически землею пользовались прихожане, которым она сдавалась в аренду. Духовенство от этого получало с них т.н. ругу зерном.

   Кроме церкви, в приходе церкви села Лаж находилось когда-то 4 часовни. Самая древняя из них находилась на краю села, стояла на тракте из Уржума в Яранск. В конце XIX столетия, как писали дьячки в церковных «клировых ведомостях», никто из селян уже и не помнил, когда построили эту часовню и по какому случаю. С 1885 г. она была «возобновлена» с разрешения Епархиального начальства, но к 1914 году уже пришла в ветхое состояние. Часовня эта была деревянная, круглая, пятиугольная, небольшая, освященная во имя Святой Великомученицы Параскевы. Празднество в ней устраивалось один раз в год, в девятый пяток по Пасхе, но собрание народа, как сообщала «ведомость о часовнях», бывало очень незначительным.

    Не менее древние часовни стояли в деревнях Часовня и Кокши. Время их основания к началу XX столетия тоже было забыто, но народ помнил, что обе часовни перестраивались в 1814 г. (Кокши) и в 1817 г. (Часовня). В 1870 г. часовня в д. Часовня снова перестраивалась, а в 1889 г. с разрешения Епархиального начальства была вновь «возобновлена» и перенесена на средства местного населения на ключ. В 1879 г. была перенесена на другое место и часовня д.Кокши. а в 1890 г. была внутри оштукатурена на средства местных крестьян Андрея Окулова и Михаила Быкова. Обе старинные часовни были очень добротно построены и благоустроены благодаря неустанным заботам местных жителей; может быть, это были самые красивые и великолепные часовни во всем благочинии, хотя к 1914 г. тоже пришли в ветхость. Часовня при одноименной деревне, освященная во имя Св. Филиппа, Митрополита Московского, была деревянной, обшита тесом и покрыта железом, а вокруг огорожена деревянной решеткой. Такой же вид имела и часовня д. Кокши. освященная во имя Великомученика Георгия Победоносца, только была оштукатурена внутри. Празднество при часовне д. Часовня совершалось раз в год, в Часовенный прадник 3 июля, а при часовне д. Кокши - 23 апреля и 26 ноября; из всех трех празднеств самым многолюдным являлось празднество 23 апреля при Кокшинской часовне, когда в реке Кокшинке купали коней, их освящал священник.

    Самая последняя часовня в приходе, при починке Захарово, была построена в 1902 г. на средства местного жителя в память исцеления Государя Императора от болезни, освященная  во имя Святого  Николая  Чудотворца  и преподобных Зосимы  и Савватия Соловецких чудотворцев. Это была деревянная восьмиугольная часовенка, покрытая железом. Празднества в ней устраивались два раза в год: 27 сентября и 5 декабря, но собрание народа было также незначительным.

Все четыре часовни, несмотря на внешнее благолепие, внутри имели очень скудное убранство, состоявшее, в лучшем случае, из нескольких икон. Три из них по ветхости были уничтожены в советское время, и лишь часовня при селе каким-то чудом смогла сохраниться до наших дней, по своей счастливой случайности оказавшись на территории МТС на улице Зеленая с. Лаж. В советские годы в ней перебывали и клуб, и магазин, и склад. К сожалению, за последние годы единственной уцелевшей часовне так и не вернулось ее первоначальное предназначение, а ведь это – памятник старины…

Издревле ежегодно, в октябре, в село Лаж приходило два Понизовых крестных хода, шествовавших через всю губернию с чудотворными иконами с августа по ноябрь, дабы к ним мог приложиться каждый православный вятич. Один крестный ход шел из Вятского Успенского и Слободского Крестовоздвиженского монастырей, двигаясь через Лаж с запада на восток, из села Кукнурского в село Байсу, а другой - из Вятского кафедрального собора через Лаж обычно из Кузнецово на Байсу. И тот и другой крестные ходы приходили в Лаж незадолго один после другого, задерживаясь здесь на один день; нетрудно представить, какой праздник, какое торжество царило в селе при их приходе. Встречали и провожали их колокольным звоном...

Несмотря на приход в село сразу двух крестных ходов, лажцы и сами нередко пускались в дальние путешествия по святым местам - на Соловки, Валаам и даже в Иерусалим, откуда возвращались не с пустыми руками! В 1994 году районная газета «Знамя Октября» публиковала рассказ Лажской школьницы Светланы Лаптевой о реликвии ее семьи - христианском крестике очень тонкой работы. Вот что рассказывала о нем Светлана на районной краеведческой конференции, проходившей в п. Лебяжье в конце апреля 1994 года: «...Он достался мне от прапрабабушки по маминой линии. Трудно сказать, сколько лет крестику, кто мастер столь тонкой работы. Но можно предположить, что это конец 18 — начало 19 века. Моя прабабушка ходила в Иерусалим, затратив на это три года. Можете себе представить неграмотную деревенскую женщину, которая отважилась на такое путешествие в неведомые края, чтобы поклониться гробу Господнему? Сколько же было у нее мужества и терпения, целеустремленности! Наша семья очень бережет этот крестик, мы хотим сохранить его для потомков, как реликвию, освященную в святом для христиан месте». К этому рассказу добавлялось описание и самой священной реликвии: «Светлана показывает крестик размером со спичечный коробок, вырезанный из слоновой кости. В середине крестика сквозное отверстие с металлической каймой. С одной стороны вставлено увеличительное стекло. Если посмотреть в него на свет, то можно увидеть яркую картинку - иконку: Иисус Христос со священным писанием, приложив правую руку к груди, стоит на высоком берегу реки, рядом с хвойными деревьями; на заднем плане изображен храм; вверху и внизу иконки есть надписи, но их очень трудно разобрать, написаны они на древнем языке; имеется металлическое колечко для цепочки».

   В течение столетия село Лаж продолжало развиваться. Преобладающее население в нем и округе  продолжали составлять марийцы, платившие ясак в царскую казну. В 1810 г. сообщалось : «Филипповского, Лаж и Крестовоздвиженского Кукнура тож сел с деревнями владения черносошных новокрещеных ясашных крестьян». В 1836 г. в селе  находилось 36 дворов с числом жителей 74 мужского и 92 женского пола, в 1874 г. по данным Вятского статкомитета – 37 дворов с числом жителей 104 и 133 соответственно. Интересно, что за 1873 г. по данным «Списка населенных мест Российской губернии», в селе насчитывалось 32 двора и 221 житель. К 1899 г. численность населения села достигла 277 человек.

  В 1874 г. про село Лаж вятские статисты отмечали, что каменных домов в нем нет, есть два училища (земское и церковно-приходское) и одно питейное заведение. О торговле в селе сообщалось следующее : «Однодневные торжки бывают : в Троицын день, 9 января, 3 июля  и 4 октября. Продаются : в немалом количестве соль, рыба, до 5 лиц торгуют чаем и сахаром, от 10 до 15 лиц – красным товаром ; продаются : крестьянская обувь, конская сбруя, деревянная, железная и глиняная посуда, разные льяные и железные изделия и прочие произведения местной промышленности, хозяйства и ремесла, необходимого в домашней жизни. Незначительные базары – при всем настоянии духовенства пред местным начальством о перенесении на будничные дни, бывают по воскресным дням. На означенных торжках бывает товаров на сумму до 6 тысяч рублей.»

  В те же годы, уже в другом отчете статкомитета сообщалось о селе Лаж, что все дома в нем крыты деревом, имеется 3 спичечные и фруктовые лавки, 3 питейных дома. Торжки бывают по воскресным дням, а базары по 1 дню в храмовые праздники  9 января, 3 июня, 4 октября и в приход вятских икон. Как вспоминают старожилы, ярмарочная торговля отличалась большим весельем. Село Лаж  славилось своими гармонистами и балалаечниками.

   В 1888 г. лажские священники собрали по заданию вятского статкомитета анкетные данные о жителях прихода, их обычаях и истории прихода. Собраны были очень интересные сведения. На первый вопрос «Когда основан приход, какие существуют исторические сведения или народные предания об основании и первом заселении прихода ?», батюшки написали так : «Когда основан приход села Лажского, определить трудно ; известно из храмозданной грамоты, что в 1773 г. испрашивалось разрешить построить деревянную церковь на месте сгоревшей». Как видим, к концу XIX века в Лажу уже не было никаких преданий об его основании, а единственным историческим документом являлась храмозданная грамота столетней давности. О прихожанах сообщалось, что они «любят святую Церковь и усердны к храму Божьему, имеют характер мягкий, в домашнем быту приветливы, к духовенству почтительны», пищу и одежду имеют по своему усмотрению, но одеваются скудно, т.к. льна привозится мало, а овцеводство в упадке. В приходе много бедных, отчего крестьяне «приискивают и уезжают на прибыльные места», есть 12 нищих, которых прихожане «любят и благотворят». «Не чужды суеверий и предрассудков, не свободны от общенародных пороков, например, их праздники и драки не проходят без винопития умеренно» - сообщалось о лажских обывателях тех лет. Из других сведений о приходе можно упомянуть очень интересные факты, что в те годы на территории прихода уже не было лесов («зверей и птиц не имеется с удалением лесов»), а также озер и болот, что может говорить об активной деятельности крестьян в последние десятилетия освоения Лажской округи. Сообщалось, что по территории прихода протекает две речки Лаж (Ляж, как она именовалась в старину) и Немда, но рыбы в них водится очень мало (возможно, из-за множества мельниц, стоявших на реке) и поэтому рыболовством мало кто занимается, а дичи вообще нет из-за отсутствия лесов. Из сельскохозяйственных культур прихожане выращивали в основном рожь, «гречуху», горох и лен. Самыми популярными ремеслами были профессии кадочника, ворванщика и разные промыслы, продукты производства которых сбывались на ярмарках. Отмечалось, что благодаря своим ремеслам, ремесленники имеют свой капитал и живут безбедно. Заканчивалось анкетное описание тем, что «мест, занимательных, достойных описаний и живописи в селе не имеется, разве только живописный или фотографический вид на село с западной его стороны…»

   Большим событием в жизни села Лаж XIX столетия стало открытие в нем двух немало важных учреждений – школы и больницы. Здания их тоже были построены за селом ; даже в начале XX века село доходило только до церкви с одной стороны и школы, больницы с другой. Первая школа – приходское училище- открылось в селе в 1838 г., причем самой первой в крае ; в с.Лебяжье такое училище открылось только в 1841 г. Сколько в нем обучалось детей и как шел процесс обучения, неизвестно. Опираясь на историю других аналогичных училищ, можно утверждать, что основными учителями здесь были священники, а обучение довольно примитивным, сводившееся к обучению чтению, письму и Закону Божьему. После реформ 1860-х гг. школа была отдана в ведение земства, а в 1882 г. для нее было построено земством в селе новое здание. Школа считалась двухклассной из пяти классов. В ней учились и мальчики, и девочки. Учеников было очень много. По воспоминаниям старожилов, в Лажскую школу приходили учиться дети из всех соседних волостей. Так, в 1874 г., по данным статкомитета, в школе училось 50 мальчиков и 2 девочки. В 1899 г. число учеников, по сведениям уржумского земства, составляло 30 – 16 мальчиков и 14 девочек. Всего грамотных по селу на тот год насчитывалось 83 человека. С конца столетия начинают открываться земские школы в деревнях прихода, и к 1915 г. в нем действовало 8 деревенских школ, но, несмотря на их работу, основной приток учащихся приходился на Лажское училище.

  В 1875 г. в селе открылась вторая школа – церковно-приходская. В 1880 г. она закрылась, но в 1885 г. открылась вновь ; по другим сведениям, с 1869 по 1880 гг. в селе работала т.н. домашняя школа, размещавшаяся в доме священника Ергина. После повторного открытия, школа стала содержаться на средства церковного попечительства. Преподавали в ней выпускники духовных училищ, священнослужители приходили только на уроки Закона Божьего и пения. В штате школы числились 1 учитель и законоучитель. Из-за специфического обучения, школа посещалась меньшим числом учеников, в основном от 20 до 50. В 1874 г. в школе училось 12 мальчиков и 5 девочек. Как видим, образование для девочек в ту пору, как и прежде, не считалось нужным, и немногие родители отдавали своих дочерей в учение.

 Кроме сельской ЦПШ, в приходе действовала еще одна церковно-приходская школа – в д.Индыгойка. С 1877 по 1877 гг. школа работала в д.Малая Индыгойка, но, очевидно, из-за невысокого числа учеников закрылась и больше не открывалась. С 1874 г. работала церковная школа в д.Большая Индыгойка, но тоже закрывалась на какое-то время. В 1885 г. она открылась вновь и работала до 1917 г., размещалась в 2 домах от церкви и содержалась на средства уржумского земства.

  1 декабря 1884 г. в с.Лаж впервые открылась больница на 10 коек. Персонал ее первоначально состоял из 1 фельдшера, 1 фельдшерицы-акушерки и 4 человек прислуги. Значение открытия больницы трудно оценить, если учесть какой рост смертности существовал тогда и то, что это была одна больница на весь Лебяжский край ; соседние больницы находились только в г.Уржуме и с.Сернур. Вот ведомость о смертности из церковной метрической книги по Лажскому приходу за 1834 г. Из нее можно получить представление, какой тогда был уровень смертности и ее причины. Особенно большой была детская смертность. Всего  за тот год в приходе ушло в мир иной 274 человека (146 мужского пола и 130 женского)

От старости  5 8 13

От опуха      14 4 18

От горячки  13   13   26

От удушья   -   3 3

От кашля   4  5   9

Скоропостижно   1  -  1

Потонутых 2 -  2

От родов     - 2  2

От судорогу   - 1  1

От чахотки 10    12   22

От кори    2   1   3

От оспы   46   36  82

От поносу   3  2   5

От родимца  44 43 87

От падучей  1   -  1

От посеку   1   - 1

Из другой книги за «добольничный» период, за 1855 г. можно получить представление о смертности по возрасту. Всего за тот год умерло 365 человек, 169 мужского пола и 196 женского.

Умерло в возрасте : до 5      251

5-10                   16

10-15                   3

15-20                   3

20-25                   3

25-30                   5

30-35                   7

35-40                    5

40-45                  9

45-50                   6

50-55                   8

55-60                   7

60-65                   14

65-70                    4

75-80                    3

80-85                    8

85-90                    2

90-95                    3

95-100                  1

   В 1899 г. лажская больница была рассчитана уже на 25 коек, но число их составляло 30 и 2 запасные, из которых среднее число занятых составляло 23, а наибольшее число занятых коек доходило до 40. Несмотря на работу больницы, по данным метрических книг смертность оставалась на прежнем уровне, главным образом из-за удаленности больницы от других сел и деревень, к которой в непогоду к тому же было трудно проехать из-за плохих дорог и разливавшихся рек.

  В течение столетия Лажский приход продолжал расти по числу деревень и населения. В благочинии это был второй большой приход после Лебяжского. Появилось множество новых деревень : Абатырцы (1815 г.), Беляши (1835 г.), Лапино (1860 г.) и др.

   В 1865 г. общее число дворов в приходе, который делился на 3 священников, насчитывалось 800 дворов с числом жителей 4482 мужского пола и 5458 женского, не считая 14 дворов старообрядцев беспоповского и поморского толков с 76 жителями. Одной из самых больших деревень была Кокши, в которой находились волостное правление и православная часовня. В 1873 г. в 84 дворах проживало 613 жителей. В 1870-е гг. про деревню Кокши в отчете Вятского статкомитета сообщалось : «Кокши – деревня, при реке Кокше, в 33 верстах от становой квартиры. 64 двора, имеется питейный дом. 63 двора крыты деревом, 1 соломой. Базары бывают и продажи по 1 дню 23 сентября и 26 ноября».

  Через деревню проходил торговый тракт на север уезда. Интересно, что дорога проходила через большой лог, заросший дремучим лесом, между деревнями Шои и Комлево, в котором поджидали одиноких путников разбойники. По народной легенде, руководил ими мариец Ухтубин, по имени которого и лог с тех пор называется Ухтубинский. Грабил он только богатых людей, а когда попадались бедные люди, им возвращали награбленное, был благородным разбойником. А-ля, лебяжский Робин Гуд.

  В том же отчете сообщались интересные сведения и про другие лажские деревни.

Гаврюшата : при реке Песемерке, в 7 верстах от волостного правления. 27 дворов, крыты деревом.

Шои (Пизинерское) : при реке Ляжу, 7 верст от волостного правления, 47 дворов, крыты деревом. 2 кузницы, одно кожевенное.

Шошина Поляна : 6 дворов, 1 красильное заведение.

Мошкино (Шапшанерь) : починок при реке Ляжу, 37 дворов, крытых деревом. 1 запасной хлебный магазин, 2 кузницы, 2 красильных.

Из этих данных видно, как реформы 1860-х годов повлияли на жизнь деревни, дав мощный толчок развитию предпринимательства и ремесла. В деревнях стали появляться лавки и небольшие предприятия. Дома крестьян стали покрываться не соломой, как прежде, а деревом, что может говорить об их достатке. Даже само село Лаж стало меняться за считанные годы ; как уже говорилось, если в 1874 г. в нем был только один кабак, к 1880-м годам их уже было три, а все сельские дома покрыты деревом.

   Все рождения, браки и смерть прихожан регистрировались в церковных книгах. Из них порою можно узнать много интересных фактов. К примеру, 28 января 1855 г. в церкви с.Лаж произошло бракосочетание крестьянина д.Рычковой Георгия Евстафьевича Марьина, 36 лет, с девицей Евдокией Алексеевной, 18 лет, дочерью умершего крестьянина починка Уфинского Алексея Прокопьевича Соколова. Поручителями по жениху и невесте были 4 крестьян Марьиных из д.Рычковой, видимо, девушка осталась полной сиротой. Крестьяне рода Марьиных из д.Рычковой довольно часто упоминаются на страницах лажских метрических книг. В 1860-е гг. они все дружно снялись с места и в числе многих других крестьян уехали искать счастья в Енисейскую губернию.  На родине, в д.Рычковой остался только один из Марьиных, верный земле своих предков. 28 октября у крестьян Егора Власьевича и Ксении Анисимовны Марьиных родилась девочка, окрещенная 31 ноября под именем Матроны. Крестными ее стали крестьяне Тимофей Иванович Банников и сестра ее девица Наталья. Обычно крестными всегда были представители древнего рода Марьиных, но на тот момент никого из них уже не было в деревне Рычковой…

                                                   3. Лаж на заре XX века.

  В начале XX века село Лаж было хотя и небольшим по своим размерам, насчитывая всего 36 дворов, но обладало всеми необходимыми удобствами быта: в нем находились прекрасная по тем временам больница, несколько школ, торговые лавки и красивейшая церковь. И потому  население села не нуждалось в обременительных поездках в Лебяжье или Уржум. Оно было соединено отличным трактом с Уржумом и Яранском, который пролегал между двумя этими городками почти прямо, и посредине этой дороги находилось как раз село Лаж. Тракт регулярно ремонтировался земством и содержался в хорошем состоянии. Например, в 1913 г. в отчете Уржумского земства сообщалось, что дорожные работы были проведены по всему протяжению Яранского тракта, вплоть до с.Лаж.

  Подобно множеству других сел той поры, Лаж состоял в те далекие годы из нескольких улиц, застроенных одноэтажной деревянной застройкой. По воспоминаниям старожилов, самые большие дома были у почтового работника Лобанова и священнослужителей. Это были добротные двухэтажные здания, но тоже деревянные. Состоятельные жители имели по 2-3 дома. У остальных жителей стояли в основном плохонькие ветхие хатки. По воспоминаниям одного жителя села, у крестьян не было средств ставить новые дома, строительство велось частным способом, хотя кроме землепашества, они ходили также в отхожие промыслы, с которых возвращались с хорошими заработками. Как уже говорилось, село доходило до старых зданий больницы и школы, построенных земством в последней четверти XIX века и стоявших на самом краю села. В центре села находилось 6 лавок и «чайная» от общества трезвости.

  По данным «Памятной книжки Вятской губернии», в 1912 году в селе действовало потребительское общество, жили агроном и ветеринарный врач. В Лажу имелась первая сельская библиотека-читальня, сначала батуевская, потом павленковская – именовавшиеся по имени меценатов, спонсировавших эти библиотеки по всей России. Как и на каждую библиотеку Павленкова, действовавшую в уезде, в 1903 году на Лажскую библиотеку земская управа ассигновала 125 рублей, в добавление к средствам издателя. Павленковские библиотеки создавались в селах, где раньше таковых не имелось по условию завещателя, и комплектовались из книг самого Павленкова - творений лучших русских и зарубежных авторов, научно-популярной литературы, сказок народов мира. Библиотеки имени Павленкова являлись по сути своей очагами просвещения в деревенской глуши, вокруг которых формировалась культурная среда.

    В начале XX века произошли большие изменения и в жизни Лажской больницы. Отныне она стала возглавляться не фельдшером, а врачом. До революции в Лажской больнице работали такие замечательные врачи, как и Иван Лукич Рябов и Георгий Алексеевич Скалепов. Иван Лукич в 1899 г. избирался попечителем Лажского училища. После него на работу в больницу пришел Г.А.Скалепов, выпускник медицинского факультета Киевского университета, который он закончил в 1896 г. Оба врача всею душой заботились о своих подопечных, выезжали в дальние села и деревни, не всегда в хорошую погоду и не всегда по хорошим дорогам. А участок был огромный, ведь ближайшие больницы находились только в Уржуме и Сернуре. Лишь в 1914 г. в с.Лебяжье открылась новая больница. В 1904 г. Георгий Алексеевич выступал с докладом о трахоме среди учеников своего участка на сессии Уржумского земства и предлагал устранить такие плохие гигиенические условия, как недостаток освещения и воздуха в 50% классных комнат, а также ввести в школах котлы для горячей пищи, чтобы учащиеся лучше питались.

  В 2011 г. на страницах лебяжской газеты «Знамя октября» публиковались воспоминания Надежды Матвеевны Бадьиной об этом прекрасном, добром, отзывчивом человеке. Сохранились эти воспоминания благодаря небольшой автобиографии Надежды Матвеевны, в которой она рассказывала о своей жизни. Интересна автобиография и тем, что рассказывает о жизни того времени, например, о том, что в с.Лаж существовало благотворительное общество. Вот что Надежда Матвеевна писала : «Родилась я в 1897 году в деревне Большие Гари, Уржумского уезда, Вятской губернии, в семье неграмотного крестьянина Матвея Артемьевича Бадьина. Дед Артемий был нищим, побирался кусками. Детство прошло в самых тяжелых условиях : не было ни обуви, ни одежды, временами не было хлеба.

 Из-за истощения в возрасте восьми лет я заболела золотухой, и едва не лишилась зрения. На счастье в деревне оказалась учительница Е.И.Котлецова, которая натолкнула неграмотных родителей на мысль отправить меня в Лажскую больницу, где я в течение 6 месяцев была на излечении у врача Г.А.Скалепова.

 Врач Скалепов полюбил меня, мы часто разговаривали. Он заметил, что у меня хорошие способности к обучению. В школу я не ходила, но от старших сестер дома выучилась читать, писать, декламировать стихи, считать в уме и знала таблицу умножения. Доктор стал все чаще и чаще носить мне книги, заставлял заучивать стихи, учил решать задачи. Все это я делала с большим желанием.

 На следующий год я поступила в сельскую Больше-Гаринскую школу, сразу во второй класс, а через 2 года ее закончила (курс был трехгодичный).

 Врач Скалепов через сельскую учительницу, видимо, справлялся о бывшей пациентке, и после окончания школы они вместе с учительницей Котлецовой решили отправить меня учиться в «город».

  Учительница поговорила с отцом и сама отвезла меня в город Уржум для сдачи экзамена в гимназию. Экзамен из 130 поступающих я выдержала первой, и с 1 сентября 1909 г. была зачислена ученицей Уржумской женской гимназии.

 У родителей средств на мое обучение не было, но мои благодетели помогли мне и в этом. Лажским обществом вспомоществования, в руководстве которого состоял мой знакомый врач, мне было выделено 20 рублей в год. Необходимо было платить также за учебники, канцпринадлежности и квартиру. На выделенные 200 рублей я просуществовала 4 года. 80 рублей стоило обучение, остальные ушли на одежду и прочие расходы. За квартиру я платила только один год, на второй была пристроена в качестве девочки-прислуги к барыне Тимофеевой, знакомой врача Скалепова.

 Через 4 года Лажское благотворительное общество прекратило свою деятельность, Скалепов переехал в Уржум. Мне, чтобы продолжить учебу, необходимо было найти другой способ существования. Благодаря заботам врача Скалепова, меня устраивают репетировать детей купцов, главным образом, староверов Шамовых и Стяжкиных. Таким путем я зарабатывала средства на ученье, продолжая добросовестно выполнять обязанности горничной у той же барыньи Тимофеевой до окончания гимназии. В течение последних двух лет я еще получила 200 рублей стипендии, установленной Уржумским земством в память одного земского деятеля Селюнина…»

 Так сельский доктор помог больной деревенской девочке, которая впоследствии стала учительницей и многие годы работала в Лебяжской средней школе, за многолетнюю работу была награждена орденом Ленина. Можно сказать, она оправдала надежды врача Скалепова, который, конечно же, помог за свою долгую жизнь не только ей. Например, в 1903 г. по совету лажского врача в Уржумское земство обратился аптекарский ученик той же больницы Трифон Бусоргин с ходатайством о материальной помощи для лечения кумысом ввиду болезненного состояния. Земство выдало ему 75 рублей с возвратом, которые он в следующем году вернул.

После революции 1917 г. Г.А.Скалепов еще многие годы работал на поприще медицины. Последним местом его служения стало диагностическое отделение областной больницы во время Великой отечественной войны. За помощь раненым солдатам в эвакогоспиталях и больницах, врач был представлен к награде. В это время ему было уже больше 70 лет…

  Не менее замечательным человеком была и учительница Гаринской школы Байсинского прихода Екатерина Ивановна Котлецова, которая тоже помогла девочке Наде, в 1905 г. отметившая 25-летие своего служения в этой школе. В том юбилейном для учительницы году байсинский священник-миссионер Феодор Тихвинский, прося земство ознаменовать для нее памятную дату, писал о ее жизни : «Молодою девушкою поступила  Екатерина Ивановна в открытую ея заботами Гаринскую земскую школу, 10 лет нанимала для школы на свои средства квартиру и сторожа, отдала школе свои лучшие годы, бодро несла свой тяжелый учительский труд, без жалоб – в глухой деревне, за десяток верст от ближайшего села, сеяла доброе и разумное. Деятельность Екатерины Ивановны как учительницы и воспитательницы выше всякой похвалы.  Без окриков умела Екатерина Ивановна установить школьную дисциплину, тепло и весело было в школе детям, за то и пользуется Екатерина Ивановна от всех – от родителей и учащихся любовью и почтением…»

 Вот такое сплетение судеб, судеб удивительных и выдающихся – Скалепов, Котлецова, Тихвинский, Бадьина…

 После отъезда врача Скалепова, в Лажскую больницу был направлен Н.П.Жилин. В документах уржумского земства за 1912 г. он упоминается как «студент-медик» на временной должности. Эта «временная должность» затянулась по меньшей мере до 1917 года. В Лажу Жилин приветствовал Февральскую революцию, о чем еще будет рассказано.

  Кроме врача, в Лажской больнице трудился очень слаженный коллектив : 1 акушерка, 1 оспопрививательница, 1 аптекарский ученик, 1 смотритель, 4 сиделки и 2 сторожа. Кроме того, при больнице существовала должность санитарки, но из-за низкого жалования оставалась вакантной. Одно время санитаром-фельдшером при больнице работал мужчина – Кобыльских Иван Павлович. В 1905 г. он направлял ходатайство в Уржумское земство «о единовременном пособии на содержание семейства и поддержке сельского хозяйства ввиду неурожаев хлебов и тем поощрить его за 15-летнюю службу земству». Земство, ограниченное в своих средствах, как и нынешние районные администрации,  ходатайство отклонило. В 1912 г. лажский врач при поддержке медицинского персонала ходатайствовал в Уржумское земство  заменить должность санитарок сестрами милосердия, труд которых оценивался в 300 рублей вместе с квартирными.

Лажская больница была прекрасно оборудована, хотя и устроенная по барачной системе - при ней имелись операционное, родильное, терапевтическое, заразное и сифилитическое отделения, аптека с подвалом. Операционных больных помещали в общие палаты. В приемной имелось до 6 венских стульев, 10 столов, 10 табуреток, 4 большие лампы.  Из материалов сессий того же Уржумского земского собрания, проходивших в Уржуме ежегодно, можно узнать, например, что в 1905 году медсовет Лажской больницы ходатайствовал о постройке домика при ней для временного помещения в нем душевнобольных при отправке в Вятку,  о том, чтобы учредить при больнице должности 2 фельдшериц-акушерок и по 1 должности фельдшера для сопровождения больных в Вятку. По смете 1906 года земство ассигновало средства больнице на устройство деревянного чана для воды (на случай пожара) и 2 помойных ям, на переустройство санитарных комнат в 2-этажном корпусе, на устройство ворот и забора, на выстилку камня у прачечной, на ремонт бани, переустройство аптекарского подвала с устройством отдельного здания для хранения взрывчатых веществ, на устройство ледников, штукатурку стен и потолка в мертвецкой и т.п.

В 1913 г. уржумское земство составило список необходимых построек и ремонта в Лажской больнице с указанием сметы : заразный корпус, квартира фельдшеров, двухэтажный корпус, квартира врача. Смета была одобрена собранием, только на заразном корпусе решили сэкономить – вместо 616 р. отпустить 400.

В 1899 году в земской больнице Лажского участка № 19145 лечилось 636 человек, из них повторно 5, на домах 291, амбулаторно 9154, повторно -3561, всего 10081. В 1904 году в больнице лечилось 706 человек, на домах -7159, амбулаторно принято -9145. Всего с повторами число посещений достигло 16704 человек. Большинство женщин по-прежнему пользовались услугами повитух. Об этом может свидетельствовать тот факт, что во всем участке за целый 1904 год родовспомогательная помощь была оказана только…35 раз, родилось 25 мальчиков и 10 девочек, из них: срочные роды -17, преждевременные -1, нормальные - 13, патологические - 5, и 6 выкидыши. В 1913 году больницу посетило раз в год 840 человек, на домах лечилось 434, посещений в амбулатории (всего) было 25911, а всего число больных в сем году составило 15299 человек.

  В списках болезней, с которыми боролась земская медицина на рубеже веков, на страницах церковных метрических книг можно найти такие обозначения: слаборождение, скарлатина, понос (дизентерия), коклюш, чахотка (туберкулез), воспаление легких, корь, водянка, оспа, круп, молочница, разрыв сердца, головная боль, кровоизлияние, сифилис, рак. В борьбе с большинством из этих болезней тогдашняя медицина была попросту бессильна, но были и такие болезни, которые нельзя было вылечить в обычной земской больнице, но возможно в губернских больницах. Так, в августе 1911 года священник Лажской церкви о. Александр Бессонов брал отпуск на месяц для лечения а Казани дочери, укушенной бешеной собакой.

  Словом, по тем временам село Лаж было довольно передовым селом, имея практически все условия быта. Единственное, чего ему не доставало, это своего волостного правления и почтового отделения. Оно являлось центром огромного прихода, но не центром волости. В 1912 г. архивариус Вятской духовной консистории В.С.Шабалин оставил такое описание села : «Село расположено на возвышенном берегу реки Лаж ; местность безлесная… Занятия прихожан земледелие и отчасти отхожие промыслы».

  В престольные праздники - в Троицу, Часовный, Гурьев, Филиппов дни - на площади у церкви шумели-гудели базары, на которые съезжались жители всех ближайших деревень с товаром, который производили сами: лыками, горшками, корытами, ложками, чашками, лаптями, бочонками; торговали также мясом, зерном, мукой - продуктами своего хозяйства. Кроме крестьян, не забывали на праздник, сопровождаемый колокольным звоном, приезжать и торговцы из соседних городов: Уржума, Яранска, Вятки, Казани. Впрочем, и без них в Лажу жило немало своих торговцев, торговавших мануфактурой, бакалеей и водкой. Лаж и Кузнецово слыли торговыми селами. Откуда-то со стороны привозили в село карусель на потеху детворе; эту карусель привозили на престольные праздники и в другие села нашей округи - в Лебяжье, Ветошкино, Петровское. Кто-то предприимчивый смог в те годы сделать из этого неплохой заработок. Скорее всего, привозили эту карусель из уездного Уржума.

Простой народ очень любил эти празднества и как мог веселился, без излишнего винопития. Так, нарядно одетая молодежь ходила по площади с гармошками, пела частушки, плясала, водила хороводы. В хороводах парни приглядывали себе невест, но случались и драки. Существовал в Лажу интересный обычай целования невест по праздникам - парни подходили к девушкам и целовали их. Интересные упоминания об этом я нашел в рукописи уроженки Лажской стороны А.И.Печенкиной. Вот что она вспоминала : «Пришла зима, 22 января праздник в Лажу престольный, базар. Я с сестрой приехала на базар. Коля уже был там, ходили с ним вместе. Когда молодежь собирается, на гармошке играют, ходят по базару. Коля с гармошкой. Их ребята тоже с нашими девчатами ходили... Пришла Пасха, в церковь ходили. Коля рано приехал, посидели, пошли на почту, увидела Нюрка, подбежала, хотела ругаться. Он взял ее за руку, увел на луга. Так отхлестал, еле она домой ушла. Она ему слово дала, что не будет ругаться. А тут не вытерпела. Утром Коля опять проводил меня от заутрени».

 Зимой на длинные вечера молодежь «откупала» по обычаю какой-нибудь дом и собиралась туда на посиделки. Хозяева делали для гостей угощение - паренку из овощей, доставали припасенную с осени рябину, которая была зимой дорогим лакомством.

Вся сельская жизнь проходила под мерный звон колоколов красавицы-церкви, которая благоукрашалась благодаря неустанным заботам своих прихожан, находилась всегда  в прекрасном состоянии. Об этом заботилось церковно-приходское попечительство. Во главе попечительства стоял председатель, руководивший его работой и распределением денежных средств. При церкви ежегодно велась особая ведомость, из которой теперь мы можем знать, кто состоял в попечительстве и на какие нужды были употреблены церковные средства за каждый год. Например, в 1913 г. под председательством крестьянина д.Ахматенери Кукнурской волости Алексея Ермолаевича Плотникова было израсходовано 504 р.28 коп. на заготовление лесных материалов для базарных лавок и балаганов, на содержание церковной школы 109 р.97 коп. и на ремонт домов духовенства 199 р. 78 коп. На украшение церкви в сем году не было произведено расхода. В «клировой ведомости» за 1915 г. о ней сообщалось, что она крепка, покрыта железом, утварью достаточна.

В жизни причта Лажской церкви к 1915 г. произошли некоторые перемены. Был изменен состав причта. При церкви по-прежнему состояло 3 священника, но полагался один диакон, три псаломщика и две просфирницы. Жалования они не получали и по-прежнему содержались за счет даяний прихожан. Чтобы облегчить положение священнослужителей, им было нарезано значительное количество пахотной земли – 96 десятин. Землю давала власть, а выделяли ее сельские общины и, разумеется, не всегда хорошего качества. Поэтому и пахотная земля Лажской церкви указывалась, как неплодородная. Она сдавалась причтом в аренду крестьянам или пустовала ; доход от такой земли на долю священника не превышал 30 р. Жили священнослужители в причтовых домах, построенных в последней четверти XIX века, а также имели 3 собственных дома. В 1915 г. указывалось, что один причтовый и все частные дома духовенства ветхи.

В приходе до 1918 г. продолжали работать две церковно-приходские школы – в селе и в д.Индыгойка. Сельская ЦПШ была преобразована в школу для девочек и содержалась на средства попечительства. Индыгойская школа оставалась по-прежнему смешанной и содержалась на средства Уржумского училищного отделения. Последнее не особенно жаловало школу финансированием. Так, если в 1915 г. на Лажскую школу попечительство выделило 200 р., то Училищное отделение на Индыгойскую школу – только 70 р.  Число учащихся в церковных школах оставалось  по-прежнему небольшим. Например, в 1915 г. в сельской школе училось 23 девочки, а в Индыгойке 24 мальчика и 7 девочек.

Кроме черного  и  белого  духовенства  из  губернской  Вятки,  посещавшего  приходы Вятской глубинки вместе с крестными ходами, нередко посещал Лаж и такой высокий гость, как Епископ Вятский и Слободской, в честь приезда которого в селе устраивалось тоже большое торжество. Известно, что в начале XX века Вятский Владыка был с визитом в Лажу в июне 1901 г., 19 августа 1904 года и в 1913 году. Мне удалось найти уникальное свидетельство о посещении Преосвященным Алексием, Епископом Вятским и Слободским, с аналогичным обозрением села Лаж в июне 1901 года по пути следования из Казанского в Кукнурское. Вот что сообщалось в подробном отчете обозрения об этом событии: «Каменный храм в селе Лаж тесен, содержится в чистоте. При входе в храм Владыку приветствовал речью священник Александр Овчинников. Преосвященный ответствовал ему и совершил молебен Пресвятой Троице и благодарственный по случаю выпавшего дождя. Священника Овчинникова Преосвященный обязал явиться в город Вятку для указаний как должно и возможно расширить местный храм, приказал перенести на другие места деревянные лавки, помещающиеся на юго-западной стороне церкви. В земском училище ученики отвечали совершенно удовлетворительно по Закону Божьему; законоучитель священник Николай Домрачев; в церковно-приходской школе ученики отвечали по всем предметам очень хорошо. Прихожанам и духовенству Владыка советовал расширить помещение этой последней школы или устроить для оной новый дом».

  В августе 1913 г. Преосвященный Никон проезжал по епархии с обозрением некоторых церквей, расписание которого публиковалось в «Вятских епархиальных ведомостях», в т.ч. и храма с. Лаж. В тот день. 19 августа Владыка посетил села: Казанское, Кичму, Кукнур и лишь под вечер приехал в Лаж, где остановился на ночлег, а поутру выехал в с. Окунево.

      К началу революции, в приходе Лажской церкви насчитывалось 62 селения. Как уже говорилось, приход по территории и числу населенных пунктов вторым в благочинии после Лебяжского, в котором находились 89 селений. В 1913 г. в 1388 дворах проживало 5581 жителей мужского пола и 5940 женского. По сословному признаку основная масса населения была крестьянской, не считая 41 человека духовенства (8 дворов) и 36 мещан (5 дворов). Кроме православных, в приходе проживало 98 человек «раскольников беглопопов» и 116 сектантского вероисповедания. Марийцев или, как их тогда называли, инородцев, по данным «ведомости о приходе» на территории прихода не проживало совсем.

В 1912 году по данным «Статистического описания Вятской епархии», православных прихожан в приходе насчитывалось 5096 м.п. и 5580 ж.п.. а старообрядцев 229 м.п. и 232 ж.п. У старообрядцев имелась своя молена при починке Березино, существовавшая там с 18 века. По воспоминаниям жителей с. Лаж, деревянное здание старообрядческого храма в советские годы использовались под хозяйственные нужды, и затем он был снесен по ветхости. Недалеко от злого храма находилось и старинное старообрядческое кладбище, так укромно спрятанное от чужих глаз, что не каждый сможет найти даже признаки этого кладбища. Однако редкие счастливчики, кому удавалось случайно найти это кладбище, затерянное в глухом лесу, рассказывают, что на нем очень много старинных мраморных надгробий и невольная жуть охватывает одинокого путника, забредшего в это мрачное место...

  Кроме двух церковных школ, в начале XX века в Лажском приходе действовало 9 светских школ.

Земские : с. Лаж, д. Марьята, д. Кокши, д. Беляши, д.Шои;

Министерские : д. Мошкино, д. Захарово, д. Гаврюшата. д. Сеничи.

  Из всех 11 школ, пожалуй, лучше всех было благоустроено Лажское двухклассное земское училище с пятилетним сроком обучения; учились в нем только мальчики, и не только из Кокшинской волости, но и из соседних. В 1913 г. в училище обучалось 99 учеников. Здание училища, построенного земством на краю села, оценивалось в 3500 рублей; оно имело корпус служб (дровяник, хлев, колодец), забор с воротами и даже свой участок земли. В училище преподавало 4-5 учителей. Одним из самых знаменитых учителей был Александр Михайлович Васнецов (1860-1927), родной брат художников Виктора и Аркадия Васнецовых. Он преподавал здесь с 1897 по 1901 гг., приехав в Лаж из с. Шурмы, где также преподавал несколько лет, и нередко назывался в числе лучших учителей уезда «за усерднейшую деятельность». Автору этих строк посчастливилось найти в «Журналах Уржумского уездного земского собрания 34-й сессии» за 1900 год ходатайство учителя Васнецова «о пособии на обучение в Вятскую фельдшерскую школу крестьянского мальчика Кокшинской волости Филиппа Банникова». Земство разрешило выдать Лажскому Филиппку пособие в размере 36 рублей, но с возвратом. В 1901 г. Александр Михайлович навсегда покинул Лаж, переехав с семьей в г. Вятку.

Благодаря воспоминаниям М.Шамова, приведенных в следующей главе, можно узнать немного о выпускниках Лажской школы того времени. Как он вспоминал, в 1914 г. вместе с ним школу закончило 18 человек, происходивших из разных волостей – Кокшинской, Кукнурской, Байсинской, Буйской и Кузнецовской. Жизнь их выпала на сложный период Первой мировой и Гражданской войн, советской власти. Вот некоторые светлые имена :

Вараксин Филипп (д.Гаврюшата)

Губин Александр (д.Часовня)

Копылов Александр (д.Лебедка)

Игнатов Александр (с.Лаж)

Дударев Андрей (с.Байса)

Кузьминых Василий (д.Гари)

Орзаев Николай (с.Кукнур)

Плотников (д.Пашино).

Многие из этих молодых людей работали впоследствии на разных должностях в с.Лаж.

Из выдающихся учеников школы можно, кроме самого М.Шамова, упомянуть Александра Федоровича Конакова, бюст которому стоит ныне в с.Сернур у Дома культуры. После окончания Лажской школы, он учился и закончил сначала  учительскую семинарию в слободе Кукарке и Вятский учительский институт, вошел в историю как писатель, автор 7 пьес на марийском языке, но жизнь его была короткой. А.Ф.Конаков ушел из жизни в 1922 г. Его близкий друг в первые годы советской власти М.Шамов писал о нем : «Кто такой Конаков ? По национальности он мариец. В историю марийской культуры вообще и литературы в частности вошел как прогрессивный деятель. За свою короткую жизнь сделал много хорошего для трудящихся марийцев. Главное, о чем он думал и к чему стремился – это укреплять советскую власть и прилагать все усилия на то, чтоб приобщить марийский народ к культурной жизни…»

Не менее хорошие школы были отстроены земством и в деревнях прихода. Так выпускница Больше-Гаринской школы А.Новоселова в июне 1989 г. вспоминала о ней на страницах районной газеты: «А какая красивая у нас была школа. Ее строили наши деды. Деревянная, с широким светлым коридором, с огромными окнами. А около школы был садик с аллеями, как в нем было уютно, красиво! Все перемены мы проводили там». К этому остается добавить, что школа в этой деревне была построена в начале XX века.

В деревне Гаврюшата, где с 1910 г. стояла кирпичная начальная школа, земство планировало построить в 1915 г. более добротное каменное училище в трех комплектах, на что рассчитывалось израсходовать 15768 рублей. И это в то время, когда в самом Лажу стояло деревянное здание школы! В расчетах по школьному строительству, вплоть до 1923 г. здание в с. Лаж заменять на кирпичное не планировалось. К сожалению, из-за грянувшей войны и затем «смутного времени», новая школа в Гаврюшатах так и не появилась.

    Катастрофические события начала 1917 года повлекли за собой сокращение числа школ. Все школы были переданы в ведение земства, часть их была закрыта. Закрылась и Индыгойская школа, а в Лажской церковной школе в это время преподавал только один учитель, а преподавателя Закона Божьего не имелось. Скорее всего, последнему обрезали зарплату. Школа не входила в школьную сеть и получала кредит из казны в размере 360 рублей на жалование учителю. Закрылись школы в деревнях Марьята и Шои.

   Если просматривать журналы Уржумского уездного собрания, в них часто можно встретить имена учителей того времени. Вот, например, «Список учителей начальных училищ первого и второго районов Уржумского уезда, состоящих обязательных временных педагогических курсов в г.Уржуме» за лето 1912 г.

 Беляши-Быковская школа :Горева Александра Михайловна

Мошкинская :КарычеваПараскеваКарповна

Изиморская :Качмашев Дмитрий Захарович

Гаврюшатская : Мамаева Ольга Федоровна

Гаринская :Набоких Серафим Николаевич

Лажская : Сгибнев Аристарх Кузьмич

В 1917 году в приходе церкви с. Лаж действовали такие такие училища и преподавали такие учителя:

Д. Беляши-Быковское

Панова Валентина Андреевна - заведующая

Чернова Мария Петровна

Гаврюшатское

Рублева Варвара Герасимовна - заведующая

Стародубцева Елена Ивановна

Захаровское

Хорошавина Юлия Григорьевна - заведующая

Мещерякова Фаина Ивановна

Лажское двухклассное

Горева Александра Михайловна - заведующая

Емельянова Любовь Васильевна

Домрачева Зинаида Николаевна

Бадьина Надежда Николаевна

Мошкинское

Сбоева Анастасия Герасимовна - заведующая

Ворончихина Мария Федоровна

Мамаева Параскева Андреевна

Пизинер-Шойское

Родыгина Анна Ильинична - заведующая

Исакова Мария Васильевна

Ермиловское

Зубарева Зоя Николаевна

Попов Тимофей Степанович - заведующий

Кокшинское

Попова Надежда Ивановна - заведующая

Градова Екатерина Михайловна

Из этого списка примечателен тот факт, что из 19 лажских учителей только один был мужчина, остальные - женщины, в т.ч. дочери священников.

О том, как учили раньше в начальной школе, мне удалось получить представление, когда мне подарили записанные на аудиокассете воспоминания уроженки д. Мошкино Матрены Яковлевны Казаковой (1909-1990), окончание учебы которой пришлось как раз на первый революционный год. Вот что она рассказывала:

«Все учились, приходили в школу, приходили на молитву. В самом углу у нас была икона прибита святого. Учительница на каждую молитву зажигала свечку. Мы пели все молитву, и не одну - «царю небесный», «отче наш», «царь-царица». Один читает, другой читает с молитвословом, а мы пели - первый, второй, третий классы: большущие были классы. Он читает стихи которые, мы молитву споем, он опять читает. А другой читает «Евангелие», ну как читает молитву. 5-6 минут читает или 10. На слове 15 он он оборачивается сюды - «Боже царя храни». Мы к молитве привыкли все. Все нас гоняли говеть. В субботу утром на молебен в село, в церковь. Все в церковь идут. Обедня отойдет все по квартирам. Вечером опять все в церковь. Вечером все в церковь сходят, помолятся и только потом идут домой. На другой день встают, рано обедня отходит. Как обедня отойдет, к причастию всех принимают, ученики, школьники. Все шли домой. Каникул раньше не было, не учились с мая месяца: которых учителя на работу отпущали».

  Несмотря на такое количество школ и хорошую работу в них, поставленную прекрасными специалистами своего дела, грамотность среди лажских крестьян продолжала оставаться на низком уровне. Житель д. Гаврюшата, в которой с 1910 г. стояла добротная кирпичная начальная школа, вспоминал, что «крестьяне были неграмотны, забиты, запуганы, ходили в церковь, платили туда подати. Против воли Божьей и думать боялись...Из-за того, что люди здесь были очень забиты, неграмотны, религиозны - они не выступали против помещиков и кулаков». Многие крестьяне смогли научиться грамоте только во время войны, на фронте, осваивая ее в перерывах между боями. А.И.Печенкина вспоминала в своей рукописи о своем отце: «Отец был неграмотный, ушел в армию, там научился писать и читать, сам стал письма писать. Его старшая дочерь была неграмотная, а вторая 4 класса кончила».

В противовес расколу Лажские православные пастыри в свое время для борьбы с ним постарались открыть в приходе церковную школу в д. Чернушка. В 1901 году состоялся съезд миссионерского общества второго благочинного округа, на котором, в частности, решено было «открыть церковную школу в д. Чернушка прихода села Лаж которое тоже с раскольничьим населением». Кроме этой школы, с ноября 1892 г. существовала миссионерская школа для черемис в д. Часовня. Однако, несмотря на работу этих них школ, староверчество и язычество упорно уживались в Лажском приходе вместе с Православием, и лишь к концу XX столетия, когда на смену всем трем «верам» пришло массовое безбожие, и то и другое, и третье постепенно изжили себя, и лишь старинная, красавица-церковь да такое же заброшенное староверческое кладбище напоминают до сих пор о былых, прекрасных днях давно ушедшей старины.

 

                                                4.    Воспоминания о минувшем

   В этой главе я отдельно привожу уникальные воспоминания о с.Лаж  М.Шамова, выпускника Лажской школы 1914 г. о жизни маленького села Лаж и своей жизни. Воспоминания эти были изложены им в письме ученикам Лажской школы 18 мая 1969 г. Благодаря им теперь мы можем знать, как жило село Лаж в те далекие дни, точнее говоря – в 1912-1914 гг., когда в нем учился Михаил Шамов, участник Гражданской и Великой отечественной войн. В том же 1969 году он ушел из жизни.

 

   …Родился я в деревне – починок Шамово. Она была на правом берегу речки Чукши, как раз насупротив д.Чукша. Теперь этой деревушки нет. Она как бы символизировала, что старое должно уйти с дороги победоносного шествия нового.

 Расскажу, как я учился. В 1908 г. в д.Мошкино (в двух верстах от нашей деревушки) открылась земская школа. Желающих поступить в школу было много, поэтому меня, как и других моих сверстников из нашей деревни, не приняли, хотя мне уже шел 11й год. И только в 1909  г. мне удалось поступить учиться в эту школу. В 1912 г. я эту начальную школу окончил с похвальным листом. Так как я учился хорошо, моя учительница Александра Максимовна Заболотская настойчиво рекомендовала учиться дальше. Осенью 1912 г. с большим трудом по протекции этой же учительницы мне удалось поступить в Лажское двухклассное училище, т.е. в вашу теперешнюю школу.

 Хотя и говорят, что человеческая память инструмент несовершенный (имею ввиду у стариков). Однако отлично помню, как первый раз переступил порог Лажского двухклассного училища.

 Вместе со своей учительницей мы пришли в квартиру зав. училищем  Флегонта Петровича (фамилию забыл), который очень внимательно выслушал просьбу моей учительницы и спросил меня, твердо ли я намерен учиться еще два года. Это потому что желающих поступить было много, а мест, т.е. сколько может вместить в класс учеников, было ограничено примерно 20-25 учеников. Вот так я был записан в Лажское училище.  Флегонта Петровича в ту же осень похоронили. Первым моим учителем в Лажской школе был Аристарх Кузьмич Сгибнев (кажется, родом из с.Буйского). Учителей в 1912 г. в училище было 5 человек. Из них хорошо помню учителей старших классов Сергея Ивановича, Любовь Васильеву (фамилии забыл) и Кропотова Якова Ивановича. Помнится, что Любовь была женой дьякона Лажской церкви. Учителя Аристарх Кузьмич, Сергей Иванович и Яков Иванович Кропотов были холостяками, относительно молодыми (25-30 лет). Все трое жили в училище в одной комнате. Это внизу в правом угловом классе, что выходит окнами к больничному корпусу и к реке Лаж. Так как я жил тоже в школьном общежитии при училище, а общежитием называлась проходная комната (теперь у вас спорткласс). Первая внизу налево по входу в училище, то жизнь учителей наших для нас была, как говорят, на виду. В общежитии жило нас (4 и 5классников) примерно человек 18-20. Все о нас, как тогда говорили, дальние, т.е из дальних деревень по старому Байсинской, Кузнецовской, Косолаповской и Лебяжской волостей. Из самого Лажа и ближайших деревень, как например, Рычковщины, Часовни, Пашино, Гаврюшат, Мошкино, Комлево учились мало. Как уже ранее вам писал, со мной учились Игнатов Александр с.Лаж, Губин Александр д.Часовня, Вараксин из Гаврюшат, Плотников из д.Лапино, Патрушев Александр из д.Комлево, Мошкин Ив. Ив. из д.Мошкино, Копылов Александр из д.Лебедки, Дударев Алексей  из с.Байса, Помыткин Пав.Вас. из д.Большая Чукша. Многих из них я, приезжая в 20-30 г. из Сибири, встречал, потому что некоторые работали в местных советских хозяйственных организациях.

 Как я уже сказал, жизнь учителей мы наблюдали с особым интересом, часто помогали им во всем. Больше всего мне лично доставляло удовольствие ездить в село за чем-либо в лавку (магазин)  купить своему учителю (конечно на его деньги) каких-либо продуктов (чаю, сахара, папирос или каких-либо сладостей вроде варенья, конфет или пряников). Частных лавчонок в Лажу было 4 или 5. Самая богатая лавка была Га.Ив.Вараксина.

Из учителей самый развитый, довольно политически грамотный (как теперь представляю) был Яков Иванович Кропотов (мой учитель в 5 классе). Никто иной, как именно Кропотов, сыграл большую роль в последующей мой жизни. Но прежде только хочу написать вообще о тогдашней лажской интеллигенции. ВЛажу в те годы по тем временам было довольно порядочно интеллигенции. Например, в Лажской больнице работал врач Скалепов, а в 1913 г. на смену его приехал врач Жилин. Было два фельдшера. Очень долго фельдшерицей работала Надежда Ивановна Крупина. Хорошо запомнил я эту очень внимательную к больным, очень веселую, разговорчивую, постоянно смешившую всех своими шутками, прибаутками. В аптеке работал старшим фармацевтом Штирнер, который в 20 годах работал в органах ЧК в г.Вятке, т.к. еще в Лажу его знали как социал-демократа. В селе постоянно работал ветеринарный пункт (врач и фельдшер) и агрономический участок (агроном и с/х староста).

  … В Лажу в те времена фотографий не было, правда, у одного из торговцев по фамилии Горев был какой-то аппаратишко, но он фотографировал только по выбору, кого хотел. Помню, мы однажды пошли с Александром Копыловым к нему, но он нам сказал тогда : «Заниматься мне с вами некогда, да и вообще ребятишек я не фотографирую».

   В Лобановском доме была довольно приличная (по тому времени) библиотека. Библиотекарем работала в те годы старушка по фамилии Попова, о которой приходится мне часто вспоминать даже сейчас с каким-то особым чувством благодарности. Всякий раз, когда мне приходится выступать о культуре прошлых времен, вспоминать эту милую старушку, которая с каким-то особым подходом умела  привить любовь к книге. Бывало когда придешь менять книгу, обязательно, прежде чем дать новую книгу, спросит : «Что ты понял из прочитанной книги ?» И если ты расскажешь не так, то она непременно расскажет смысл и суть этой книги да так, что иной раз снова приходится брать эту же книгу и читать второй раз. Была она (Попова) заядлая Толстовна, т.е. проповедывала учение и взгляды Л.Н.Толстого. Идеи Толстого непротивления злу она пропагандировала на каждом шагу. В моей памяти сохранился такой эпизод из ее деяний. Кажется, в 1913 г. Попова, будучи руководителем общества трезвости (это входило в ее амплуа), от имени этого общества открыла чайную в доме торговца Горева. В каждое воскресенье в сЛажу в те годы были базары (вроде ярмарок). Из окрестных деревень съезжалось очень много народу на эти базары. И вот бывало нам мальчикам  приходилось часто наблюдать как в этой чайной общества трезвости мужики, рассевши чинно, вместо чаю распивали водку, которую приносили из кабака (винная лавка). Надо было видеть с каким неутешным горем старушка Попова переживала, глядя на свое детище, т.е. чайную, которая была насупротив библиотеки. Ей приходилось немало выслушивать шуток и надсмешек в адрес общества трезвости. Смеялись всех больше конечно наши учителя.

 В Лажу в 1912-1914 гг. проживали два человека политических ссыльных, которых все называли «политикантами». Оба они были, как потом уже позднее мне рассказывал Яков Иванович Кропотов, были административно сосланы за участие в революционных кружках партии социалистов революционеров (эсеры). Мы ученики часто их видели на реке Лаж, куда они ходили кататься на лодке. А лодка была наша школьная. Частенько видели вместе с ними и наших учителей, особенно Яков Иванович, который, как я узнал позднее, тоже был эсером. К сожалению, фамилии этих ссыльных я не запомнил.

  В те годы наша Вятская губерния, особенно наш захолустный уголок, был местом ссылки. Многие старые революционеры побывали в ссылке в нашем Уржумском уезде. Позднее уже в 30 годах я многое узнал и кой кого даже встречал.

  Ссылались в наши края в первые годы советской власти контрреволюционеры. Так в 1918-1919 гг. в Лажу жил админист. ссыльный  бывший князь Трубецкой.

 Весной 1914 г. я окончил Лажское двухклассное училище тоже с похвальным листом. Без излишней гордости хочу сказать, что учился в 4 и 5 классах на 5. Поэтому мне учителя все настойчиво рекомендовали учиться дальше.

  Сначала в 1914 г. я попытался поступить в Кукарскую (Советск) учительскую семинарию, но, когда узнал, что там подано более 150 прошений. Это стало быть по 5 человек претендентов на одно место и если принять во внимание по тогдашним временам принимали как правило по протекции в первую очередь детей чиновников, попов и богатых людей, то я даже не решился поехать на приемные экзамены.

 На мое счастье летом 1914 г. моего учителя Якова Ив.Кропотова перевели в г.Вятку учителем в ремесленное училище Вятского губернского земства. Из Вятки он написал письмо мне, что если я не поступил в Учительскую семинарию, то чтобы приезжал к нему в г.Вятку и что он постарается меня устроить в Ремесленное училище. Так я при помощи Якова Ив. Поступил в Вят. Губ. Ремесл. Училище в 1914 г. и получал 6 рублей стипендии в месяц. Но как вы знаете по истории в августе 1914 г. вспыхнула Империалистическая война. Уже зимой 1914-1915 жить в Вятке и учиться стало трудно. Стипендии не хватало. Только за квартиру надо было платить 2-3 руб. в месяц. К тому же Якова Ивановича в ту же зиму взяли в армию на военную службу. По неволе пришлось бросить учиться. С весны 1915 г. я стал работать писцом в Вятском губернском отделении Всероссийского общества Красного креста.

 Дальнейшая моя жизнь проходила на родине. До января 1917 г. я работал сначала в Кузнецовском волостном правлении помощником писаря, а позднее в Кокшах тоже в волостном правлении.

 В 1917 г. меня взяли на военную службу. После Великой октябрьской социалистической революции в феврале 1918 г. вернулся снова на родину и работал в Кокшинском, позднее в Лажском волостном исполкоме сначала делопроизводителем продовольственного отдела, а позднее ответственным секретарем Лажского волостного исполкома. Весной 1919 г. как комсомолец ушел добровольно воевать против колчаковщины.

  В Красной армии я служил в 27 дивизии, которая брала такие города, как Уфа, Златоуст, Челябинск, Омск. Весь 1919 г. начиная от Вятских Полян до г.Омска мне вместе с 27 дивизией почти пешком пройти  в беспрерывных боях с белогвардейщиной до Омска. Кто из вас хочет поинтересоваться этим периодом Гражданской войны рекомендую прочитать роман Владимира Зазубрина (писатель) под названием «Два мира». В предисловии автор как раз и посвящает этот роман 27 дивизии 5 армии Восточного фронта, которой командовал легендарный Тухачевский Михаил Васильевич, а всем Восточным фронтом тоже Михаил Васильевич Фрунзе.

  Из г.Омска, который мы взяли 14 ноября 1919 г. меня отправили учиться на красного командира. Учился в Москве на первом Московских артиллерийских командных курсах. Будучи курсантом участвовал вместе с Московской бригадой курсантов на подавлении Кронштадского мятежа матросов Балтийского флота.

 В 1921 г. был произведен красным командиром, и последующая моя жизнь до 1924 г. проходила в стенах учебных заведений, был преподавателем политической грамоты, а впоследствии комиссаром командных курсов. После болезни в 1924 г (был в Гражданскую войну тяжело ранен) демобилизовался и стал работать на гражданских работах в партийных советских и хозяйственных организациях Западной Сибири (г.Омск, Новосибирск и др.). Как я уже писал ранее, в комсомол я вступил в ноябре 1918 г., а в партии с января 1920 г…

 

 

                                                  5. Лажские пастыри

 

   Как уже говорилось, в начале XX века при церкви с.Лаж служило три священника, один диакон и несколько псаломщиков. Жили они в казенных и собственных домах, пользовались большим участком земли, выделенным от прихода, который сдавался в аренду крестьянам. Жалования лажским священнослужителям не полагалось, и жили они за счет даяний верующих, платы от сдачи церковной земли в аренду и преподавания Закона Божьего во множестве школ прихода. Огромный приход со множеством деревень позволял им жить безбедно. В церкви с.Лаж служили люди интересных судеб, о которых следует рассказать особо.

Первым из всех служивших в с.Лаж в XX столетии, был направлен сюда в 1875 г. священник Николай Федорович Домрачев. Интересно, что до незадолго до этого он служил здесь учителем и был перемещен сюда по своему прошению. В 1915 г. ему было уже 67 лет. Родился о.Николай 30 апреля 1848 г. в семье дьячка с.Лобани Нолинского уезда, закончил курс Вятской духовной семинарии с аттестатом 2 разряда 21 июня 1870 г. После этого вся его жизнь оказалась связанной с делом народного образования. Даже став священником, Николай Федорович  продолжал преподавать Закон Божий. С 1870 по 1871 гг. студент Домрачев служит учителем при Сырчанской земской школе Нолинского уезда. В 1870 г. Николай Федорович был впервые направлен в с.Лаж в качестве законоучителя к земской школе и служил здесь около года. Видимо, красота лажских мест так глубоко запала в душу молодого человека, чтобы позднее он принял решение вернуться сюда как священник. С 1872 по 1875 гг. Николай Федорович служит на той же должности в Лебяжской земской школе. Здесь же, в Лебяжье, произошло его знакомство и венчание с дочерью местного священника Филиппа Юферева Клавдией, 1854 года рождения. Ее отец был известен как большой радетель народного просвещения. После того как сельская приходская школа перешла в ведение земства, по настоянию о.Филиппа в Лебяжье открылась домашняя церковно-приходская школа. Но, надо сказать, большой любовью у учеников она не пользовалась, и вскоре занятия прекратились из-за постоянного сильного печного угара.

  С 1873 г. учитель Николай Домрачев служил при Лебяжской Николаевской церкви дьячком, а в 20 июня 1875 г. был определен на должность священника в с.Коппово Малмыжского уезда. В том же году он был рукоположен в сан священника к церкви с.Лаж, в которой прослужил всю свою последующую жизнь. Здесь о. Николай продолжал заниматься народным просвещением : с 1875 г. в Лажской церковно-приходской школе, даже после реорганизации ее в земскую, ее заведующий с 1880 г. ; позднее просто преподаватель Закона Божьего до ее закрытия в 1918 г. (это про него упоминала Печенкина в своих воспоминаниях). Кроме того, о.Николай преподавал Закон Божий в школах д.Шои и Мошкино, проходил несколько должностей – следователя по духовным делам (1900-1911 гг.), по избранию духовенства депутата на Нолинском окружном училищно-духовном съезде от благочиния (1894-1897 гг.). С 1883 г. он являлся членом миссионерского братства святителя и чудотворца Николая, а с 1905 г. – общества Красного Креста. За свою многополезную службу, батюшка имел множество наград : набедренник (1884 г.), скуфия (1895 г.), камилавка (1905 г.), наперсный крест (1911 г.), благословение Святейшего Синода (1893 г.) и медали в память 25 летия церковной школы и в память царствования императора Александра III. К 1915 г. в семье о.Николая и матушки Клавдии восптывалось четверо детей : Вячеслав, Аркадий, Феофания и Зинаида. Самые старшие дети, сыновья, уже не жили с родителями. Так, Вячеслав работал аптекарским помощником, а Аркадий воевал на фронте Германской войны. Дочери батюшки на тот момент работали учительницами в Лажской и Кокшинской школах.

  Незадолго до революции на улицах села можно было еще встретить почтенного пожилого старца 80 лет, продолжавшего служить в храме. Это был заштатный священник Александр Николаевич Овчинников, который прибыл на служение сюда в 1885 г. да так и остался в Лажу до конца своих дней. Из «послужного списка» можно немного узнать о его жизни. Родился батюшка 11 августа 1834 г. в с.Верхолипово Орловского уезда. Закончил семинарию в 1856 г. С 1858 г. он служит в сане священника в различных селах Вятской губернии. После прибытия в Лаж, о.Александр назначается законоучителем Лажской ЦПШ, но преподавал немного, до 1889 г. В 1891 г. – по избранию духовенства депутат Нолинского духовно-училищного окружного съезда, с 1892 г. духовник по благочинию. По преклонности лет, батюшку не загружали обременительными должностями, но он имел множество наград – набедренник, скуфью, камилавку, благодарность и сребро-позлащенный крест от Святейшего Синода, серебряную медаль в память царствования Александра III. С 1899 г. о.Александр состоял членом вятского миссионерского братства святителя и чудотворца Николая. В 1905 г. он вышел  заштат с получением хорошей пенсии – 300 р. от правительства и 18 из эмеритальной кассы духовенства. К 1915 г. все дети о.Александра и матушки Александры Михайловны, которой шел тоже 71 год, были уже взрослыми и служили священниками в разных местах губернии. В семье было 5 сыновей, из них только Григорий служил на светской службе – в Вятской контрольной палате. 28 апреля 1917 г. о. Александр отошел ко Господу и был торжественно  погребен в ограде Лажской церкви.

   После выхода о.Александра заштат, 23 октября 1905 г. в церковь с.Лаж был перемещен по прошению его сын Николай, 1879 г.р., позднее ставший ее настоятелем. Как и о.Николай Овчинников, он преподавал в земской школе с.Лаж незадолго до служения, в 1900-1903 гг. После этого был рукоположен в сан священника и служил два года в Предтеченской церкви г.Котельнича. Вернувшись на служение в с.Лаж, о.Николай связал с ним всю свою дальнейшую жизнь и упокоился навсегда в лажской земле. Здесь он был законоучителем двух земских училищ Гаврюшатского и Марьятского, сообщалось, что «имеет уступленный по данному ему духовному завещанию деревянный дом, стоящий на церковной земле». Как и все другие лажские священники, о.Николай состоял членом братства святителя и чудотворца Николая, имел такие награды как скуфия и набедренник. После 1906 г. батюшка овдовел и воспитывал сам своих двоих детей Людмилу и Бориса, 1904 и 1906 г.р. Не был чужд он и благодеятельности. Например, в 1901 г. пожертвовал 2 рубля на постройку новой каменной колокольни при Всесвятской церкви г.Вятки.

  После 1917 г. в жизни о.Александра произошло множество событий и сам он прожил долгую жизнь. В 1920-е гг. батюшка со всем благочинием переходит в обновленческий раскол. Обновленцы, как известно, провели ряд реформ в жизни церкви – например, отменили монашество и разрешили священникам жениться не по разу. Поэтому не удивляет тот факт, что священник Александр Овчинников женился повторно. Избранницей его стала женщина, ранее работавшая прислугой в его доме. От этого брака родилось еще двое детей – Орест и Анна. Вот что вспоминал о жизни священника в советские годы старожил села М.И.Пономарев :

 « Здесь служил священник Овчинников Николай. При мне он уже не служил, а жил просто с дочерью. Ему запретили служить, и он больше не служил. Притеснять его не притесняли, ссылать не ссылали. Настоящая его жена померла, а он держал прислугу, она уже при мне старушка была, и с этой прислугой стал сожительствовать. Звали ее Ксения. От первой жены у него остались дети Борис и 1 дочь, а от прислуги прижил, значит, Ореста и Анну. Ксения была старушка, небольшая ростом. Умерла вперед его, и он стал доживать у дочери, Анны, 1922 г.р. Здесь и умер. Я в 1962 г. когда пришел из армии, сюда приезжал сын его Орест. О.Николай ничем не занимался, просто поп, поп. Несли ему подаяния : кто яиц, кто чего испекет. Сам он не держал ничего. С виду он был нормальный человек, здоровый, высокий, правда, в годах.

  Анна работала здесь медсестрой. После смерти отца она уехала в Байсу, и до сих пор живет. Проработала всю жизнь медсестрой. Ее все там знают – медсестра Анна Николаевна. У нее есть дочь Людмила, но о.Николая она, наверное, не помнит.

     Дом был поначалу у них, там, где сейчас старая почта. Она выстроена на его фундаменте. Он уже разваливается. Когда их раскулачивали, дом отобрали, и сделали там клуб. Он был там до войны, в войну и после войны. Там делали танцы, ставили пьесы. Я помню это очень хорошо, потому что мы пацанами туда бегали. Дом этот занимал большую площадь, он был на очень высоком фундаменте, поэтому поднимались туда по лесенке. В лесенке было приступок 5-6. Деревянная дверь была уже обшита дермантином. Вход находился с улицы, от реки, а окнами дом выходил на Лаж, окон было много. Мансарды у него не было, но потолок находился высоко. Был здесь подвал, че они там хранили, не знаю. Я туда не заглядывал. Ни ограды, никаких сараев уже не было.

 В самом доме все переделали. Там был большой зал, в нем поставили сцену, на которой пьесы ставили. Печи сломали и переложили. В подсобном помещении сделали гримировочную. Там были отдельные печи. А зал был танцевальный. Здесь же содержались техничка и завклубом. Где-то в 1954 г. клуб сломали и сделали из него столярку, а на фундаменте дома почту.

А о.Николай жил в старом доме у своей дочери. У ней и помер после войны.

Анна Николаевна к церкви не имела отношения, совсем другая была. Выходила замуж в Изиморку и работала медсестрой в Байсе. Здесь заболела и умерла. Ее дочь работала учительницей».

   Как видим, последние годы жизни батюшке пришлось жить исключительно на подаяния верующих. Мне удалось найти сведения в архиве Лебяжского ЗАГСа, что старый священник отошел ко Господу 23 мая 1943 г. в больнице села Лаж. Похоронили его на сельском кладбище.

  18 сентября 1900 г. в с.Лаж был направлен новый священник – Михаил Николаевич Романов, человек интересной и короткой судьбы. Происходил он из потомственной священнической семьи, родился 17 июля 1871 г. в слободе Кукарке Яранского уезда, закончил Вятскую семинарию и к моменту направления в Лаж, успел послужить священником  в самых разных уездах – Котельничском, Орловском, Яранском. Последним в его жизни стал Уржумский уезд. Вместе с батюшкой прибыла его большая семья – матушка Надежда Михайловна, дочь священника, дети Ольга, Николай, Мария, Ипполит, Анатолий и Иоанн. В Лажском приходе о.Михаил состоял законоучителем при земской школе д.Быково и ЦПШ д.Индыгойка, имел одну награду – набедренник. В его «послужном списке» за 1905 г. сообщалось : «Недвижимого имущества не имеет. Знает три поучения религиозно-нравственного содержания и 10 катехизических поучений. Весьма скромного поведения».

  В отличие от других пастырей, к Лажу о.Михаил не испытывал особенной любви. Прослужив здесь 10 лет, он без сожаления покинул его, перемещенный 8 ноября 1910 г. в с.Шурму того же уезда. В Шурме батюшка служил до своей преждевременной кончины в 1918 г. За это время он побывал на нескольких почетных должностях, например, назначался Уржумским земским собранием по просьбе попечительского совета при Шурминском училище попечителем Казанского учебного округа в 1911-1913 гг., духовником по благочинию с 1913 г., законоучителем Шурминской, Гужавинской и Максинерьской школ. За свою службу батюшка имел множество наград : камилавка, серебряный нагрудный знак в честь 50-летия утверждения земских училищ, медали в честь 25-летия церковных школ, Государя Николая II, царя Михаила Федоровича в память 300-летия Дома Романовых. В селе о.Михаил имел двухэтажный дом, в котором жила его большая семья ; в Шурме у него родилось еще 5 детей.

   По воспоминаниям родственников, о.Михаил Николаевич был спокойным, добродушным, хорошим семьянином, глубоко верующим человеком. Он говорил, что вера должна быть в душе, не показная. В 1918 г. его арестовали во время службы во время известного «красного террора», посадили в тюрьму. Тогда широко преследовали за участие в антисоветском степановском мятеже, затронувшего и Шурму, искали участников. Чекистам очень хотелось привлечь к ответственности и местного священника, как это им удалось сделать в Лебяжье. о.Михаила действительно приговорили к расстрелу, но, как рассказывали потомки, его спасло заступничество какого-то влиятельного лица. Священника отпустили домой, но прожил он после этого недолго.

Однажды он ездил за Вятку причащать больного, в дороге простыл и умер от крупозного воспаления легких 29 октября 1918 г. в возрасте 47 лет. Есть предположение, он мог сильно простудиться и в тюрьме. о.Михаила похоронили в Шурме в ограде церкви, но в советское время надругались над его могилой, построив на ней туалет.

  27 февраля 1911 г. в Лаж прибыл на служение новый молодой священник. Звали его Александр Степанович Бессонов. Он имел лебяжские корни, родившийся 9 июня 1877 г. в с.Ветошкино в семье дьячка. Его отец, Степан Бессонов прослужил церкви Божией больше 50 лет и тоже был коренным лебяжанином, родившись в 1836 г. в семье псаломщика. С 1859 по 1880 гг. он служил в с. Ветошкино, а с 1886  до своей кончины в 1908 г. в с.Буйском. 15 декабря 1906 г. старый псаломщик в честь 50-летия духовного служения был награжден золотой медалью на Аннинской ленте с надписью «За усердие».

  Так что эта земля не была для о.Александра чужой ; здесь служили Богу его дед и отец. Даже после окончания семинарии в 1898 г., Александр Степанович нес служение в родном Уржумском уезде : сначала учителем в Ройско-Шойском училище в 1898-1899 гг., потом священником в с.Токтайбеляк с 1901 г. Правда, с 1901 по 1910 гг. он нес служение на приходе с.Русаново далекого Орловского уезда. В Лажском приходе о.Александр преподавал закон Божий в трех училищах (Беляши-Быковское, Захарьевское и Кокшинское), состоял членом двух миссионерских обществ – братства святителя и чудотворца Николая и приходского миссионерского общества с 1903 по 1908 гг. С 1912 г. он избирался депутатом на Нолинский окружно-училищный съезд. Имел к 1915 г. награды набедренник и скуфию. В семье о.Александра и матушки Юлии Ивановны  воспитывались дети Галина, Маргарита, Тамара, Лев и Александр.

   В страшные годы гонений на Церковь христову и обновленческого раскола батюшка Александр продолжал служить в Лажской церкви. После возникновения раскола он остался верен патриаршей Церкви и о нем еще будет речь в последующих главах. Правда, после революции, как и многие священники того времени, он работал на нескольких светских должностях : в 1920 г. – член правления и счетовод Лажского кредитного товарищества, в 1921 г. – бухгалтер потребительского общества. Позднее о.Александр все же покинул родную Лебяжскую землю и служил на других приходах бывшего Уржумского уезда. С 27 декабря 1935 г. и до своего ареста 5 декабря 1937 г. он служил в с.Зашижемье Марийского края. Арестован о.Александр был как обычно по ложному обвинению  и уже 31 августа того же страшного года расстрелян в г.Йошкар-Оле.

    Вот что вспоминала об аресте батюшки и дальнейшей жизни его семьи правнучка Н.А.Задорожная : «Его забрали ночью и увезли. Они имели свой дом, свой хозяйство, жила с ними нянечка, которая помогала присматривать за детьми. Была своя пасека, но дети все помогали по хозяйству дома, дом отобрали у них, детей выгнали из гимназии и мать зарабатывала на проживание  тем, что пела в церкви… После того, как его арестовали, бабушки мать жила с бабушкой и  моей мамой в Советске. По рассказам бабушки, Киры Александровны, жена Бессонова А.С. ездила в церковь на лодке через речку, пела в хоре в церкви, но простыла очень и умерла, похоронена там же. Бабушка вместе с мамой из-за голода уехали во Львов, где родилась и я. Вторая дочь, Маргарита Алекс., жила в Симферополе, где тоже похоронена. Все дети прадеда умерли, так и не узнав правду го смерти и дату смерти его».

   В начале XX века при Лажской церкви служило несколько диаконов. В мае 1908 г. в Лаж прибыл на служение Алексей Павлович Усольцев, но служил здесь недолго. Родился он 10 сентября 1863 г. в семье священника, окончил Елабужское духовное училище в 1879 г., в 1888 г. находился на военной службе.  Служил в различных селах губернии в сане диакона – в Спасо-Талице, Среднеивкино, Ишлык, Верхолипово, Сретенское, Сырчаны, Буйско-Архангельское. Затем временно запрещался в священослужении и высылался для исправления в Спасо-Орловский монастырь на 2 месяца. В таком запрещенном состоянии, как простой псаломщик он приехал в Лаж. Здесь 7 апреля 1909 г. вновь получил разрешение. о.Алексей состоял членом императорского человеколюбивого общества с 1898 г., медали в память царствования императора Александра Третьего и за перепись населения 1897 г., в которой принимал участие. В семье о.Алексея и матушки Евфимии Алексеевны воспитывалось 8 детей. Батюшка был владельцем одного из первых фотоаппаратов в селе, о чем свидетельствует фотография дома благочинного в с.Красноярском о.Григория Ушакова в 1910 г., сделанная им во время съезда священника. Вскоре после этого, о.Алексей сам уехал из села, поскольку не упоминается в дальнейших документах церкви.

  На место о.Алексея прибыл новый диакон – Николай Васильевич Барляев. Жизнь этого человека сложилась таким образом, что он никогда прежде не помышлял о духовном служении. Родился он 5 июля 1879 г. в семье чиновника, окончил Вятское городское четырехклассное училище. С 1892 по 1898 гг. Николай состоял певчим Архиерейского хора ; это и определило выбор его дальнейшего пути. 6 февраля 1898 г. он был определен псаломщиком к церкви с.Лекмы Слободского уезда. Позднее на той же должности он служит при храмах с.Совья того же уезда и Преображенского собора г.Слободского. 11 апреля 1910 г. Николай Васильевич был рукоположен в сан диакона к церкви с.Лаж и служил здесь до революции. Дальнейшая его судьба неизвестна. В 1920-е гг. он уже не служил при Троицкой церкви.

 Кроме упомянутых людей, в начале XX века при церкви с.Лаж служили псаломщики Алексей Васильевич Исаков, Петр Никифорович Хлыбов, Тимофей Тимофеевич Емельянов, Гавриил Александрович Сырнев. Судьбы этих людей, описанные в их «послужных списках», были ничем не примечательны, кроме духовного служения. Некоторые псаломопевцы занимались законоучительством и имели за это награды, как Алексей Васильевич Исаков – «за труды на народном образовании». Петр Никифорович Хлыбов состоял учителем пения в Индыгойской ЦПШ и дважды мобилизовывался на военную службу в 1914 и 1915 гг. Псаломщик Тимофей Емельянов (его жена Любовь Васильевна которого упоминается в мемуарах М.Шамова) в прошлом тоже служил учителем пения в с.Кобра Котельничского уезда, имел в селе собственный скотный двор и амбар. В семье Емельяновых воспитывалось трое детей Евгений, Вера и Александр. Гавриил Александрович Сырнев тоже нес служение на ниве народного просвещения, проходил должность помощника законоучителя в Лажской ЦПШ. «Чтение, пение и катехизис знает хорошо» - сообщалось о нем. Все эти псаломщики упоминаются в «клировой ведомости» церкви за 1915 г.

  Служили в церкви и женщины -  просфирницы Серафима Даниловна Жилина, Раиса Александровна Мышкина, Иустинья Иосифовна Казакова и Анна Александровна Катаева. Просфирницами эти женщины стали и по той причине, что, как старые девы  и вдовы не имели больше других источников существования,. Например, Серафима Даниловна Жилина – «дьяческая дочь, больная и физически уродлива» сиротствовала с 1854 г. и служила при церкви с.Лаж с 1895 г. по 1902 гг., получая жалования 24 рубля в год, помимо добровольных подаяний прихожан. Раиса Александровна Мышкина, дочь псаломщика, сменившая Серафиму Даниловну, служила при храме с 1902 по 1912 гг. и тоже была старой девой. Она тоже получала жалование 24 р. в год.

  В 1912 г. при храме было установлено сразу две  должности просфирницы, но с мизерным жалованием – по 5 р. в год, поскольку получали добровольные сборы по приходу на 25-30 р. Новыми просфирницами стали Иустинья Иосифовна Казакова, дочь крестьянина, старая дева, имевшая собственный дом в селе, и дочь умершего лажского священника Анна Александровна Катаева. Анна Александровна тоже была старой девой, несмотря на то, что закончила Уржумскую женскую прогимназию. От отца ей остался дом в селе, в котором вместе с ней жила ее сестра девица Елизавета, больная и «физически уродливая».

   Вот такие замечательные люди служили в Троицкой церкви с.Лаж в славные дореволюционные дни.

 

                                   6. В годы революционных потрясений

  В марте 1917 г. история России начала свой новый отсчет. Свершилась «великая и бескровная» Февральская революция. Монархия ушла навсегда в прошлое. С точки зрения сегодняшнего дня, это событие стало началом самого трагического периода в истории страны, которое ввергло ее в пучину анархии, террора и братоубийственной войны, которое на ближайший век раскололо население страны на «красных» и их врагов, которые отныне не имели право жить в ней. И не было уже никого на верху, кто бы мог остановить все эти ужасы – ни царя, ни полиции, а только незаконные правительства, самовольно захватившие власть, в виде марионеточного от Запада Временного или полууголовного Совдепа. Даже сам Господь Бог был низложен в новых исторических условиях, а значит, гражданам новой России можно было творить все, что угодно, не боясь ни Бога, ни угрызений совести. Партия большевиков все спишет. Но в те теплые весенние дни 1917 года в стране многие радовались свержению монархии и новым «свободам». Многие, но не все, потому что было и много здравомыслящих людей, которые сочувствовали сверженному режиму и не ждали от новых властителей ничего хорошего. И они не ошиблись.

  Несмотря на то, что прежде большинство крестьян Уржумского уезда почитали своего царя, в смутном марте 1917 г. многих  охватила эйфория ненависти к свергнутому правителю и предвкушение будущих свобод. Сказались трудности затяжной войны, да и от самой войны все устали, ведь виновником ее считался царь, вся вина-то которого заключалась только в том, что он протянул руку помощи братским славянским странам, изнывающим под немецким сапогом, и как православный монарх, он не мог поступить иначе. Всеобщая эйфория свободы охватила население  и в маленьком селе Лаж. Здесь первой о событиях в столице узнала местная интеллигенция. Как вспоминал один из лажских старожилов, по селу прошла праздничная манифестация с красными флагами.

   11 марта в Кузнецовском волостном правлении состоялось всенародное собрание, на котором присутствовал лажский врач Жилин. Он рассказал о событиях в Петрограде и сказал речь, в которой, в частности, упомянул, что «теперь граждане свободной России все равны, что это собрание необычно, т.к. на нем нет уже стражника с тесаком». Эта речь закончилась бурными овациями восторженного крестьянства. Затем врач предложил собрать в пользу действующей армии 129 р., проводя в жизнь лозунг нового правительства «война до победного конца», что и было сделано. На том же собрании был выбран и временный Волостной комитет – новый орган местной власти.

   Возник такой комитет и в Кокшинской волости. В него выбирались самые уважаемые, грамотные и, зачастую, самые состоятельные люди волости. Беднота пыталась продвинуть в них и своих кандидатов, например, солдат, вернувшихся с фронта, в большинстве своем уже разагитированных большевиками. Эти несли с собой совсем другие мысли, прямо противоположные политике Временного правительства, например о том, что войну пора заканчивать, а значит не стоит высылать и хлеб для армии. Обычно после таких предложений подобных кандидатов вежливо провожали из волисполкома. Вот как писала об этом лебяжская газета «Вперед» в 1936 г., повествуя о жизни председателя одного из лажских колхозов Николая Лапина, кстати дезертировавшего с фронта в 1917 г.: «В 1915 году двадцатилетний Николай Лапин оказался в пекле империалистической войны. Окопная грязь и вши, ожидание бессмысленной смерти, тяжелое ранение зажгли юношеский ум вопросом : кому нужна эта жуткая бойня ? Ответа не было. Не мог осмыслить этого вопроса малограмотный солдат Лапин. После февральской революции голосовал он против войны ногами, удирая с эшелоном раненых из лазарета.

 Революция! А в волисполкоме орудовали попы да кулаки. Туда же послали своим представителем фронтовика Лапина односельчане. На первом же заседании попы и кулаки отмежевались от Лапина. Они обсуждали вопрос о хлебе для армии, брошенной Временным правительством в наступление, а Лапин был против войны, против изъятия хлеба. После этого его в волисполком больше не приглашали».

 Что принес Февраль положительного для Лажской глубинки, сложно сказать. Материалов о ее жизни за тот период сохранилось немного. Скорее всего, ничего хорошего от смены правительства она, как и вся страна, не выиграла, а даже наоборот, жизнь еще более становилась тяжелой. Также продолжалась война, росли цены, свирепствовали эпидемии, принесенные калеками с фронта. Сократилось число школ. Закрылась церковно-приходская школа, которая не вошла в новую «школьную сеть». В то же время вся страна под действием реформ Александра Керенского неуклонно опускалась в пропасть, приближаясь к полному расколу и анархии. Жизнь становилась еще хуже, чем при проклинаемом весной царе-батюшке.

   В январе 1918 года новая смена власти – в Уржуме утвердилась советская власть, такая же незаконная, как и свергнутое ею правительство. По воспоминаниям старожилов, советскую власть в Кокшинской волости устанавливали военные, причем во главе их стояла девушка, имя которой навсегда останется неизвестным. Интересно, что первым секретарем комсомольской ячейки здесь тоже была девушка - Наташа Хорошавцева, речь о которой пойдет ниже. Возможно, она и устанавливала здесь советскую власть, как знать…

  В волисполкомах  и комбедах власть захватили разные лапины из числа дезертиров, пьяниц и деревенских лодырей. Остальным трудолюбивым крестьянам, которым они приклеили ярлык «кулаки», некогда было рассиживаться в волисполкомах. Представители новой власти начали рьяно осуществлять ее декреты, например, производить продразверстку. Это когда у крестьян отнимали излишки зерна якобы для голодающих Поволжья. На деле же зерно потом месяцами гнило на складах или сжигалось. Цель продразверстки заключалась не в том, чтобы накормить голодных, а в том, чтобы поставить крестьянина на колени перед новой властью, а для этого нужно было лишить его излишков, лишив возможности торговать и быть независимым от власти. В городах торговля была уже запрещена. За «спекуляцию» расстреливали.

   Другим известным декретом было «Отделение Церкви от государства, а школы от Церкви». Лажская церковь, как и все остальные, после него сразу лишилась церковной земли и зданий. Исключение составили только собственные дома духовенства. В школе был запрещен Закон Божий. А.И.Печенкина в своих мемуарах вспоминала об этом : «Две зимы училась, все был «Закон Божий», а на третью зиму попа сняли…» В конце 1918 г. у церкви были изъяты метрические книги и при волисполкоме организован Отдел по записям рождений, браков и смертей, который приступил к работе с 1 декабря 1918 г.

  Как устанавливалась новая власть вЛажу, опять же бесценными для нас являются воспоминания М.Шамова, в частности, об образовании здесь комсомольской организации. Он был непосредственным  свидетелем того, как зарождался комсомол в Кокшинской волости. Вот что он вспоминал об этом: «Осенью 1918 года в село Лаж из Уржума приехала большая группа молодых ребят. Многие из них были в форменных шинелях реального училища и гимназии. Они развернули большую работу среди молодёжи,  как в селе, так и в окружающих деревнях: Рычковщина, Пашино, Чазга. Торма, Мошкино, Комлево, Кокши и др. Кажется, в конце ноября в вашей школе  на втором этаже  в классе, который выходит окнами к реке, собиралось молодых ребят человек 25 – 30. После доклада нас записывалось  в комсомол, как помню, не больше 8 – 10 человек, остальные отказывались, заявляя, что надо ещё  подумать. Откровенно говоря, боялись.

Первым секретарем комсомольской ячейки была избрана Наташа Хорошавцева. Сейчас никак не припомню, где она тогда работала, кажется, в избе-читальне – в доме попа Овчинникова. Наташа была очень отчаянной девушкой и, надо сказать, сразу же включилась в работу. А её было очень много. Я тогда работал в волостном исполкоме делопроизводителем продовольственного стола (позднее стал секретарем исполкома). Исполком помещался в лобановском двухэтажном доме – там, где до этого размещались библиотека и ветеринарный пункт.

Наташа очень много работала в разного рода комиссиях. Тогда создавались прежде всего комиссии по организации комитетов бедности, по наложению денежных чрезвычайных налогов, по изъятию золота и серебра у богатых, в первую очередь у попов и в церквях. Были и такие, как комиссия по работе среди женщин. Наша Наташа большую работу проводила среди женщин по организации делегатских собраний…

Весной 1918 года белогвардейцы (банда Степанова) захватили Воткинский завод и вместе с чехословаками, пришедшими к ним на помощь из Казани, повели наступление вверх по реке Вятке к Уржуму. Уездные власти начали из Уржума  эвакуацию в Кичму и Яранск. В мае меня как комсомольца мобилизовали на борьбу с белогвардейщиной (до этого я пользовался бронью, как секретарь исполкома) и почти сразу же пришлось вступить в бой…»

В последних строках М.Шамов спутал два события – Степановский мятеж (август 1918 г.) и наступление Колчака весной 1919 г. О Степановском антисоветском мятеже он, видимо, слышал только понаслышке и не мог знать всего, даже о скором его разгроме, хотя эмиссары степановского правительства побывали во многих волостях уезда, устанавливая свою власть. В Кокшинской волости они, по всей видимости, не были, иначе  бы М.Шамов непременно вспомнил о них, как работник волисполкома. Выходит, Кокшинской волости мятеж не коснулся. Известно только, что к мятежникам присоединился бывший учитель Лажской школы Аристарх Сгибнев, имевший чин прапорщика и, видимо, после разгрома мятежа ушел вместе с отрядом Степанова. В начале 1919 г. имя его публиковалось на страницах Уржумской уездной газеты в списке розыскиваемых офицеров, имевших отношение к мятежу.

А осенью в Лаж нагрянули чекисты. В стране вовсю разгорался «красный террор», когда людей хватали за малейшее подозрение в контрреволюции и после недолгого фиктивного следствия обычно расстреливали. Как мы помним, одним из подозреваемых тогда стал бывший лажский священник Михаил Романов, служивший в с.Шурма. Никакой системы в ведении террора не было вообще, в нем действовало два главных фактора – контрреволюционеров арестовывали по определенной разнарядке (без разницы виновен или нет) и за деньги, когда за каждого убитого советская власть щедро платила. В то время каждый чекист был миллионером благодаря такой хорошо оплачиваемой работе. Поэтому нужды в ведении следствия не было вообще. Зачем нужно следствие, если людей арестовывают без всякого повода ? Следствие велось чисто формально, на очень примитивном уровне и обычно в вину обвиняемому вменялось все что угодно, все, что взбредет в голову следователю. Так были расстреляны, например, два священника с.Лебяжья, вся вина которых свелась к тому, что они якобы ушли из села вместе со степановцами. И тут на поверку всплывают вещи, прямо противоположные обвинению : во-первых, они уехали из Лебяжья еще до разгрома степановцев и прихода туда красных, а во вторых, никто из степановцев не ушел из Лебяжья – они все были перебиты в ожесточенном бою, а остальные расстреляны у стен церкви. Выходило, что обвинение липовое. И все же священников расстреляли. По разнорядке.

В с.Лаж был арестован бывший служащий Уржумской почтово-телеграфной конторы Андрей Иванович Лобанов. О жизни его известно мало. Даже его следственное дело с несколькими справочками и тремя фотографиями мало проливает свет на его жизнь. Известно, что в селе он имел большой дом, 2 мельницы и 200 десятин земли, которые обрабатывались трудом наемных рабочих. Участвовал в двух войнах – Русско-Японской и Германской, о чем свидетельствовали три  фотографии его фронтовых друзей, позднее изъятые чекистами при обыске и пришитые к «делу». В 1916 г. Андрей Иванович был демобилизован и вернулся в родные края, о чем свидетельствуют 2 справки за 1916 г. – «Реестр живого инвентаря» с перечислением трех лошадей по кличке Лысый, Лира и Бурый, и «Книга поденных рабочих». В этой книге упоминались следующие имена и виды работ :

1.Андрей Костромин сортировал овес

2.Алексей Сабанцев чистили в саду дорожки

3.Степан Быков

4.Сергий Марьин возили дрова

5.Николай Шубин

6.Василий Юферев пилили тес

7.Петр Чепайкин

8.Семен пахал

9.Гавриил Петров боронил

10.Михаил Желобов сеял сеялкой

11.Илларион Богатырев молотили

12.Павел Штурыков рожь молотили

  Точно неизвестно, когда А.И.Лобанов стал работать на Уржумской почтово-телеграфной конторе, но в советское время он был на хорошем счету, даже посылался на Съезд делегатов почтово-телеграфных служащих. Об этом свидетельствует следующее Удостоверение от 29 июля 1918 г., подписанное самим губернским комиссаром :

  «Предъявителю сего почтово-телеграфному служащему Уржумской почтово-телеграфной конторы Андрею Иванову Лобанову, возвращающемуся к месту служения с Съезда делегатов почтово-телеграфных служащих, Коллегия почт и телеграфа Вятской губернии просит администрацию Волго-Вятского пароходства и советской власти оказать возможное содействие к беспрепятственному следованию к месту служения и тем дать ему возможность своевременно явиться на службу».

  Бумага эта была написана незадолго до драматических событий, развернувшихся в Уржумском уезде в августе 1918 г.  Степановцы, захватывавшие населенные пункты, активно пользовались телеграфом. Так было и в Уржуме и в Лебяжье. Известно, что в те дни в Лебяжье житель соседней  Рождественской волости  и будущий ее председатель В.Быстров, зайдя на почту, связался с Уржумом, чтобы выяснить положение дел, и получил телеграмму следующего содержания : «В Уржуме власть уже другая и у вас в Лебяжье тоже, надеемся, что вы последуете нашему примеру. Сейчас же, даже ночью, мобилизуйте способных носить оружие в возрасте от 15 до 70 лет. Вооружите их винтовками, вилами, топорами и т.д. Ставьте на дороги, по берегу реки заградительные отряды. Задерживайте подозрительных людей, не пропускайте идущие вниз пароходы». Быстров никому не показал эту телеграмму, просто положил ее в карман и ушел.

Так Андрей Иванович, хотел он того или нет, стал участником мятежа. По законам военного времени за это полагалось только одно наказание – расстрел. Прекрасно понимая, что за соучастие в мятеже его ждет, он после разгрома степановцев ушел из Уржума вместе с ними и оказался в Казани, занятой тогда белочехами. Вместе с ним скрылось еще 9 человек служащих Уржумской почтово-телеграфной конторы во главе  с заведующим. Степановцы оставили Уржум 20 августа, а  27 августа 1918 г. в газете «Известия Вятского губернского исполнительного комитета» печаталось объявление о розыске служащих Уржумской почтово-телеграфной конторы, перечисленных поименно, с тем, чтобы  «по розыске представить их в штаб командира Вятского района». Представить, разумеется, не для разговора по душам. Примечательно, что фамилия Лобанова среди них не упоминалась…

   Вскоре белые были разбиты и в Казани, город был взят красными и буквально залит ими кровью невинных. Андрею Ивановичу вновь удалось спастись от расправы.  Белые вновь отступали, на этот раз на Урал и в Сибирь. Уезжать куда-то в неизвестные края Лобанову не улыбалось и он решает вернуться домой, в Лаж, где у него оставалась семья и большой уютный дом. Возможно, как многие тогда, он надеялся по наивности, что все забудется и простится за прошествием долгого времени. Но не такие были советские чекисты. Эти профессиональные палачи работали отлаженно, ничего не забывали и ничего не прощали. Осенью Андрей Иванович был арестован. В его доме при обыске были найдены и изъяты 2 упомянутых документа и три фотографии. 200 гектар земли, 3 лошади, 2 мельницы, нанимал рабочих. Эксплуататор! Это уже вина. Видимо, Лобанов пытался оправдываться, что он посылался в Казань обществом и ссылался на бедность, что вытекает из нижеприведенного документа. Это отрицали крестьяне и батраки соседних деревень, когда-то работавшие на Лобанова и, видимо, питавшие зависть к владельцу самого большого дома в Лажу и огромного участка земли.   

  Следствия практически не велось, не сохранилось ни одной бумажки – ни одного ордера, ни одного протокола допроса, ничего! Лишь 11 ноября 1918 г. следователь уездной ЧК вынес расстрельное постановление :

«Производил следствие по делу гр. Лобанова Андрея Ивановича по обвинению его в Белогвардейском движении, при чем оказалось что гр. Лобанов действительно примкнул к белогвардейцам, при появлении таковых.  (В) Казан он уехал вместе с ними и поступил там на службу, после занятия Казан советскими войсками гр. Лобанов уехал из Казани и приехал обратно село Лаж с целью скрыться от наказания. Обществом он не был послан Казан эта ложь что и подтверждает местные крестьяне окрестных деревень. Кроме этого занимался эксплуатацией. Содержал 2 мельницы и около 200 десятин земли.  Так что это является ложь что он бедность. Заключаю, что он является вредным для советской власти и окружным путем идет против советов

А потому постановил Лобанова Андрея Ивановича расстрелять».

   В народе рассказывают, расстреляли Лобанова недалеко от родных мест, возле тракта, причем палачи цинично заставили ему выкопать могилу самому. А на следующий день… пришла бумага с отменой приговора. В последнее народное предание  я, впрочем, не верю, поскольку следствие велось в пределах одной уездной «чрезвычайки» и ниоткуда «сверху» такая отмена прийти проста не могла, да и в условиях «красного террора» такого чуда не совершалось никогда, обычно после следствия сразу расстреливали. Ошибок в ЧК не делали, в противном случае, их бы тогда тоже ждала та же участь. Разумеется, в деле А.И.Лобанова такого документа нет, да и не было, скорее всего. Можно, правда, предположить, за Лобанова мог кто-то заступиться из сильных мира сего, как это произошло в случае со священником Романовым, но опоздал…

  В 1919 г.  репрессий уже не было, хотя всероссийская Гражданская война продолжалась. Наученные горьким опытом коммунисты издали постановление о добровольной сдаче оружия населением. В противном случае его владельцев ждали крупные неприятности, вплоть до расстрела. 13 января состоялся волостной съезд комитетов бедноты Кокшинской волости, на который прибыли два военных комиссара с одинаковой фамилией Лаптевы ; судя по фамилии – скорее всего, лажские уроженцы. На съезде бедняки, несмотря на протесты зажиточных крестьян, выразили солидарность новому советскому постановлению и вынесли свое : «Мы, бедняки Кокшинской волости, заслушав доклады военных комиссаров товарищей П.Г.Лаптева и А.Е.Лаптева о сдаче оружия, обязуемся узнавать, что если у кого-либо имеется оружие, донести до сведения военного комиссариата, сознавая, что оружие на фронте для защиты трудового народа от хищников капиталистов всех стран мы обязуемся оказывать всякое содействие в получении оружия от населения. Да здравствует вооруженная Красная армия, укрепляющая власть бедноты».

   Постановление, впрочем, мало помогло. В том же году полыхнуло мощное крестьянское восстание в Байсе, был убит жестокий комиссар Груздовский, грабивший крестьян…

   Воевали лажцы и на фронтах Гражданской в рядах Красной армии. В советское время на страницах лебяжской газеты публиковались воспоминания А.Бахтина, жителя д. Рычковщина, воевавшего с ноября 1918 по 1923 гг. в Красной армии ; последние годы службы он провел в легендарной Первой конной под командованием С.М.Буденного. Вот что вспоминал о своей службе старый ветеран Гражданской : «…Служил я в 14 дивизии 80го полка. Служба, конечно, началась в кавалерии не сразу. Пришлось, как говорят, попотеть. Учеба легко не давалась. Помню, как мы «брали штурмом» разные препятствия : ямы с водой, канавы, плетни, рвы… Однажды мой конь на всем скаку споткнулся. Упал. Полетел вверх тормашками и я. Винтовка в одной стороне оказалась, шашка в другой, сам в третьей. Руку больно : большой палец вывихнул.

 Но мы всегда помнили : «тяжело в учении, легко в бою». А бои у нас были… Били и батьку Махно, атамана Петлюру, и Марусю-атаманшу. Было кого бить : атаманов и атаманчиков в то время хватало. И население в те горячие, путанные годы по разному к ним относилось. Одни люто ненавидели бандитов, помогали нам. Другие боялись, третьи открыто за них шли, помогали прятаться. В таких вот условиях очищали родную землю от анархистов и беляков.

 И те нас боялись. Вспоминаю такой смешной случай. Освобождали мы от бандитов одну станицу (названия сейчас не помню, давно было). С большим трудом, но освободили. Порядочно бандитов порубили и постреляли. И вот около огорода вижу : лежит один, не шевелится. Руки, ноги в стороны разбросал, глаза закрыты. И не дышит. Ну, думаю, убитый. Бог с ним. Потом что-то стало подозрительно : кажись, грудь подымается. Махнул рукой, ребята подбежали. Показываю на бандита. Один из наших ни слова не говоря плетью взмахнул и – раз! Два! Заорал «убитый» благим матом, на ноги вскочил. Бывало такое…

  Меня часто спрашивают, видел ли я Буденного. Конечно, видел. Как видел и Ворошилова. Оба они были простыми людьми, не чуждались простых красноармейцев. Вокруг них всегда собирались бойцы. Веселым словом, шуткой, анекдотом умели Буденный и Ворошилов  поднять настроение бойцов, развеселить их, поддержать душевно…»

  В сельской глубинке социализм постепенно проникал в народные массы, завоевывая все больше сторонников, в основном среди восприимчивой к разному внушению молодежи. 21 февраля в газете «Известия Уржумского уездного исполнительного комитета» было опубликовано воинственное письмо-воззвание учащегося шестого отделения Лажской школы Михаила Пестерникова. Оно гласило :

 «Смерть буржуазии!» Всегда гласит революция.

И первое средство против буржуазии – это свинец и порох. Только силой и огнем возможно усмирить капитал. Богатые любили, когда на них работали несколько сот лет бедняки. Но теперь не терпит вся эта свора под напором пролетариата. Пусть не будет места буржуазии в пределах всего земного шара. Не будет места и тем людям, которые пользовались и теперь пользуются чужим трудом. Должны все работать и кормиться своим собственным трудом.

Нет угнетателей и нет угнетенных!!!

Вот это будет жизнь настоящая, жизнь справедливая, за которую положим, и еще придется положить миллионы жизней».

  Под этим воззванием было опубликовано еще одно письмо ученика той же школы Ивана Шубина, который рассказывал о следующем инциденте, случившемся в школе : «Мы, учащиеся 4, 5 и 6  отделений Лажской школы хотели однажды устроить собрание для обсуждения некоторых вопросов, интересующих нас. Одного из товарищей послали объявить об этом всем остальным, но наша учительница-буржуйка остановила его и закричала : «Какое вам еще собрание! Долой отсюда!»  Такой грубостью мы были очень потрясены и теперь кипит у нас ненависть к буржуазии».

   Отношение к новой власти у крестьян было неоднородным. Бедняки в основном придерживались советской власти и ее декретов. Зажиточная же часть крестьянства, отныне именуемая кулачеством, не испытывала особой любви к Советам, главным образом из-за грабительской продразверстки, и пыталась подорвать доверие к ним у остальных крестьян. Как это было в д.Мошкино, повествовал в 1919 г. на страницах уржумской уездной газете крестьянин Попов : «В д.Мошкино кулаки распространяют слухи, что у власти теперь будут стоять не бедняки, а они – кулаки. Перетянув, на свою сторону нескольких бедняков, они на собраниях стали издеваться над председателем и секретарем нашего комитета бедноты. Ругали их скверными словами и по адресу комитета бедноты делали разные насмешки. Враги и душители советской власти деревенские кулаки всячески стараются подорвать в народе доверие к советской власти, распространяют всевозможные ложные слухи. У нас, например, они подговаривают крестьян не пускать на племя телят – все равно, дескать, большевики отберут».

  В начале 1919 г. в Кокшинской волости, по мере укрепления советской власти, прошло окончательное осуществление декрета «Об отделении Церкви…» Церковь со всем имуществом перешла в собственность государства, так же как и все остальные храмы в стране. 16 февраля 1919 г. было подписано Соглашение с  верующими «о принятии от Кокшинского волисполкома в бессрочное бесплатное пользование находящегося в с.Лаж богослужебного здания». Имеется в виду,в пользование верующих, предки которых своим потом и кровью выстроили этот храм и теперь не имели права даже получить его в свою полную собственность. Они получали его только на правах аренды с перечислением разного рода ограничений, например, с запрещением набатного звона – опять же в интересах партийных товарищей ;вдруг на этот звон сбежится народ и прибьет их в случае чего. К Соглашению прилагалась тщательная опись всего имущества при церкви, кончая стенными часами и парой железных ведер. Все это имущество принадлежало отныне опять же органам власти, а не верующим. Власти должны были регулярно с этой описью наведываться в церковь и проверять, все ли на месте. В полной мере этой описью они воспользуются в 1922 г., во время изъятия церковных ценностей, утаить от разграбления которые уже не будет возможности.

  Полностью эта опись приведена в приложении. Приведу только то, что сообщалось о самой церкви : «… В византийском стиле, каменная, разделенная на теплую и холодную, одноокрытая железом, обнесена каменной оградой с железной решеткой». В описи указывались и колокола на колокольне – 5 больших и 7 маленьких, книги в церковной библиотеке разного содержания количеством до тысячи штук и из зданий 4 часовни. Церковные дома уже не упоминаются. В одном доме продолжал жить священник, которого коммунисты выселят в середине 1920-х годов. Соглашение и опись были подписаны : председателем комиссии Ф.Пономаревым, членом ее П.Тяжельниковым, секретарем Иваном Мошкиным и от церкви священнослужителями Александром Бессоновым и Николаем Овчинниковым, а также 25 верующими общины Лажской церкви.

    Из положительного за тот период можно отметить, что в с.Лаж продолжала развиваться культурная жизнь. Она была и прежде, сосредоточенная в стенах церкви, библиотеки и чайной. Теперь вдобавок к библиотеке, в с.Лаж появились 2 кружка – культурно-просветительский и драматический. Неизвестно, правда, где они размещались. Появились очаги новой советской культуры и в крупных деревнях : в д.Мошкино – народный пролетарский клуб и драматический кружок, в деревнях Захарово и Индыгойка – культурно-просветительские кружки. Завсегдатаями этих заведений была, разумеется, первая комсомольская молодежь.

 

                                        7. В первые годы социализма

 

  К началу 1920-х годов даже в сельской глубинке, лояльной  к любой власти, народное терпение иссякло. Беспредел пришедшей к власти большевисткой клики продолжался, и конца ему не было видно. Для крестьянина он выражался в основном в сборе обременительного продналога, наложении различных трудовых повинностей, когда зачастую со двора выносили последние мешки мукой, уводили коня или корову, оставляя семью без средств к существованию, а хозяина выгоняли в принудительные работы, разумеется, без оплаты таковой. За отказ, за попытку возразить или противиться продотрядовцы строго наказывали, издевались над крестьянами. Что еще оставалось делать обездоленному мужику ? Браться за вилы или топор и объединяться с другими подобными ему ограбленными и униженными.

   Не случайно, на 1920-1921 гг. приходятся самые крупные крестьянские мятежи по России, позднее в советской историографии названные «кулацкими, эсеровскими мятежами», хотя на самом деле в то время «власть рабочих и крестьян» жестоко расправлялась с теми же самими крестьянами и рабочими, зачастую не имевших ни малейшего отношения ни к зажиточному населению, ни к эсерам. В том же 1921 г. в России прогремел известный «Кронштадский мятеж», когда против советской тирании восстали некогда верные «альбатросы революции» - балтийские моряки, теперь также названные «белогвардейцами и эсерами». Расправа с ними произошла в лучших традициях «красного террора». Тогда же было с крайней жестокостью подавлено Тамбовское восстание, когда против красных восстала целая губерния. Несколько лет они не могли совладать с народным недовольством, поскольку крестьяне прятались в лесах и оттуда наносили урон ненавистным комиссарам. Наконец, прославленный маршал Тухачевский, бессильный в открытой борьбе противостоять партизанам,  придумал вытравлять леса газами. Вместе с повстанцами погибали в ядовитом дыму  их семьи – жены, дети, старики. На всех тамбовских партизан на многие годы навесили ярлык «эсеры», хотя ими там и не пахло. В 1921 году в Тамбовской губернии «народная» власть расправилась с крестьянством, доведенным до предела грабежами и бесчинствами продотрядов…

  Недовольство коммунистами чувствовалось и в Вятской глубинке, Уржумском уезде. Чекисткие филеры, шнырявшие по уезду, в сводке за 8-16 марта 1921 г. сообщали : «Настроение крестьян в связи с нарядами на подводы, с продгрузом и лесозаготовками остается по-прежнему неспокойным. Часто со стороны крестьян слышно возгласы, что советская власть нам ничего не дает как-то : соль, керосин, мыло, мануфактуры, а от нас взяв все, теперь выгоняют в подводы, но весь наш инвентарь как сани, телеги, сбруи пришли в негодность, а починить нечем… Крестьяне враждебно относятся к ссылке семенного материала в общественный фонд».

  О транспорте в сводке за ОГПУ январь 1921 г. сообщалось : «Транспорт в уезде находится в самом плачевном положении. Средства передвижения у крестьянства пришли в совершенный упадок и требуют не только исправления, но даже замены новыми, но железа нет, не только для изготовления новых, но даже поправки старых телег и т.д. Но главно то, что в уездном Утрамате лошади ввиду весьма маловыдаваемой нормы почти не ходят, а также наблюдается это и среди крестьянства, что тормозит выполнение всех нарядов, возложенных на крестьянство».

 Доведенные до отчаяния, уржумские  и лебяжские крестьяне перешли к решительным мерам. Сводка ОГПУ за 24 мая-1 июня 1921 г. сообщала, что в различных волостях уезда, в т.ч. в Кузнецовской, «наблюдаются страшные недовольные вспышки». 30 мая в с.Кузнецово у здания волисполкома собралась толпа крестьян под 300 человек и требовала от предволисполкома и инструктора по продовольствию хлеба. Видимо, постоянно ездившие по деревням банды продотрядовцев выгребли все подчистую. Хлеб обычно вывозился в Уржум и там после подсчета сжигался, за небольшим исключением, который шел на пайки для советских служащих. Цифры изъятого хлеба для отчета шли в губернский центр и Москву, правда, без самого хлеба. Такова была политика советской власти. Ей нужна была полная покорность русского народа, а не хлеб для «голодающих столиц».

 В Кузнецово отобранный у крестьян хлеб еще не успели вывезти и он хранился на складах. Представители власти в выдаче его для голодных отказали. Тогда разъяренные мужики налетели на предволисполкома и инструктора и избили их, после чего потащили их к складам с хлебом. Там они потребовали открыть склады, хотя крестьянам ничего бы не стоило открыть эти склады и растащить весь хлеб, но, как видим, решили не переступать закон. Представители власти и здесь отказались в выдаче хлеба, зная, что за это наказание будет суровым. Крестьяне угрожали им смертью. Тогда волостные власти пошли на хитрость, дав обещание составить список голодающих и получить разрешение от Упродкома для выдачи хлеба. Наивные крестьяне поверили в эти обещания и разошлись восвояси от складов, набитых хлебом, к своим голодным семьям. Было дано, правда, ультимативное требование : «если вы 1го июня не выдадите хлеб, то мы разобьем склад, развезем хлеб и перебьем всех ответственных работников». Разумеется, вскоре вместо обещанного хлеба в волость нагрянул конный отряд милиции…

  В соседней Кокшинской волости, по сообщению той же сводки, крестьяне решили не дожидаться милости от власти. Когда они везли хлеб с пристани Лебяжье в Лаж, 800 пудов попросту распределили между собой. Заканчивалась сводка сообщением, что «среди крестьянства не мало наблюдается ропот и недовольство на почве нарядов по трудовой повинности, которые выполнять отказываются, мотив неимение фуража и вообще перевозочных средств и все наряды исполняют только с помощью реальной силы».

  В том же году на помощь власти в войне с крестьянством пришел надежный союзник – голод. Голод, как видим, наблюдался уже весной, но особенно массово он проявился летом и осенью, после недорода хлебов и падежа скота. Если в прежние годы крестьянин еще мог противостоять ему, имея у себя запасы с прошлых лет, то теперь был ограблен продотрядовцами подчистую и ничего не мог поделать в борьбе с беспощадной стихией. Не случайно, от голода по России умерло больше 5 миллионов человек. Крестьянская война пошла на спад. 30 июля газета «Вятская правда» сообщала о Кукнурской волости, соседствующей с Кокшинской : «Ржаные хлеба от засухи почти совершенно погорели. Проведенный учет ржаного говорит, что в настоящую посевную кампанию придется по волости даже засеять 10% озимых полей. Большая часть ярового хлеба погорела. Надежды на улучшение нет».  11 августа та же газета сообщала : «Уржум. В некоторых волостях граждане положительно голодают, не имея крошки хлеба. Чтобы не умереть с голоду, крестьяне размалывают березу и липу и тем питаются».

  В докладе Уржумского уездного комитета партии о политическом состоянии уезда в 1922 году говорилось: «Положение с продовольствием критическое, люди от полного истощения падают на улицах. Особенно сильный голод в … Кокшинской… волостях. Населения употребляет в пищу всякие суррогаты вплоть до земляного торфа, который голодающими был обнаружен в Больше-Шурминской волости, и ежедневно они его вывозят от 40 до 60 пудов при очень сложной его добыче из-под снега... Сопоставляя положение с бывшими голодовками, например, голодовкой 1891-1892 годов, население указывает на отсутствие у советской власти всякого желания прийти на помощь голодающим, а также вспоминают, что в те годы земледельческое население получало ссуды от государства, а неземледельческое питалось в бесплатных столовых, организованных в каждом крупном селении, тогда как ныне никаких мер не принимается, лишь выкачали из населения весь хлеб путем разверстки и продналога».

   А сбор продналога продолжался, уже не с голодающих, а с умирающих крестьян. На страницах губернской газеты бесстрастно приводились цифры, сколько было отобрано продуктов в 1921 году. Кокшинский воисполком постановил «для спасения населения от голодной смерти местный налог собрать полностью». Бесчеловечной власти Лениных-Троцких нужна была полная победа над покоренным народом. В то же время бесценный хлеб и золото, в изобилии награбленное большевиками в годы Гражданской войны, тоннами переправлялись ими за границу, в уплату долга за установление своей власти в России.  Поэтому помочь голодающим могли только сами голодающие, а не «добрые дяди» из Кремля или Америки. Так, в соседнем  с.Кузнецово торговцы пожертвовали в пользу голодающих 7 тысяч рублей.

   Откликнулась на зов голодающего народа и Церковь и по призыву патриарха Тихона стала слать свои пожертвования. Однако советской власти этого было мало – ей нужны были все церковные ценности. Так в жизнь была претворена позорная кампания по изъятию церковных ценностей, когда были ограблены все храмы в стране. В с.Лаж изъятие ценностей произошло 16 марта 1922 г. Осуществлял его уполномоченный Уржумского УИКа С.Поляков. Акт об изъятии заверил начальник милиции 3го района Тимошенко. К сожалению, сам акт не сохранился и теперь не известно, какие ценные предметы были изъяты в церкви «для голодающих». Известно только, что это были некие «предметы золотой и серебряной формы».

  Попытки народного сопротивления изъятию церковных ценностей  жестко наказывались, как это произошло в селе Петровском Уржумского уезда. Наиболее честные представители духовенства, не принявшие эту кампанию, были расстреляны. Остальное русское духовенство оказалось благодаря ей же расколото на два противоположных друг другу течения  - тихоновцев и обновленцев. Что и требовалось советской власти : расколоть Церковь и дискредитировать ее в глазах верующих, как главную контрреволюционную силу и якобы виновницу голода. Патриарх Тихон был заклеймен «контрреволюционером», «людоедом» и заточен в монастыре. Коммунисты вносили в народные массы через митинги и прессу решение о применении к смертной казни к этому «людоеду». На деле настоящий же людоед, убивший за последние годы смуты миллионы русских граждан, сидел в Кремле, жрал икру, запивая ее шампанским, и наслаждался плодами гениально организованной им и товарищей «по борьбе» компанией – народ побежден, реакционное духовенство перебито, патриарх в тюрьме, партийный общак пополнен церковным золотом, изъятым провинциальными дурачками от партии без особых хлопот, благо народ запуган и подавлен…

  И все же советская власть пошла на встречу покоренному народу. Гражданская бойня, развязанная ею еще в 1917 г., не могла продолжаться долго. Даже партии большевиков нужен был мир, требовались иные методы управления страной и возрождения ее из долголетней разрухи. Так была проведена в жизнь т.н. «новая экономическая политика» - НЭП. Начались, пожалуй, самые спокойные и благополучные годы в истории сталинской России, когда частично была возвращена рыночная экономика, вновь возродилось крестьянство. Даже террор власти был в эти годы минимальным, методы следствия и содержание в тюрьме стали наиболее мягкими по сравнению с прошлыми и будущими годами террора. Великая страна получила небольшую передышку до периода нового многолетнего кошмара, уже сталинского, который начнется с большого террора в отношении инакомыслящих, Церкви и крестьян.

  Война закончилась. Страна понемногу приходила в себя и восстанавливалась. Восстанавливалась, конечно, не благодаря партии большевиков, на тот момент, погрязшей в партийных распрях (людоедушка потихоньку отъезжал в ад, где его ждали с нетерпением, и стал острый вопрос о преемнике), а благодаря трудолюбию и созидательной силе своего народа. Для маленьких сел и деревень бывшей царской империи советское время стало поистине золотым веком. В первые в них появились такие блага цивилизации, которых доселе не было, по той причине, что старая администрация не успела этого сделать из-за войны и революции.

    В 1920-е годы Кокшинская волость доживала свои последние дни, как отдельная административная единица. Управлял ею особый советский чиновник – предвик, уже не выборный, как прежде, а поставленный советской властью. Через него осуществлялась вся власть в волости, шли все директивы из центра. Из других советских работников были инструктор по продовольствию, милиционер (один на всю волость), журналист (наверное, так называли секретаря), переписчик, рассыльный, несколько делопроизводителей, сторож. По мере укрепления новой власти, работы в ВИКах прибавилось. Судя по сохранившимся документам, выросли и их штаты, число служащих достигло 20 человек. С 1 января 1922 г. их число было сокращено до 14-ти. Из всех служащих менялись чаще всего делопроизводители - возможно, из-за большой бумажной работы.

  По отчетному докладу о состоянии Уржумского уезда за 1923г. сообщалось по Кокшинской волости, что она соединена телефоном, имеется почтовое отделение, но с дорогами дело обстояло весьма плохо. Через волость по-прежнему проходило два тракта – Старо-Казанский и Яранский. Последний за годы разрухи и запрет торговли потерял всякое значение и был возведен в статус обычной проселочной дороги. О дорогах сообщалось : «Зато с дорогами дело обстоит весьма плохо. Имеются в уезде 3 тракта : губернского значения – Старо-Казанский, государственного – Вятско-Уфимский и местного значения – Яранский. Последний потерял всякое значение как тракт и УИКом возбуждено ходатайство пред  ГИК считать его просто проселочной дорогой. Дороги дошли до крайне плохого состояния. Начиная с Германской войны и до настоящего времени не производился никакой ремонт, мосты ветхи, местами провалились и угрожают катострофами и калечением животных…»

   Удалось найти уникальное свидетельство о том, как выглядел Лаж в те годы. В советское время на страницах лебяжской районной газеты старожил А.Банников вспоминал : «Помню время, когда чуть не со всего села люди ходили по воду к 2-3 колодцам, на ключ…Тут же одновременно и обсуждались все новости села и окольных деревень. Дома были разнокалиберные – и большие старые избы, и покосившиеся избушки, а на краю села, где жили две старушки с полдюжиной собак, стояла такая малюсенькая избенка, что зимой ее иногда заносило снегом, и ребята катались с нее, как с горки. Улица на все село было одна. Да еще «милицейский переулок». Ни телевизоров, ни личных автомобилей в ту пору в селе не водилось, мотоциклы и те считались редкостью».

    В 1924 г. в с.Лаж впервые появился клуб. Занял он дом священника, которого выселили на улицу. В том же году, по воспоминаниям старожилов, в селе появились потребительское общество (ЕПО) и первые государственные магазины от него же. ЕПО составило конкуренцию частным торговцам, которые вновь оживились при НЭПе, хотя поначалу, как писала уездная газета, крестьяне не особенно жаловали эти магазины, предпочитая ходить по-старинке в частные лавки.

  Лажская школа стала 4-классной. По воспоминаниям старожилов, первым директором советской школы был некий Алексей Васильевич, после него – Скулкин Федор. Народная память сохранила и память о первых учительницах, работавших в Лажской школе в первые советские годы : Савинцева Надежда Матвеевна  и Горбачева Антонина Васильевна. При школе действовали первые комсомольская и пионерская организации.

   Комсомольские ячейки возникли и во многих деревнях, объединив в себе всю имеющуюся молодежь. Правда, только объединив, а что делать дальше, ни молодые люди, ни их наставники в большинстве своем не имели понятия. Например, про молодежь д.Зыково уездная газета в 1925 г. сообщала, что ее основное занятие - целыми днями играть в карты, и только один раз поставили спектакль в деревне. Не лучше были и их наставники, у которых увлечение уже было посерьезнее - выпивка. В том же году газета «Юный пахарь» писала о секретаре Изиморской ячейки : «Отсекретарь Изиморской ячейки комсомола Козьма Петрович С. поехал учиться в Вятку, в рабфак. Перед отъездом С. вместе с ямщиком выпили самогону и отправились в путь-дороженьку. По дороге затеяли драку и друг другу порвали рубахи. Доехали до Малого Рына да еще подвыпили. Едут и орут во все горло». Председатель Шестаковской ячейки, по сообщению той же газеты, по пьяни целую ночь пролежал в канаве, простудился и 2 недели пролечился в больнице. Больница ему не помогла и он «ударил по знахаркам». «Ну и председатель. Постыдись!» - заканчивал свое повествование неизвестный под псевдонимом Комарик.

  Конечно, были в истории Лажского комсомола тех лет и положительные вещи. Например, волостной организацией комсомола было передано в 1926 г. в партию 10 активных комсомольцев, из которых 4 утвердил Уком партии. В 1929 г. изъявил желание  вступить в партию Блинов Василий Николаевич – завхоз Лажской больницы.

   В начале 1920-х годов в Кокшинской волости возникла пионерская организация. В 1925 г. по волости насчитывалось 4 пионерских отряда (в их числе 2 марийских) с числом членов 145. И.Окишев в 1925 г. в газете «Юный пахарь» рассказывал о работе первых лажских пионеров : «Пионеры организовали деревенскую детвору, устраивают выход в деревню, ставят спектакли, играют с деревенскими ребятами, поют песни и т.д. Кроме того, федюшкинские пионеры сделали экскурсию на мельницу, в кооперацию, сельский совет, изучая как они работают. При всех избах-читальнях волости имеются уголки пионера, где ребята в праздничное время собираются и беседуют с крестьянами. Все отряды издают стенгазеты, в которых принимают участие и деревенские ребята. Плохо одно, что нет шефов, которые бы оказали материальную помощь для устройства площадок и приобретения спортивного инвентаря. А так все хорошо».

    Крестьянство перешло в золотую пору своего расцвета. Действительно, это было время, когда крестьяне еще жили своими единоличными хозяйствами, имели возможность для товарообмена. Самые зажиточные нанимали наемных работников и открывали лавки, понемногу приторговывали. Некоторые имели мельницы и сельскохозяйственные машины. Деревенские лодыри с ненавистью называли их «кулаками», хотя «кулаки» - самые трудолюбивые и умные люди деревни – работали в поте лица своего от зари до зари. Благодаря им в 1920-е годы процветало сельское хозяйство, ужасы голода отошли, казалось бы, в прошлое. Голод вернется в Россию вместе с коллективизацией – в 1936 году….

  В  начале 1920-х гг. многие газеты с восхищением писали о трудолюбивых и восприимчивых крестьянах. Так, в 1925 г. уездная газета «Юный пахарь» в заметке под названием «Учитесь у примерного хозяина» писала об одном из таких крестьян Кокшинской волости : «В деревне Зыково есть примерный домохозяин – Симонов Константин. Свое хозяйство он ведет образцово. Сеет он клевер, корнеплоды, которыми кормит скот. Занимается пчеловодством. По почину его и еще нескольких граждан деревня перешла на многополье». Однако, чем ближе к 1930-м годам, тем чаще в уездных и губернских газетах мелькают два этих слова – «кулаки» и «кулачество», посвящаются целые статьи и карикатуры самому трудолюбивому слою крестьянства; интересно, что после 1931 г. этой тенденции в прессе вы уже не заметите, поскольку не о ком стало писать…

  Более бедные крестьяне в 1920-е годы объединялись в товарищества (ТОЗы), артели и коммуны – праобразы будущих колхозов.  Зачастую эти крестьянские товарищества были машинными – крестьяне приобретали сообща машины для совместной обработки земли. Появились подобные крестьянские объединения и на лажской земле.  Уже в середине 1920-х годов о них можно найти публикации на страницах уездных газет. Здесь самыми известными были Ждановская и Часовенская коммуны ; создатель первой по доносам завистников закончил свои дни в сталинских лагерях. Также действовали Мошкинская и Чернушкинская молочные артели, тоже имевшие свои машины.  В деревне Меркуши образовался «бычий союз», члены которого, по сообщению газеты, жили припеваючи и без всяких колхозов. Подробнее истории первых лажских колхозов посвящена следующая глава.

   Разумеется, были среди крестьян и такие, которые не вступали ни в какие коммуны и товарищества, не особенно любили крестьянский труд, предпочитая завидовать и строчить доносы на трудолюбивых соседей, зариться на чужое добро. Их звездный час придет во время коллективизации, а пока им приходилось довольствоваться по мелочи. 9 октября 1924 г. уездная газета «Красный пахарь» писала о крупной краже в д. Платуны Кокшинской волости : «В ночь на 25 сентября в деревне Платунах Кокшинской волости у гражданина Ивана Никандровича Фетисова неизвестными преступниками была совершена кража имущества на сумму до 1 тысячи рублей. Кража произведена чрез посредство отпора замков подобранием ключей или отмычкой. Угрозыск принял к выяснению и задержанию посетителей соответствующие меры». Не правда ли напоминает отрывок из раздела «Черные тени»  современной лебяжской газеты?

 

                                  8. Обновленческий раскол в Лажском приходе

     Первые советские годы стали последними в истории церкви с.Лаж, закончившиеся ее закрытием. Мы остановились на том моменте ее истории, когда в храме произошло изъятие церковных ценностей, была изъята рьяными радетелями о голодающих Поволжья часть золотых и серебряных вещей. На самом деле эти ценности, конечно, не пошли в фонд голодающих, а просто пополнили золото партии, о чем никогда не смогли узнать те, кто их изымал.

   Голод и изъятие церковных ценностей раскололи духовенство и всех верующих в целом на две враждующие ориентации – сторонников патриарха Тихона и т.н. «обновленцев», поддерживаемых государственной властью. Так с помощью советской власти возник печально знаменитый обновленческий раскол, имевший конечную цель расколоть и дискредитировать Церковь. Умелым помощником власти в этом стали обновленцы – самочинное церковное управление, извратившее многие каноны церковной жизни, признанные даже Вселенской Православной Церковью. В своих диких реформах обновленцы дошли не только до того, что бы священники отныне могли жениться не по разу, но и например до того, чтобы выносить иконостасы на середину церкви и нашивать красные кресты на рясы. Обновленцы, легализованные советской властью, успешно сотрудничали с ней в надежде получить полную власть над Православной Церковью, охотно писали доносы на тихоновцев. ЧК быстро реагировало на эти кляузы, расчищая путь самочинному церковному движению. Однако большинство верующих не поддержало обновленцев, не ходило их храмы. Планы власти на уничтожение Церкви путем раскола с треском провалились, разбившись о верность тихоновской церкви православных верующих, подобно тому, как разбиваются волны о морской берег, и уже с 1930 года началось беспрецендентное уничтожение духовенства физическим путем, без различия его ориентации. Обновленцы лишились государственной поддержки и уже в 1935 г. обновленческий Синод принял решение о самоликвидации…

     Не обошел церковный раскол и Лажское благочиние. Здесь, в 1923 г., после очернения в прессе арестованного Патриарха Тихона, практически все благочиние перешло под управление обновленцев, за исключением прихода в с.Казанском. Правда, многие приходы пребывали в обновлении очень недолго. Уже в 1925 г., после освобождения Патриарха, начался неуклонный переход обратно под его высочайшее покровительство. В Лебяжском районе первым вышел из раскола приход с.Атары и уволил своего священника. За ним последовали другие приходы. Такая мирная картина была не везде. В южных приходах района Лажа и Кузнецово часть обновленцев осталась на стороне обновленцев, одураченных советской агитацией, отказываясь передавать тихоновцам свои храмы. Правды им в своей глуши было узнать негде, поскольку единственным источником информации являлись советские газеты и духовенство. На юге Лебяжского района возникла острая борьба за приходы и храмы.

    В Лажском приходе противостояние между верующими обострилось к 1927 г.  Никто не хотел уступать. Уже в марте 1926 г. в Кокшинский волисполком ходатайство верующих тихоновской ориентации с просьбой передать ей часть церковного здания и имущества. Наконец, сами представители власти решили все уладить компромиссом. 8 июня 1927 г. в Кокшинский волисполком пришла бумага из Уисполкома, в которой предлагалось молитвенное помещение в с.Лаж разделить для обеих групп. Решение это было утверждено ГИКом 31 мая 1927 г.  14 июня 1927 г. состоялось общеприходское собрание, на котором лажцы единогласно пришли к компромиссу о разделении прихода, храма и всего культового имущества между синодальной (обновленческой) и староцерковной группами. В своем заявлении в Кокшинский волисполком группа Лажской староцерковной группы писала : «В виду решения общеприходского собрания от 14 июня 1927 г. о разделении прихода, храма и всего культового имущества между 2 группами прихожан староцерковной и синодальной мы нижеподписавшиеся, сим просим Кокшинский ВИК принять свои меры к удовлетворению своего решения и выделить нам из культового имущества пропорциональную численности нашей группы часть, разделить храм и часовни при деревнях Кокши и Захарово, приписанных к нашей группе. К сему подписуемся (подписи на 45 листах), в том числе неграмотные – 13 человек из д.Красный Ключ. За всех расписались Иван Гущин и Николай Путинцев».

  Прихожане некоторых селений писали собственные заявления. Например, писала его староцерковная группа жителей починка Красной Горки, находившейся на территории Сернурского кантона Маробласти.  Они также просили своей группе выделить часть культового имущества, разделить храм и часовни в деревнях Кокши, Захарово и Часовне со всем их имуществом. В с.Лаж официально образовалась староцерковная группа, учредившая свою «двадцатку» - орган церковного самоуправления. На сторону новой группы перешел и священник Александр Бессонов. Такая картина наблюдалась и во многих других приходах того времени ; например, в г.Уржуме Казанская церковь была поделена для служения трех ориентаций! Оставалось только дождаться разрешения власти, но власть то как раз и не спешила со своим решением, стремясь разжечь раздоры между верующими как можно больше.

 14 мая 1928 г. в Губисполкоме вообще ставился вопрос о том, чтобы отклонить совсем ходатайство верующих тихоновской ориентации, поддерживая в этом Кокшинский ВИК и Уржумский УИК. Адмотдел в  Президиум Губисполкома сообщал : «Возвращая переписку по ходатайству группы верующих с.Лажа Нолинского уезда о разделе храма, Адмотдел полагает в ходатайстве отказать ввиду того, что в с.Лаж до перезаключения в 1927 г. договора никаких заявлений от других группировок не поступало. Кроме того, как видно из донесения Волисполкома верующие другого якобы не синодального толка и в настоящее время свои религиозные нужды отправляют в церкви с.Лажа, а что касается собранных группой верующих Патриаршей ориентации под заявлением подписей, то в большинстве своем они исходят о лиц, возможно не знавших существа заявления, малолетних и т.д., о чем также сообщил Кокшинский ВИК…»

     Верующие ждали ответа больше года. За это время лажские обновленцы, не заинтересованные в разделе церкви, написали кляузу на своих противников в Вятский губернский исполнительный комитет, датированную 28 июня 1928 г. В этой кляузе, громко именовавшейся Докладной запиской, от лица верующих обновленческой группы крестьяне д.Гаврюшата Григорий Вараксин и Дмитрий Никонов сообщали о невозможности переоборудования церкви : «В приходе церкви с.Лаж Кокшинской волости, стоящей на ориентации синодального управления, некоторые ярые поборники фанатизма влекут темную массу населения неразбирающуеся в церковных вопросах во что бы то ни стало добиться вытеснить «синодальцев» и ввести «тихоновщину», на почве его проходит раздор между обоими сторонами.

 Тихоновцы по слухам добились у Губернской власти разделить храм на 2 части, вероятно, заверив, что таковое разделение по техническим условиям возможно. Дабы не было поспешности и не были власти введены в какую-либо неясность по сему разделению, считаем необходимым довести до сведения Губисполкома, что прежде чем приступить фактически к разделению необходимо чрез кого либо производить местное обследование, на сколько по техническим и материальным условиям осуществимо это деление, хотя храм имеет 2 деления, 1 теплое с 2 печами м 2е холодное без печей, стало быть которой либо стороне придется занять холодную половину, но эта половина не пригодна для обращения в теплую, т.к. не имеет внутреннего свода, верх ея оказывается до купола пустым пространством. До купола приблизительно до 20 сажень и притом вместимость самой внутренней площади по тесноте своей не дает возможности устроить печь, кладовую, гардероб, «ризницу», шкаф для книг и помещение для продажи свеч, кроме того, при неурегулированности теплоты обветшает штукатурка и отразится на всей остальной внутренности, что поведет к понижению стоимости храма. Затем необходимо выяснить на месте всех необходимостей оборудования по стоимости и на какие средства должно все переустроиться. А потому группа синодальцев уполномочила нас довести до сведенья губисполком об этих сложных вопросах».

  Чтобы придать больший вес своим словам, Вараксин и Никонов ниже приписали следующее, нечто очень смахивающее на донос : «За последнее время появилось в печати, что за границей белогвардейщина зашевелилась, но как же им не шевелиться, если у них в тылу есть большая опора, это тихоновщина, но если этой тихоновщине дать более свободу со стороны властей, то они пожалуй и помечтают о белом царе».

   Неизвестно, как отреагировали губернские власти на это сообщение. Только 7 августа 1928 г. в Кокшинский волисполком пришел ответ от Нолинского уездного исполнительного комитета, в котором предписывалось «вопрос о распределении помещения церкви необходимо разрешить на месте, избегая при этом всевозможных прений и конфликтов». При этом указывалось, если верующие не придут к соглашению, то «волисполком имеет право оставить теплое помещение церкви той группе, в пользовании которой находится оно, т.е. в данном случае обновленцев, а староцерковникам передать холодное отделение церкви». Также указывалось, что к расторжению договора с группой обновленцев нет никаких оснований, а с новой группой следует заключить договор, хотя ликвидация обновленческой группы положила бы конец распрям верующих. В последнем власть не была заинтересована.

  Итак, в августе 1928 г. на повестку дня встал вопрос о разделе Лажской  церкви на две половины, для обоих групп верующих, причем тихоновская группа получала холодную ее половину. Но опять же следовало признать это и технически, не повредит ли разделение зданию церкви, а это снова должна была решить власть. Обновленцы, конечно, никак не были заинтересованы в разделении, тем более на свои средства. На кой им платить за переоборудование церкви, которая итак им принадлежит ? 17 августа 1928 года в Кокшинский ВИК пришло заявление от Лажского церковного  совета синодальной группы, подписанное ее председателем П.Пономаревым, в котором обновленцы считали «необходимым сообщить волисполкому», что если здание будет признано по техническим условиям допустимым для разделения, то тогда «нищая сторона прежде разделения должна произвести на собственные средства всю подготовку приспособления в холодном храме, т.е. сделать теплым, сложить печи, сделать рамы для окон, кладовые для ризницы, архива, сторожевой и прочего имущества». Также Пономарев намекал, будет ли маленькое помещение холодной половины вместимым для верующих и не отразится ли переоборудование в ущерб всему зданию церкви. Как видим, обновленцы старались переложить все материальные расходы по переоборудованию церкви на плечи тихоновской группы, лелея надежду, что те не осилят столь значительный по затратам ремонт и храм останется по прежнему во владении обновленческой группы.

  18 августа 1928 г. в Лажскую церковь пришла комиссия для технического обследования церкви ввиду ее разделения для двух групп с последующим переоборудованием. В работе ее участвовали : председатель Кокшинского волисполкома Вараксин, отсекретарь волкома партии Ершов, инженер коммунального отдела Амазов, техник укомотдела Костицын. От группы обновленцев присутствовали священник Овчинников, церковный староста Горев, председатель церковного совета Пономарев, от группы тихоновцев – священник Бессонов и уполномоченный группы Ф.И. Смышляев. Осмотрев храм, комиссия пришла к заключению о его разделе и указала в акте следующие пункты по его переоборудованию :

  1. Сложить в летней церкви 2 голландские печи с выводом дымоходов на свод теплой зимней церкви, где поставить дымовую трубу в 2 дыма с соблюдением всех противопожарных правил
  2. Сложить 1 голландскую печь в алтаре холодной церкви с выводом трубы сквоь свод и кровлю
  3. Устроить глухую переборку в арке между зимней и летней церквями
  4. Устроить зимние оконные переплеты во все имеющиеся в церкви окна, а также и теплые двери
  5. Устроить в 1 из боковых дверей летней церкви тамбура для отопления входа в церковь
  6. Все расходы по переустройству, отоплению и дальнейшему содержанию летней церкви должно быть возложено на вновь выделяющуюся группу тихоновской ориентации
  7. Занятие летней церкви группы тихоновской ориентации возможно лишь после окончания всех вышеперечисленных работ и составления технического акта на них
  8. Ответственность за целость и сохранность живописи в летней церкви как во время ремонта, так и в дальнейшем при пользовании группой тихоновской церкви ложится на последнюю

  Как видим по этому документу, все затраты по переустройству церкви, причем весьма значительные, легли полностью на тихоновскую группу, средств у которой на все вышеуказанные заморочки просто не было. Дело затянулось надолго. Вскоре в самой группе начались раздоры. Многие были недовольны значительными затратами на переоборудование церкви, на которые нужно было выкладываться, разумеется, из собственных средств.  14 октября 1928 г. в Кокшинский ВИК пришло заявление о разрешении собрать 21 октября церковную двадцатку староцерковной группы для решения двух неотложных вопросов : о разделении храма и об увольнении священнка о.Александра Бессонова. Что постановило это собрание, к сожалению документов не сохранилось. Неизвестно и то, почему было принято решение об увольнении священника, оставшегося верным тихоновской церкви и спустя 9 лет принявшего мученическую смерть за веру в г.Йошкар-Оле. Правда, на деле он не был все же уволен и служил в Лажу еще в 1929 г.  Как видно из последующих архивных документов, собрание ничего не решило и церковь не была разделена, по прежнему оставаясь во владении обновленческой группы.

  Некоторые прихожане, даже находившиеся в староцерковном течении, стали противиться разделу церкви. Находились и такие, кто до этого и понятия не имел, в какой ориентации они до сих пор находились, и раздел церкви с соответствующими расходами стал для них полной неожиданностью. 25 декабря 1928 г. состоялось собрание 29 домохозяев деревни Байсы Патрушевой, в ходе которого они категорически высказались против разделения храма. В приговоре собрания, направленного в ВИК, крестьяне писали : «…Имели суждение, что как наша христианская церковь делится на две части, которые могот привести к расколу нашей церкви и опротивит всех православных верующих, как мы граждане деревни Байсы Патрушевой не желаем допустить раздела как церковного имущества и церкви. На каком основании делят церковное имущество и церковь  ? Но которые старые приговора подтверждают ? Но мы их не давали, не знаем, но мы просим разделу церкви не производить».

  24 ноября верующие обоих течений, наконец, пришли к соглашению о разделе церковного имущества. Оставалось вновь ждать ответа от власти, которая как обычно не торопилась с ответом. 23 декабря 1928 г. состоялось внеочередное заседание Кокшинского волисполкома под председательством предвика Вараксина и секретаря Терентьева, на котором вопрос о разделе церкви был разрешен, наконец, на волостном уровне, хотя ГИК дал добро на это очень давно. Постановили : «Разделение храма по техническим соображениям считать возможным между группами верующих путем предоставления одной из групп теплого или холодного помещения храма, причем, оказать разрешение на предоставление какой части кому предоставить группе с которой имеется договор на пользование, куда и надлежит обратиться выделившейся группе». Также постановили заключить договор с тихоновской группой верующих, договор с обновленческой группой не расторгать, а подписать с ней новое соглашение с условием без производства ремонта. Для участия и наблюдения передачи церковного имущества была создана комиссия в составе предвика Вараксина, начальника милиции Широкова и от населения Василия Михайловича Пономарева.

   К сожалению, как произошло разделение церкви, остается неизвестным, никаких документов не сохранилось на этот счет. И все же церковь в Лажу была разделена на две части. Об этом говорит список священнослужителей староцерковной группы за 1929 г. : священники Александр Пономарев, Алексей Кошурников, псаломщики Алексей Романов и Михаил Истомин. Началось и переоборудование церкви. Косвенно об этом могут говорить воспоминания лажцев, учившихся в церковном здании во время войны. В классах стояли печи-голландки, видимо, сложенные еще во времена разделения церкви, предписанные в акте далекого 1928 года…

  Тихоновцы служили в церкви очень недолго. В каком-то  документе я читал заключение одного инженера, приехавшего в Лаж и обследовавшего здание церкви, скорее всего, по приглашению обновленцев. Осмотрев храм, он написал заключение, что храм переделывать категорически не стоит, это мол повредит зданию в целом и уникальной живописи. После этого, тихоновцев попросили освободить помещение. Храм снова полностью стал обновленческим. В 1931 г. в нем служили только два священника Михаил Бугиновский и Александр Васильев, а также псаломщик Романов, перешедший от тихоновской группы. Священник Александр Бессонов навсегда покинул Лаж, уехав на служение в Марийскую республику. О том, что Лажский приход оставался обновленческим до самого закрытия храма, говорят косвенно два факта. Во-первых, в нем служил священник-обновленец Борис Зубарев, репрессированный в 1937 г., а во-вторых в 1937 г. в документе со списками действующих храмов по Лебяжскому району в графе «ориентация», храм в с.Лаж был указан как обновленческий. В таком же документе за 1939 г. храм обозначился, как «православный». Храмы тихоновско-сергианской ориентации в списке 1939 г. были указаны, как «староцерковные». Это говорит о том, что православными себя называли только обновленцы. Это был один из тех  единичных печальных случаев в Лебяжском районе, когда обновленчество одержало победу над патриаршей ориентацией и продержалось в приходе до самого закрытия церкви. Другим таким печальным примером был приход с.Красноярского. Все остальные приходы Лебяжского района уже к началу 1930-х годов вернулись под омофор Патриаршей Церкви.

 

 

                                                 9. Лажские коммуны

 

    В своей замечательной публикации «Первые лебяжские колхозы» лебяжский краевед Е.Н.Новгородцев пишет, что в XX веке колхозная форма крестьянской жизни заняла у нас примерно 7 десятилетий и весьма трудно представить, каким бы было наше сельское хозяйство без большевисткого переворота 1917 г.  Возьму на себя смелость опровергнуть последние слова своего старшего коллеги. В начале XX века, даже в до-колхозной России существовало два вида крестьянского землевладения – старая русская деревня и коммуны. В свою очередь, русская деревня в начале XX века имела два разных вида – те, что жили по-прежнему сельскими общинами, в которых все вопросы решались «миром» и из которых выход крестьянам был затруднителен благодаря такому самоуправлению, и деревни, принявшие аграрную реформу П.А.Столыпина, хутора и отруба.  В последней крестьяне получили землю в свою единоличную собственность благодаря материальной поддержке правительства. Позднее именно хуторян, как наиболее зажиточных из крестьян, большевики окрестят «кулаками» и начнут их физическое уничтожение, как особого класса. Благодаря этой же помощи в деревнях возникали кредитные товарищества и кооперативы. И в сельских общинах, и в столыпинских товариществах все решалось сообща – это были уже своего рода коммуны.

  Интересно, что аграрная  реформа великого реформатора продолжалась и много лет спустя после его трагической гибели. Даже в переписи населения 1926 г. можно найти названия множества починков, которых еще не было в дореволюционных списках населенных мест. Это говорит о том, что крестьяне продолжали выход из общины, который стал массовым после 1917 года, после большевисткого декрета «О земле», созданного на основе двух документов – крестьянских наказов от августа 1917 г. и аграрной программы эсеров. Как и многое другое, большевики попросту слямзили этот декрет у партии эсеров. Большевики узаконили все формы крестьянского землевладения и в то же время отменяли право частной собственности на землю. Земля переходила не в собственность крестьян, а в собственность государства с последующей якобы безвозмездной передачей ее крестьянам : «Вся земля, по ее отчуждении, поступает в общенародный земельный фонд. Распределением её между трудящимися заведуют местные и центральные самоуправления, начиная от демократически организованных бессословных сельских и городских общин и кончая центральными областными учреждениями».  Благодаря этому декрету, большевики смогли переманить на свою сторону практически все крестьянство. Их противники, как известно, с подобным декретом не спешили. Эсеры, например, отодвигали земельную программу до созыва Учредительного собрания, позднее разогнанного большевиками. Новую аграрную реформу проведет только замечательный русский человек П.Н.Врангель в белом Крыму, но будет уже поздно… На деле большевики крестьян попросту обманули. Крестьяне получили в свое пользование землю, но только на правах аренды, обложенные целым рядом налогом на все виды производимой продукции, кончая яйцами и шерстью. Ленин мечтал о создании общественного крестьянского землепользования  в виде кооперативных обществ и был противником частной собственности. Позднее ленинские идеи будут додуманы и реализованы Сталиным и все крестьяне силою загнаны в колхозы, в которых будут трудиться за «трудодни» на «своей» земле без права покинуть колхоз.

   Такую историю прошла в XX веке старая русская деревня – от общины до колхоза. Как видим, и общинная и столыпинская формы крестьянского землевладения могли бы мирно существовать в России и без колхозного социализма. Кулак, как известно, кормил Россию. Но коммунистам понадобилось загнать всех крестьян именно в коллективные хозяйства, для их лучшей эксплуатации. В результате то, что мы имеем сейчас в России – благодаря системе принудительного коллективного труда, насажденной в русской деревне в 1930-е годы. Привыкшие к общественному труду из-под палки, за десятилетия социализма большинство крестьян просто отучились работать на своей земле, точнее говоря, лишились тех главных мобильных  качеств, которые были у их предков - инициативы и смекалки. Приедет в колхоз умный дядя и все решит за всех, организует работу, будет платить зарплату…

  Однако в России и без коммунистических колхозов существовала форма коллективного землепользования, причем это был довольно успешный опыт. Это были уже пресловутые деревенские общины и монастыри. Как явление коммуны возникли в мире задолго до XX  века. Несмотря на свое название, к коммунистам они не имели никакого отношения, как не имеют отношения подобные общины, существующие в наше время в разных странах мира.  Электронная энциклопедия «Википендия» дает такое понятие коммуны :  «это идейная община совместно живущих людей, имеющих общие интересы, собственность, ресурсы и, в наиболее радикальных коммунах, общую работу и доход; вообще коллектив лиц, объединившихся для совместной жизни на началах общности имущества и труда». Билл Меткальф в книге «Shared Visions, Shared Lives» дал определение коммуне как организации, имеющей следующие основные принципы:

бо́льшая значимость группы, а не нуклеарной семьи;

«совместные деньги и расходы»;

коллективное домовладение;

групповое принятие решений — в целом и в личных делах.

  В России коммуны, как трудовые объединения крестьян по совместной обработке земли, появляются уже в 1917 г. Известно, что в августе 1917 г. на районном съезде Советов Нестор Махно предложил «немедленно отобрать церковную и помещичью землю и организовать по усадьбам свободную сельскохозяйственную коммуну, по возможности с участием в этих коммунах самих помещиков и кулаков». В замечательном сериале «Девять жизней Нестора Махно» организация и жизнь этой «коммунии» довольно хорошо показана, когда без всяких большевиков крестьяне в принципе и построили бесклассовое социалистическое общество. В первые годы советской власти в России появляется множество аналогичных сельских и даже городских коммун. В сельской местности существовало три вида коллективных хозяйств. Энциклопедия «Википендия» характеризует их так :

 Сельскохозяйственная коммуна : «обобществлялись все средства производства (постройки, мелкий инвентарь, скот) и землепользование. Потребление и бытовое обслуживание членов коммуны полностью базировались на общественном хозяйстве; распределение было уравнительное: не по труду, а по едокам. Члены коммуны не имели своего личного подсобного хозяйства. Коммуны организовывались главным образом на бывших помещичьих и монастырских землях».

Сельскохозяйственная артель :  «обобществлялись землепользование, труд и основные средства производства — рабочий скот, техника, оборудование, продуктивный скот, хозяйственные постройки и т. д. В личной собственности крестьян оставались жилой дом и подсобное хозяйство (в том числе продуктивный скот), размеры которого ограничивались уставом артели. Доходы распределялись по количеству и качеству труда (по трудодням)».

Товарищества по совместной обработке земли (ТОЗ) : «обобществлялись землепользование и труд. Скот, машины, инвентарь, постройки оставались в частной собственности крестьян. Доходы распределялись не только по количеству труда, но и в зависимости от размеров паевых взносов и ценности средств производства, предоставленных товариществу каждым его членом».

   Кроме этих коллективных хозяйств, с 1918 г. в России существовали совхозы – особые предприятия, создаваемые в основном на базе специализированных хозяйств, рабочие которых являлись не собственниками, а наемными работниками и получали зарплату за свою работу.

  Все вышеперечисленные коллективные предприятия, за исключением совхозов, не имели отношения к советской власти. Это были добровольные объединения крестьян, которые являлись собственниками этих хозяйств и производимой ими продукции. Над ними еще не стоял колхозный председатель с кнутом в руке и они выполняли принудительную работу за «палочки». Как отмечала тогдашняя пресса, крестьяне в подобных общинах жили довольно кучеряво  и без всяких коммунистов с их колхозами. Советская власть имела к ним разве только идеологическое отношение. Подобные коллективные хозяйства в до-колхозной России были довольно популярны среди крестьян, но, поскольку они были сугубо добровольными, многие выходили из артелей, по причине чего те частенько разваливались да и мир не всегда был между коммунарами (впоследствии этот печальный опыт учли создатели колхозов).  По данным на июнь 1929 год, ТОЗы составляли 60,2 %, сельскохозяйственные артели — 33,6 %, коммуны - 6,2 % всех колхозов в стране.

   Примерно в 1923 г. первые коллективные крестьянские хозяйства появляются на территории будущего Лебяжского района, в том числе около села Лаж. К сожалению, сведения об этих крестьянских товариществах сохранились очень скудные, в основном на страницах газет и в народной памяти. В 1923 г. уржумская газета «Красный пахарь» писала : «На 1923 год в уезде имеется 11 молочных артелей : … Мошкинская и Чернушкинская. Все эти артели довольно достаточно оборудованы машинами и другим инвентарем. Ранее рабочие принимали от 10 до 40 пудов молока в сутки, масло, молоко и сыр. Артели бедствуют, приступили к работе лишь 4. Частные предприятия начинают действовать, посягая даже на артельный инвентарь (Мошкинская). Артели объединяют 800 крестьян с 14 коровниками, имеются 15 сепараторных».

   В 1924 г. крестьянин Чернов на страницах той же газеты рассказывал о том, как «припеваючи» живут крестьяне д.Меркуши Кокшинской волости : «Граждане д.Меркуши Кокшинской волости перешли на многополье и живут припеваючи. Земли и по 1 ½ десятины на едока нет, а всем хватает : есть хлеб, корм  и налоги небольшие по доходам. Организовали бычий союз, почти вся деревня состоит членами Ново-Крюковской маслодельной артели».

    В 1925 г. впервые организовалось машинное товарищество в с.Лебяжье, а вскоре подобное крестьянское объединение появилось и в Кокшинской волости. В 1926 г. уездная газета «Юный пахарь» писала об организации машинного товарищества здесь, в д.Товалдырь, причем деятельное участие в этом принимала и молодежь. Неизвестный в заметке «Помогают родителям» писал : «Нынешней зимой в д.Товалдырь организовалось машинное товарищество. В организации товарищества принимала участие и деревенская молодежь. Сейчас членами этого товарищества тоже состоит много молодежи. Товарищество начинает уже разворачивать свою деятельность. К весне купят сеялку и отсортируют семена».

 Ну чем вам не образцовые колхозы ? Подтверждением образцовой артельной жизни могут послужить интересные воспоминания четы Сюксиных, Дмитрия Григорьевича и Екатерины Михайловны, о возникновении ТОЗа, а потом коммуны в Жданово. Вот что они вспоминали : «На том месте, где в 1928 году образовалась «Коммуна», до 1927 г. земля принадлежала крестьянину Петру Кондратьевичу из Чазги. Это называлось «держать статью».

  В 1927 году здесь образовался ТОЗ (товарищество по обработке земли), а в 1928 году была создана «Коммуна». Семь семей из Чазги решили вместе вести хозяйство. Это были семьи Сюксина Ивана Петровича, Плотникова Михаила Осиповича, Губина Александра Гавриловича, Губина Сергея Гавриловича, Сюксина Дмитрия Григорьевича и еще 2 семей. Первым управляющим был Губин Сергей Гаврилович, а затем – приезжий Алексей из Марийской АССР.

  Сначала был построен общий дом примерно на 10 квартир. Затем построили в самом березнике трехквартирный дом. В нем жили Андрей, Иван, Егор, Дмитрий, Егор – из Чазги, Филипп Павлович из Рычковщины. Вся земля была общая, даже своих огородов не было. Сообща сеяли, садили, убирали. Когда вступали в «Коммуну», увозили и сдавали свои плуги, бороны, свой скот и птицу тоже отдавали в «Коммуну» и пользовались сообща. Лошадей сдавали в «Коммуну» от раскулачивания.

  Работали от зари до зари. Как петух пропел, лошадей накормят и в 4 часа утра уже в поле. Пахали затемно, с рассветом сеяли, сразу заборанивали. Все работы производили вручную. В «Коммуне» имелись веялки, молотилки, плуги. Была кузница, мастерская по ремонту орудий труда, из Окуневского колхоза послали первый трактор «Фордзон» - целое диво! Урожаи получали хорошие : много соломы, а зерна не очень. Кормили в «Коммуне» хорошо. Была общая столовая. В нее сдавали выращенный на еду урожай (зерно, свеклу, лук, морковь, картошку и др.). В столовой кормили бесплатно все семьи завтраком, обедом и ужином. Детям домой выписывали молоко. Бесплатно в столовой кормили гостей и приезжих. Одежду и обувь получали из общего склада. Кому что выдавалось – записывали. Выдавали бесплатно.

 Были в «Коммуне» приезжие пимокаты, они катали кому нужно было валенки.  За это их кормили и давали денег из общей кассы. Выращенный хлеб коммунары сдавали государству. Пекли в «Коммуне» калачи. Их продавали в другие места. Деньги сдавали в кассу «Коммуны». Если кто-нибудь шел на базар, то председатель тому давал немного денег.

 В «Коммуне» рядом со столовой построили клуб. Каждое воскресенье там было гулянье. Людям нравилось, как они живут. Коммунары строили отделение в Кокшах».

    Сведения о Ждановской коммуне мне удалось найти в архивных документах, в следственном деле ее создателя Сюксина Ивана Ивановича (в воспоминаниях он назван как Иван Петрович). На своем допросе в ОГПУ 30 августа 1929 г., Иван Иванович бесхитростно рассказывал об истории создании ТОЗа и коммуны. Читая протокол его допроса, понимаешь, что не все в жизни коммуны было так гладко, как в вышеприведенных воспоминаниях. Коммунары выходили из товарищества и часто ссорились друг с другом. Жертвой их интриг стал и сам создатель коммуны, по доносу арестованный и сосланный после следствия в отдаленные, симпатичные места. Ничего этого супруги Сюксины, бывшие в то время детьми, скорее всего, не знали ; для них коммуна была и навсегда осталась идеальным островком человеческого счастья.  

   Сохранилась анкета создателя коммуны Ивана Ивановича Сюксина. Из нее можно узнать, что родился он в д.Часовня в 1886 г. в обычной крестьянской семье и сам прожил всю жизнь крестьянином. Закончил начальную школу. По его словам, до 1917 года жил в хозяйстве отца, вместе с племянниками. Отец имел большой участок земли и нанимал батраков для работы. Хозяйство Сюксиных считалось зажиточным. Потом война. Иван Сюксин воюет в чине рядового с 1914 по 1917 гг. Обычная мужицкая судьба для того времени. Видимо, вернувшись с фронта, Иван Иванович женится ; жена подарила ему 6 детей. Как солдат-фронтовик, он имел хорошую репутацию в обществе. Это видно по тому факту, что в 1920 г. сельчане выбрали его секретарем Часовенского сельсовета. На этой должности Иван Иванович пробыл год и в дальнейшем никуда не избирался. Хозяйство свое после революции он уже характеризовал, как среднее, хотя продолжал жить вместе с отцом по данным его анкеты 1929 года. Человек Иван Иванович был горячий и не любил отдавать свое добро просто так, нередко оказывал сопротивление продотрядовцам. Это видно по тем фактам, что за время Гражданской войны он дважды подвергался аресту : в 1918 г. за сопротивление при сдаче хлеба, в 1920 г. за невыполнение распоряжения по выгонке подвод. Оба раза он сидел несколько суток и освобождался благодаря влиятельному защитнику в ЧК.

    В 1924 году Иван Иванович организует вместе с племянниками, сестрой и двумя односельчанами товарищество по общественной обработке земли, но оно просуществовало недолго, поскольку, видимо, опиралось на совместные средства и после выхода из него одного односельчанина развалилось. В 1926 г. Сюксины организуют машинное  товарищество, в которое вошло множество крестьян, привлеченных обработкой земли с помощью машин. Товарищество просуществовало два года, после чего все крестьяне из него вышли, кроме самих Сюксиных и двух крестьян Губиных. В 1928 г.Сюксины реорганизовали машинное  товарищество в  коммуну «Вперед», которая просуществовала до своей реорганизации в колхоз. В следующем, 1929 г. сам организатор коммуны был арестован по ложному навету и с 28 августа содержался в Нолинском Доме заключения. Мира внутри самой коммуны не было, о чем он сам рассказывал в протоколе своего допроса.

   Вот что рассказывал Иван Иванович Сюксин об истории коммуны на своем допросе в ОГПУ : «До 1917 г. я проживал вместе не раздельно с племянниками Сюксиными Егором и Николаем и Степаном Ермолаевичем. Земельного надела мы имели десятин 30 своей, кроме того брали землю в аренду у Госфонда. Для обработки земли наймовали работать крестьян бедняков человек 20 в день. Я лично беднякам крестьянам хлеб взаимобратно не давал, а давал мой отец, за работу по обработке земли платили деньгами, за данный хлеб взаимообразно никто не работал, сколько брали за данный хлеб с крестьян бедняков не знаю, т.к. давал мой отец, я в то время был не хозяин дома, а управлял мой отец. В 1924 г. я со своими 3мя племянниками Сюксиными, Алексеем Ивановичем Сюксиным, Екатериной Ивановной Сюксиной, моя сестра, Плотниковым Андреем, который впоследствии  скоро отказался вступать в товарищество, организовали товарищество по общественной обработке земли, но последнее у нас нисколько не существовало, ввиду того, что отказался от работы в товариществе Плотников Андрей.

  После того в 1926 г. мы организовали машинное  товарищество, в которое вновь вошли Иван Ермолаевич Хорошавцев средняк, Василий Ермолаевич Хорошавцев, средняк, сейчас зажиточный , Николай Терентьевич Сюксин, средняк, Яков Филиппович Сюксин, средняк – сейчас зажиточный, Семен Николаевич Сюксин, средняк, Михаил Осипович Плотников, средняк, Василий Андреевич Плотников, средняк (перечисление) товарищество у нас существовало около 2 лет, в последствии из товарищества вышли все, кроме меня, моих племянников, сестры, Александра Гавриловича Губина и Сергея Гавриловича. Беднякам мы не отказывали, к нам подавал заявление бедняк Сюксин Филипп Иванович о принятии в товарищество, как в машинное, так и с.х., но из обеих вышел, почему я не знаю. Более бедняки к нам в товарищество никто не подавал заявления.      

   Из товарищества мы перешли в коммуну в 1928, в этом же году зимой мы зарегистрировали устав коммуны, а все свое имущество обобщили осенью в 1928 г. как только нам отвесили земельный участок и прошло землеустройство. Вновь в члены коммуны начали принимать летом в 1929 г. Против приема я никогда не говорил, а также не говорили и другие члены коммуны. Действительно в сенокос в текущем году получилась ссора между членами Дмитрием  Григорьевичем Сюксиным и Плотниковой Марией и во время этой ссоры вмешались женщины и я, но я только  сказал вас за ссору во время только палкой отлупить всех, не будете ссориться. Второй случай во время молотьбы  в текущем же году  в июле или августе месяце не помню, получился у меня с членом коммуны крупный разговор и выругался по матерну, упрекнув их, что они мало сработали, более никакой ссоры не было. Когда принимали в коммуну Вараксина я против не выступал, а также и члены моей семьи, никто никогда против не выступал.  Крестьяне из окружающих деревень к нам приходили ознакомиться с постановкой и жизнью коммуны, мы этим крестьянам говорили, что у нас все не устроено, средств не хватает, в кредитах отказывают, нам отказали до ноября месяца с.г.

    После посещения нашей коммуны организовался колхоз в д.Часовня, в который вошли 7 хозяйств (перечисление, 4 зажиточных). Против коммуны и вообще общественной организации я знаю выступают из нашей деревни Часовня Василий Ермолаевич Хорошавцев, который имеет сушилку, молотилку и запасы хлеба, этот Хорошавцев подбил выйти из товарищества Сюксина Филиппа, о чем мне передавал Тимофей Андреевич Плотников, который мне передавал , что Хорошавцев в то время пьяный говорил, что я вашу «Надежду» колхоз (ругался матерно), что могут подтвердить (имена) во время драки с членом коммуны с Сергеем Губиным говорил, что все равно вашей коммуы не будет, мы ее расшатаем, в то же время когда били коммунара Губина, то из д.Часовни Мария Андреевна Плотникова кричала, не ходите, там бьют коммунаров, пусть их бьют, о чем мне передали член коммуны  Мария Андреевна,  жена крестьянина д.Часовня Семена Николаевича средняка, более никаких фактов выступления против колхозников или коммунаров ни от кого ни о ком не слышал. Я за последнее время летом в текущем  году  никуда из коммуны не ходил, все время в коммунии, 1 раз был в с.Лаж, для чистки колес в кузницу».

   В 1929 г., как известно, в СССР началась сплошная коллективизация и вместе с тем – борьба с кулачеством. Бывшие товарищества и коммуны в новых условиях превращались в первые колхозы, а «кулацкие элементы» отправлялись в дальние края после конфискации всего своего имущества. Решения о раскулачивании принимались на сельских сходах, предварительно разагитированные коммунистами. Не обошла эта участь и коммуну «Вперед». Здесь кулацким элеметом был признан Сюксин Иван Иванович. 12 августа 1929 г. состоялось заседание Лебяжской фракции ВКП (б) с привлечением беспартийного  актива с/с коммуны «Вперед». На этом заседании было принято следующее протокольное решение : «Просить органы советов, ВКП (б) и ОГПУ гражданина  Сюксина Ивана Ивановича взять под стражу, дать заслуженное им место, из которого он не мог бы приносить тот вред союзу СССР, каковой приносил ранее и приносит по настоящее  время, что в желании его о потоплении в крови коммунистов и страны советов, а также и начинающиеся строители социализма в нашей коммуне остались мачтой последнего. В противном же случае, чтоб удержать социалистический сектор колхозного строительства в здешней местности, - фракция коммуны будет вынуждена выделить из своих рядов лицо для истребления Сюксина И.И., хоть выделенное лицо и понесет наказание и исключение из-за негодного элемента из рядов ВКП (б), но за то сектор колхозного стр. и благополучия, как коммуны в настоящее время, так и населения окружающего коммуну – будет укреплено».

 Начальник окружного отдела ОГПУ, ознакомившись с этим постановлением, докладывал ответственному секретарю Нолинского окружного комитета ВКП (б) : «Объектом решения является тоже член коммуны Сюксин Иван Иванович – в прошлом крупный кулак, торговец, в первые годы революции зарекомендовавший себя, как активный контрреволюционер, сумевший ускользнуть от расстрела, пролезший в коммуну «Вперед», где ведет разлагательную антисоветскую  работу.

Сообщается для срочных мероприятий в отношении комфракции коммуны объект недовольства - Сюксин Иван Иванович на днях нами будет оперативно ликвидирован». Этот же протокол направлялся и в Нолинский окружной отдел ОГПУ, причем к нему прилагалась и секретная приписка : «С моей стороны дано поручение подработать (подобрать) факты его антисоветской деятельности, подкрепив их сведениями». Короче говоря, речь шла о том, чтобы закрыть кулака Сюксина любыми способами, пусть даже и с помощью фальсификации сведений.

   В доме его был произведен обыск, но ничего найдено не было, о чем сообщалось в протоколе обыска. Сам Сюксин с 28 августа 1929 г. находился в Нолинском Доме заключения. 14 сентября того же года начальником Отделения Нолинского Окружного отдела ПП ОГПУ Нижегородского края было вынесено следующее обвинительное заключение :

  «Дело возникло согласно протокола заседания фракции ВКП (б) с присутствием актива членов коммуны «Вперед» от 12 августа с.г., где указывалось о разложении комм членом ея Сюксиным Иваном Ивановичем бывшим торговцем и крупным землевладельцем. Приступленным к производству следствия 25 августа 1929 г. мы допрошенных в качестве свидетелей (перечисление имен) свидетельскими показаниями установлено следующее :

1. Сюксин Иван Иванович происходит из крестьян деревни Часовни бывшей Кокшинской волости Уржумского района, ныне Лебяжского  района Нолинского округа , до революции 1917 г.  имея земельного надела до 50 десятин, своим трудом не обрабатывал, а за данный бедноте хлеб и деньги, последняя работала бесплатно или за низкую цену, были случаи, что беднота работая у Сюксина от изнурения умирала на поле.

2. В период Керенщины Сюксин принимал акт участие в восстановлении и укреплении власти Керенского, активно ведя борьбу против революционно  настроенных крестьян и защищавших партию коммунистов большевиков, а после свержения власти Керенского  и при организации советской власти на местах Сюксин открыто выступал против, призывая население к неподчинению, как то при взимании продразверстки, выполнения трудгужповинности, за что был 2 раза арестован ЧК, но благодаря близкого знакомства в то время следователя ЧК Решетникова (умершего) был освобожден и ни какого наказания не понес, тогда как арестованные вместе с ним другие личности за антисоветскую агитацию были расстреляны

3. В 1918 г. будучи обложенным Чрезвычайным налогом как торговец и землевладелец в 6800 р. благодаря своего влияния на население как кулака, от уплаты такового уклонился и настоял наложенный на него налог разложить на отдельных граждан своего селения, что и сделал, сам же уплатив вместо 6800 р. 2 т.

4. Под предлогом примирения и лояльности с советской властью и ВКП (б) Сюксин сговаривает своих племянников и других соседей, организовать машинное товарищество, этим самым воспользоваться некоторой льготой помощью от советской власти и все руководство взять в свои руки, что ему и удается в 1924 г. организовать, вступавшая в товарищество беднота через некоторое  время исключается, в 1926 г. переходят из машинного товарищества в с.х. артель по общественной обработке земли, куда так же в приеме бедноты отказывают, добиваясь этим намеченной  цели захватить наилучшие участки земли, но видя медленность этого он Сюксин добивается вместе со своими племянниками и другими организации коммуны и в 1928 г. получают намеченный участок земли, но роста коммуны не допускают, в поданных заявлениях беднякам в приеме отказывают

5. В 1929 г. март части членам ВКП (б ) коммуны «Вперед» была дана установка сделать рост членов коммуны из числа бедняцко-батрацкой части крестьянства, при приеме же бедняков и батраков, Сюксин выступает при поддержке своих членов семьи жены, отца и сестры против приема бедняков и батраков, но получая отпор со стороны батрачества членов коммуны и не надеясь  на свое влияние и силы воспрепятствовать прием новых членов коммуны батраков и бедняков, Сюксин так же через своих членов семьи создает ссору среди коммунаров, стараясь создать этим обострение взаимоотношения и развалить коммуну, для чего использовал 2 случая в присутствии постороннего  крестьянства создав ссору в первый раз среди женщин в июле месяце 1929 г. и в августе месяце 1929 г. ссору во время работы среди членов коммуны  мужчин, в первой ссоре вмешался сам лично и угрожал женщин коммунарок избиением палкой, во второй ссоре обвинял совет коммуны членов ВКП (б ) в бездеятельности, кроме того ряд ссор устраивал в присутствии посторонних крестьян, работающих в коммуне. В момент обострения положения на Китайско-восточной железной дороге Сюксин злорадствуя этому  говорил «скоро коммунисты побежат, увидим, скоро это будет».

Все перечисленные  действия Сюксина были направлены к подрыву дискредитации коммуны и развалу таковой, что подтверждается всеми свидетельскими показаниями

6. Сам же Сюксин Иван Иванович совершенные преступления отрицает, признается лишь в том, что родители его в дореволюционное время занимались эксплуатацией при обработке земли и что в период 1918 и 1920 гг. он действительно был 2 раза арестован за антисоветскую деятельность и был освобожден

А потому принимая во внимание вышеизложенное, руководствуясь Положением об органах ОГПУ в части административных высылок и заключения в концлагерь, постановения ВЦИК от 24 марта 1924 г. и объявления в приказе ОГПУ от 2 апреля 1924 г. за № 172 полагал бы данное следственное дело по обвинению  Сюксина Ивана Ивановича, рождения 1886 г. с низшим образованием, беспартийного за антисоветскую деятельность находящегося 2 раза под следствием, по имущественному положению в дореволюционное время торговец и крупный землевладелец, семейное положение 9 человек, в рядах старой и красной армии не служил, по происхождению из крестьян  деревни Часовни бывшей Кокшинской волости Уржумского уезда Вятской губернии, ныне Лажского с\с  Лябяжского района Нолинского округа  в преступлении предусмотренном ст. п. 10 и 11 УГоловного  кодекса передать в особое совещание при Коллегии ОГПУ для вынесения приговора во внесудебном порядке

Вещественных доказательств  по делу нет

Гражданина Сюксина Ивана Ивановича с сего числа перечислить содержанием за ОГПУ».

    Как видим в этом обвинительном заключении, основанном на свидетельских показаниях членов коммуны, здесь одна ложь и ложью погоняет. Всего этого нет в словах протокола допроса самого И.И.Сюксина, который, разумеется, не являлся ни торговцем, ни землевладельцем, ни контрреволюционером, а был всего лишь скромным конюхом в коммуне, что указывал в своих анкетных данных. Но на дворе стояла горячая пора коллективизации, подобных Сюксину сталинские орлы спешно судили и отправляли куда подальше. Поэтому следователи не шибко спешили разбираться, кто прав, кто виноват, точнее говоря, виноват всегда был один – «кулак». Почему виноват ? Да потому что он «кулак» и точка. 4 ноября 1929 г. Особым совещанием коллегии ОГПУ Сюксин Иван Иванович был осужден на три года отправки в концлагерь. Спустя два года коммуна «Вперед» была расформирована и преобразована в колхоз имен Жданова. В истории крестьянской России открывалась новая страница. Стала эта страница в истории нашей страны хорошей или нет, вопрос спорный. Можно сказать и так – плохое начало, хорошая серединка и довольно печальный конец…

                                                        10. Трагедия коллективизации

   1929 год ознаменовался для Лажской стороны учреждением новой административной единицы - Лебяжского района, в который полностью вошла отныне упраздненная Кокшинская волость. Сама некогда большая цветущая деревня Кокши превратилась в захолустную деревеньку и спустя несколько десятилетий исчезла с карты нового района. Первый год новой жизни прошел под знаком коллективизации, которая шла параллельно с раскулачиванием и новым наступлением на религию. Известно, религия, в нашем случае Православие  – душа крестьянства, и поэтому ее крушили строители новой жизни так яростно. Как выразился один православный автор, в те годы ломали хребет старой России. Новые власти предприняли попытки закрытия под разными предлогами нескольких церквей в районе, в том числе и в Лажу, но, как ни странно, центральная власть их решения не утвердила, и старые храмы продолжали работать еще несколько лет, созывая под свои купола множество верующих.

   Известно, что в 1929 г. в районе насчитывалось 7 колхозов в среднем с числом 11 дворов и 81 членом. В большинстве своем, это были еще добровольные объединения крестьян, часть из которых представляла собой бывшие коммуны. Как уже говорилось, в Лажском сельсовете одним из первых образовался колхоз в д.Часовня, созданный на основе готового хозяйства коммуны «Вперед». В него вошли 7 хозяйств, в том числе 4 зажиточных. По воспоминаниям старожилов, руководил коллективизацией на Лажской земле Мошкин Иосиф Сергеевич.

   На 1930 год по району насчитывалось уже 58 колхозов с числом дворов 708! Таковы были плоды коллективизации. Записывали в колхоз иногда добровольно, но зачастую с нажимом. Рассказывали, партийный работник давал лист бумаги для заявления и со стуком ложил на стол пистолет. Против такого веского аргумента нечего было возразить. Выход из колхоза, правда, был делом добровольным, особенно после обобществления всего имущества, которое не возвращалось. Сдал все ? Ну и вали отсюда! И все же в первые годы крестьяне часто выходили из колхозов, как ранее из коммун, предпочитая жить единолично.  В 1931 г. организовался колхоз в д.Мошкино, но, как писала районная лебяжская газета «Вперед»,  появившаяся в том же году, «кулаки развалили его». Спустя три года в этой деревне вновь организовался колхоз, но 34 крестьянина продолжали жить единолично. Вообще, на юге Лебяжского района коллективизация шла медленно и затянулась на несколько лет. Позднее колхозы стали единственной формой крестьянской жизни, такие выходы прекратились ; советское государство сделало такие условия, что жизнь вне колхоза для крестьянина становилась невозможной.

  К 1931 году самые состоятельные единоличники из крестьян, именовавшиеся кулачеством, были ликвидированы физически. Причем делалось это руками самих крестьян. В архиве сохранились сельские приговоры о раскулачивании с подписями присутствовавших колхозников. Главный интерес их состоял, видимо, в том, что все имущество раскулаченных конфисковывалось и переходило в собственность бедняков. В основном оно раздаривалось или уходило через торги. Так советская власть ловко использовала низменные человеческие инстинкты для своих высоких политических целей. Физические меры брали на себя уже милиция и ОГПУ. Рассказывали, в 1929 г. на пристань в Лебяжье было свезено со всего района около ста семей бывших «кулаков». Всех их погрузили на баржу и отправили в неизвестность. 

  Краевед Е.Н. в своей работе по истории лебяжских колхозов на эту тему писал : «В тридцатые годы насилие власти над крестьянином выразилось, прежде всего, в «ликвидации кулачества как класса». Многих самых хозяйственных и трудолюбивых свели с белого света, увозили семьями из родных мест, как уголовных преступников.

 Жестокость захвативших власть была видна и в принуждении остальных крестьян идти в колхоз, в лишении единоличника условий хозяйствования и прав, равных с колхозами, а также в повышенных для них налогах. И завершило натиск на деревню беспрецендентное в мировой практике организованное государством идеологическое давление на людей, препровождении идейных преступников под дулом пистолета в тюремную камеру.

 Нам трудно теперь представить школьного учителя, неистово кричащего ученикам-малолеткам :

- Дети, у кого родители живут выше среднего, встаньте!

Но такое было в реальности, и где-нибудь, а в наших селах и деревнях. И есть ока тому живые свидетели. Достаток в доме, созданный личным трудом членов крестьянской семьи, выставляли на позор. Людям отбивали руки в труде на себя, а на «дядю» не все хотели работать. Так вот многие и обленились, стали искать легкой жизни».

  Прошли раскулачивания и в Лажской стороне. В «Книге памяти жертв политических репрессий» упоминается только 4-5 человек по Лажскому сельсовету, репрессированные в эти годы. Кроме Сюксина Ивана Ивановича, были раскулачены и сосланы в 1930 г. Вараксин Андрей Иванович, 1884 г.р, из д.Чазга, в 1931 г. Мошкина Лидия Александровна, 1928 г.р., из д.Мошкино, и бывший старообрядческий поп Пинаев Мефодий Михайлович из д.Березино. Разумеется, на деле раскулаченных было гораздо больше, просто документов не сохранилось.

  Показательной в этом аспекте является судьба «кулака» д.Гаврюшата Вараксина Михаила Васильевича, который был раскулачен в 1930 г.  «за эксплуатацию чужого труда и частную торговлю скотом», чем занимался еще до революции. Биография его, изложенная им в анкете протокола допроса в НКВД в 1937 г.,  была довольна проста и бесхитростна, как у многих  крестьян того времени – родился в 1877 г. в бедной крестьянской семье в этой же деревне, нигде не учился и всю жизнь был неграмотным. Несмотря на это, Михаил Васильевич не был обделен крестьянским умом и смекалкой, стал заниматься прасольством – скупал и перепродавал скот и мясо, за что имел хороший барыш. Это позволило ему до революции, видимо,  приобрести приличный участок земли, который и обрабатывали нанимаемые им работники. После революции Вараксин бросил всю коммерцию и стал жить обычным крестьянским хозяйством. Однако деревенская голытьба не забыла прошлого, когда ей приходилось батрачить на Вараксина, и при первом же удобном случае расквиталась с ним при помощи государственных органов. Если смотреть сохранившиеся приговоры о раскулачивании, почти везде видно, что основная вина раскулачиваемых состояла больше в прошедшем времени – торговал, нанимал батраков, участвовал в степановской банде, а конкретной вины за советский период практически и не было. Точнее, вина раскулачиваемого состояла в одном – в том, что он по-прежнему живет хорошо и лучше нас, а мы как были нищими и батраками, так ими и остались! В придачу многие зарились на чужое добро, которое своим умом нажить не хватало.

   После раскулачивания Вараксин был обложен индивидуальным налогом, который платить отказался, видимо, ввиду его непомерной величины. За это он был осужден по ст. 61 УК СССР и приговорен к 4 годам ссылки. В вину ему вменили невыплату налога и саботаж хлебозаготовок. Дела Вараксина за 1930 г. не сохранилось, как и тысячи ему подобных. Судьба его стала известна благодаря другому его следственному делу, уже за 1937 г.  Поэтому в «Книге памяти…» он упомянут не за 1930, а за 1937 год. В том же 1930 г. Вараксин сбежал из ссылки и вернулся в родную деревню. Подобно ему сбегали из ссылки и многие другие крестьяне  и возвращались в родные места. Органы почему-то их не арестовывали и не возвращали назад, как это стали делать позднее, хотя «побегушники» возвращались в родные места и продолжали жить открыто как ни в чем не бывало. Возможной причиной могло быть и то, что теперь бывшие кулаки были беднее самого бедного колхозника, лишившись при ссылке всего своего имущества, и не могли представлять опасности для создававшегося колхоза. Правда, Вараксин, как будет указано позднее, видимо, сохранил свое имущество и продолжал оставаться зажиточным хозяином до рокового 1937 года.

    Не все обиженные новой властью оставались покорными ей и своей дальнейшей судьбе. «Кулачество» (т.е. ограбленные крестьяне и их родственники) мстило. Часто в  колхозных председателей летели пули, горели их богатые дома, набитые награбленным добром. В 1935 г. М.Щелчков писал о лажском председателе М.Лапине : «Кулачество мстило жестоко и дерзко. В 1928 году глухой ночью Лапин выходил из пылающего дома, подожженного рукой классового врага».

 Другой формой крестьянского протеста был т.н. «саботаж», нежелание отдавать собранный в поте лица своего хлеб государству, притом бесплатно. В 1935 г. газета «Вперед» сообщала, что по лажскому сельсовету «значительная прослойка единоличников», но «массовой работы и пресечения кулацкого саботажа отдельных единоличников не ведется». Единоличники выполняли хлебопоставки только на 50 %.  Единоличник Мошкин М.В. сдал государству из плана 10, 84 центнера только 6, а сельхозналог, самообложение и страховые не платил совсем. «Мошкин хорошо грамотный человек живет не плохо, имеет все возможности выполнить обязательства перед государством, но он этого сделать не хочет, сознательно саботируя выполнение государственных обязательств» - заключал в газетной статье про него  некто Б.

  В колхозах бывшие единоличники и лишенцы работали из-под палки тоже без особого желания. В 1935 г. районная газета сообщала, что уборка в колхозе «Гаврюшатский» прошла очень плохо, т.к. не хватало людей, а 2 семьи лишенцев на работу не вышли. В 1934 г. вступил в колхоз и бывший «кулак» Вараксин, но уже в том же году был исключен из него со всем семейством. Причина исключения позднее указывалась в его следственном деле : «начал проводить контрреволюционную деятельность, разлагал трудовую дисциплину, не выходил на работу, когда его оповещали бригадиры».

  Надо отметить, среди единоличников находились и сознательные крестьяне, своевременно выполнявшие все обязательства. Так, в 1935 г. первый единоличник д.Мошкино Федор Васильевич Лаптев выполнил обязательство по сдаче хлеба, сдав 8, 29 центнеров зерна, кроме того выполнил налоги по мясу и хлебу, а задание по сдаче шерсти даже перевыполнил на 650 граммов.

    Но для советской власти идеальный крестьянин виделся загнанным в колхоз и нищим. Нищий не будет роптать и саботировать, будет послушно исполнять любую работу бесплатно, а значит, кулаки  и единоличники никак не вписывались в эту картину. И началось беспрецендентное давление на единоличников как моральное (травля через прессу), так и физическое. Это была вторая волна расправы власти с трудолюбивым и зажиточным крестьянством. Кулачество было уничтожено, теперь пришла очередь середняков и всех тех, кто предпочитал жить единоличным хозяйством. Единоличников давили налогами, травили через прессу, вызывали в органы власти и ОГПУ для «беседы». Как и сельских богатеев первой волны, в итоге их отправляли на перевоспитание в лагеря под любыми удобными статьями. Как гласила сталинская поговорка тех лет : был бы человек, а статья найдется. К началу 1940-х гг. в Лебяжском районе единоличников практически не осталось, большинство из них были репрессированы в годы «большого террора». После 1937 г. в газетах вы уже не найдете упоминания о них.

   Активно приветствовалась травля через прессу, пусть даже лживая. Такое не было редкостью. Зачастую середняков  здесь прямо называли «кулаками», хотя те давно были репрессированы и сосланы. Видно, для бедняка-колхозника кулаком виделся каждый, кто жил хорошо вне колхоза. К примеру, в 1934 г. некий Лаптев в районной газете писал нечто похожее на донос : «В д.Булыгино Лаптевского сельсовета проживает кулак Пинаев Ф.Ф. , который занимается воровством  хлеба у колхозников. В одно время Пинаев выждал, когда ушел на работу  колхозник Лаптев С.А., залез к нему в дом и нагреб ржи». В 1935 г. член Лажского сельсовета Кренев подал в сельсовет донос, что единоличники посеяли весной 3,5 га. При первой же проверке оказалось, что посева они не проводили, а произвели только вспашку. За это «очковтирательство» районная газета призывала сельсовет наказать Кренева.

   В 1935 г. Мошкин и Селюнин писали статью под названием «Кулацкие последыши» о «кулаке» Мошкине, тоже как две капли похожую на донос : «В 1931 г. в деревне  Мошкино Комлевского сельсовета был организован колхоз. Враги не спали. Мошкин В.С. встал на защиту кулачества, агитировал за развал колхоза и это им удалось. В октябре 1934 г. колхоз вновь организовался и осталось 32 хозяйства единоличников. Мошкин В.С. и его сын М.В. во главе с кулачеством повели упорную борьбу против колхоза. Среди отсталой части единоличников разжигают враждебные настроения к колхозу и советской власти. К Мошкиным идут кулаки за советами – как поступить в тех или иных случаях по выполнению государственных заготовок. Кроме того, он занимается колдовством, лечит скот и даже людей. Результаты конечно есть : скот променивают, продают и убивают, он и свой скот весь разбазарил. Они также умеют кулака превратить в бедняка, умело пишут жалобы к советским органам, скрывают имущество кулаков. У Мошкина М.В. в 1933 г. обнаружили имущества на 2 т.р. и захватили 2 кулаков из Марийской области».

   Доносы играли большую роль в уничтожении единоличников уже физическим путем. В следственных делах тех лет они составляют главную доказательную базу. Если смотреть эти дела, все обвинение опиралось на один или несколько доносов, которые даже не проверялись. Ведь если проверять, любое дело развалится, а врагов советской власти нужно было садить любым путем, согласно установке сверху. Известно, что с 1937 г. на следствии стали играть существенную роль и методы физического воздействия – подозреваемых били и пытали, побуждая признать свою вину, чего не допускалось раньше. Раньше, особенно во время «красного террора» следователь мог придумать и состряпать  любую легенду, чтобы сшить дело, и отправить обвиняемого на тот свет под любым фиктивным обвинением, даже без его участия. Теперь же требовалось, чтобы обвиняемый признал свою вину и сделал свою подпись под протоколом допроса, а если он не признавался, артачился,  признание выбивали известным в нашей стране способом, хорошо распространенным до сих пор. Зато был упрощен сам суд. Вместо привычного нам судебного заседания были учреждены т.н. «тройки» НКВД. На них вершился суд без присутствия самого обвиняемого и вообще без присяжных заседателей, свидетелей, адвокатов и других «буржуазных» формальностей. Обвиняемый вызывался только на оглашение приговора.

   10 сентября 1937 г. вновь был арестован наш знакомец бывший «кулак» Вараксин из д.Гаврюшата. После исключения из колхоза, Михаил Васильевич спокойно жил вместе с женой и сыном-подростком, работая исключительно на себя, как все единоличники. Жил припеваючи без всяких колхозов и трудодней. Он не имел, правда, земельного надела в поле, но в одной из справок значилось, что «имеет усадьбу, хороший дом с надворными постройками, корову и мелкий скот». Как и все крестьяне-единоличники, Вараксин сочувствовал загнанным в колхоз собратьям и имел неосторожность высказаться прилюдно об отношении к ним власти. Точнее говоря, выражался не при том, кому следовало бы слушать эти высказывания, т.к. все они прозвучали в пределах его дома, а значит, в присутствии немногочисленных свидетелей. А, может, и вовсе ничего не говорил, поскольку на своем допросе в НКВД он упорно отрицал эти слова. Возможно, это была всего лишь лживая клевета завистников и ничего более. Свидетель П. на допросе в НКВД рассказывал :

   «После исключения из колхоза он Вараксин Михаил Васильевич систематически проводил контрреволюционные высказывания. В 1934 г. зимой не помню которого месяца он клеветнически высказывал на руководителей партии, говоря «что советской властью  управляют все пастухи, которым ранее при царской власти не доверяли даже пасти скот». Этот разговор он вел у себя в квартире.

  В 1936 г. осенью тоже у себя в квартире высказывал клеветнически о голоде в Советском Союзе, говоря, что в Советском союзе колхозники помирают с голоду, а хлеб государство отобрало последний, а колхозников заставляют работать голодными, а также и кони подыхают с голода». В то же время восхвалял царский строй, говоря «что при царской власти жилось много лучше, хлеба было вдоволь, работали исключительно на себя и никто крестьянами не распоряжался, имели своих коней. Когда нужно и катались, а при советской власти не имеем возможности куда либо съездить  на лошади. Во-первых, все лошади в колхозе, а во вторых, они падают с голоду, тогда как при царской власти, когда люди жили единолично,  свободно, то кони были сытые и рвались из рук.

Не помню в каком году, в 1934 или 1935 летом, у него в саду  высказал свои настроения о падении советской власти, говоря, «что скоро ли будет война и свергнут советскую власть».

 Вдобавок к этому, «свидетель» кое-что и придумал от себя, например, рассказав, что Вараксин ему, как кладовщику предлагал похищать зерно из склада. Вряд ли бы это мог предложить крестьянин, живший единоличным хозяйством, но статьи за дачу лживых показаний тогда еще не было, и свидетелю все сошло с рук. Такие же показания дал еще один свидетель, в присутствии которого Михаил Васильевич тоже неосторожно высказывался. Например, в начале 1935 г. по случаю смерти С.М.Кирова, говорил : «наше достижение есть, 1 из вождей убит», а в сентябре месяце 1936 г. у себя в доме Вараксин говорил, «что советская власть и колхозы существовать не будут, скоро будем жить по старому».

   Тогда же был допрошен и сам обвиняемый, содержавшийся в Уржумской тюрьме. Из протокола его допроса видно, что он отрицал свою вину и признавался после некого давления, видимо, физического, да и то частично. Например, он признавал свой побег и исключение из колхоза, но отрицал свои антисоветские высказывания, которые, как уже говорилось, возможно, были и вовсе придуманы доносчиками, облизывавшимися на его  добро.

 

В. : следствию известно, что в 1930 г. вы не отбывали срока наказания, сбежав из ссылки, вернувшись на родину в д.Гаврюшата Лебяжского района , подтверждаете вы это ?

 

О. : да подтверждаю

 

В : за что вы в 1934 г. были исключены из членов колхоза «Пробуждение» ?

 

О : точно сказать, что в 1934 г. я был исключен из колхоза не могу, т.к. мне об этом никто не говорил

 

В. : вы говорите следствию неправду, следствию хорошо известно, что в 1934 г. вы были исключены из колхоза за разложение последнего и контрреволюционную деятельность. Требую правдивых показаний ?

 

О : действительно в 1934 г. я Вараксин и мой сын Александр Михайлович были исключены из членов колхоза за разложение колхоза и колхозной дисциплины

 

В : следствию так же известно, что вы систематически в 1931-37 гг. проводили среди населения контрреволюционную разложенческую агитацию, предсказывали скорое падение советской власти, восхваляли царский строй, клеветали  на  руководителей ВКП (б) и распространяли провокационны слухи о голоде в СССР , подтверждаете вы это ?

 

О : в 1934-35-36-37 гг. контрреволюционной пораженческой агитации среди населения я не проводил и не клеветал на руководителей ВКП (б)

 

В : вы даете следствию ложные показания, следствие располагает достаточными материалами о вашей контрреволюционной деятельности . Привожу конкретные факты : в 1934 г. в декабре 1935 г., мае и сентябре месяце 1936 г. вы клеветали на руководителей ВКП (б), предсказывали скорое падение советской власти, восхваляли царский строй , одновременно распространяли провокационные  слухи о голоде в СССР. Требую правдивых показаний ?

 

О : я говорю правду, что в 1934-36 гг. контрреволюционной пораженческой агитации  я не проводил и не клеветал на руководителей ВКП (б)

 

В : вы продолжаете говорить следствию неправду, зачитываю показания свидетелей П. и В.  и настаиваю на даче правдивых показаний ?

 

О : подтверждаю свои предыдущие показания и считаю показания свидетелей Печенкина и Вараксина неверными

 

В : следствию известно, что в марте и апреле месяце 1935 г.  вы злорадствовали  по случаю смерти С.М. Кирова, подтверждаете вы это ?

 

О. : в марте и апреле месяце 1935 г. я не злорадствовал по случаю смерти члена политбюро С.М. Кирова

 

В : вы даете ложные показания, зачитываю показания свидетелей П. и Е., которые  показывают то, что в марте апреле  месяце 1935 г. вы злорадствовали по случаю смерти т.Кирова говорили, «наше достижение есть, 1 из вождей убит», требую правдивых показаний.

 

О : я говорю правду и показания свидетелей П. и  Е. считаю неправильными.

 

В : следствию также известно, что будучи враждебно настроенным к советской власти вы продолжали проводить и в 1937 г. подтверждаете вы это ?

 

О : в 1937 г. контрреволюционной деятельности среди населения я не проводил

 

В : вы продолжаете говорить следствию неправду, следствие располагает достаточными  материалами о вашей контрреволюционной деятельности

В январе  месяце 1937 г. среди колхозников вы снова проводили контрреволюционные клеветнические разговоры против руководителей ВКП (б), одновременно восхваляя жизнь при царском строе, требую правдивых показаний ?

 

О : я говорю правду, что в январе месяце 1937 г. среди колхозников я не проводил контрреволюционные клеветнические разговоры  против руководителей ВКП (б) и не восхвалял жизнь при царизме.

 

В : вы даете ложные показания я зачитываю показания  свидетеля П. о вашей контрреволюционной агитации  и требую правдивых показаний ?

 

О : подтверждаю свои предыдущие показания, а показания свидетеля П. считаю неверными

 

  8 октября 1937 г. Особая тройка при НКВД – подлый вид советского судилища сталинской эпохи , вынесла свое решение по делу Вараксина.  Обвинялся он в том, что «не отбыв наказание, бежал из тюрьмы, систематически вел контрреволюционную агитацию  против советской власти ее руководителей и мероприятий. Высказывал пораженческие настроения и злорадствовал по поводу убийства т.Кирова». Как видим, все обвинение опиралось на несколько сомнительных доносов, которые даже не проверялись. Горе-судьи, отправившие в ГУЛАГ, разумеется, не одну сотню людей,  постановили Вараксина Михаила Васильевича заключить в исправительный трудовой лагерь, сроком на 10 лет, считая срок с 9 09.-37 г. 

  Много лет спустя, 25 декабря 1989 г., президиум Кировского областного суда признал обвинительное постановление над М.В. Вараксиным незаконным. В  новом судебном  постановлении указывались все нарушения, по которым невиновного человека отправили в лагеря на десяток лет : «В постановлении не указан закон, на основании которого Вараксин Михаил Васильевич подвержен лишению свободы. Но по смыслу этого постановления наказание определено за побег из тюрьмы и за антисоветскую  пропаганду и агитацию, т.е. по ст. 82 ч.1 и 58-10- ч.1 УК РСФСР.

  Обвинение  Вараксина Михаила Васильевича основано  на показаниях свидетелей Н. и В.  (л.д.. 4,6,7) показавших на предварительном следствии, что обвиняемый оскорбительно выражался в отношении руководителей  советской власти, клеветал на советское государство и колхозный строй, восхвалял жизнь при царизме.

  Однако эти высказывания не образуют состава преступления, поскольку в  них не содержится призыва к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, как того требует закон. Следовательно, Вараксин Михаил Васильевич наказан необоснованно.

Что касается побега с места ссылки (а не из тюрьмы, как указано в постановлении), то Вараксин признан виновным по этой статье необоснованно. В деле нет данных, подтверждающих судимость Вараксина в 1930 г. Более того, материалы свидетельствуют о том, что судебное решение (если он был судим) не исполнилось.  Согласно справки Гаврюшатского с/с  от 6 сентября 1937 г. (л.д.3) В 1934 г. восстановленный  в правах, вступил в колхоз «Пробуждение» и постоянно проживал в д.Гаврюшата . При таких обстоятельствах  основания для привлечения Вараксина к уголовной ответственности за побег с места высылки не имелось».

   Дальнейшая судьба М.В.Вараксина неизвестна, скрыта мраком неизвестности, но с высоты прошедшего времени очень предсказуема, как и у тысяч других ему подобных, попавших в безжалостные жернова сталинских репрессий. Дом Вараксиных со всем добром попал в собственность колхоза. Вернуться в него  его владельцу было уже не суждено. Из лагерей, особенно с таким сроком, выпавшим на период войны, возвращались немногие. Многие остались в местах заключения навсегда, умирая там от голода, непосильного рабского труда, издевательств вертухаев и блатных. И только таинственные северные таежные леса до сих пор хранят память о пребывавших среди них  трудолюбивых вятских крестьянах, исполнявших рабский труд и погибавших без вины виноватыми. Многие из тех, кто когда-то кормил своим хлебом всю Россию, нашли себе здесь свой последний приют.

   Итак, к концу 1930-х годов правящей властью были уничтожены самые трудолюбивые и предприимчивые представители крестьянства – кулаки и середняки, вся вина которых заключалась в том, что благодаря этим качествам они жили лучше других и не желали жить иначе.  Не желали исполнять рабский труд за тощие трудодни, не желали обобществлять нажитое своим нелегким трудом имущество, не хотели всеобщей уравниловки. А раз так, то судьба их была решена, подписан неумолимый приговор.

  В колхозах остались самые бедные представители крестьянства, в большинстве своем не шибко трудолюбивые, не блещущие умом и способностями ни раньше, ни теперь, в основном любители легкой  работы и выпивки. Не случайно, газета «Вперед» тех лет буквально пестрит сообщениями не о стахановцах, а о пьяницах, лодырях, разгильдяях, притом каждая вторая статейка (разумеется анонимная) – это прямой донос на соседа. Как говорится, за что боролись, то и получили…

    Но были, конечно, и немногочисленные честные крестьяне-труженики, вся жизненная трагедия которых состояла в том, что прежде они не могли вылезти из нужды, работая на своих более удачливых соседей, а теперь их запрягли в дармовое колхозное ярмо.  Можно сказать, выиграли не намного. Прежнего кулака сменил барин нового разлива – колхозный председатель, на должность которого в первые годы старались пролезть те же деревенские алкаши и лодыри, чтобы работать поменьше, а жить хорошо. Простые трудолюбивые крестьяне от такой почетной должности отказывались. Отныне им предстояло жить, работать и растить детей в новых исторических условиях, умножая славу и мощь своих колхозов. И всей страны.

 

                                           11.  Первые Лажские колхозы

 

    В 1931 г. коллективизация вышла на финишную прямую. Число колхозов В Лебяжском районе продолжало расти. По сведениям газеты «Вперед», в 1931 г. в районе был уже 61 колхоз, в 1932 г. – 235, в 1933 г. – 250, в 1934 г. – 274, на конец 1935 г. – 262. В 1936 г. из-за укрупнения хозяйств некоторые колхозы обьединились и число их свелось к 237. Эти колхозы благополучно просуществовали всю войну и только в конце 1940-х годов пережили новое сокращение. Продолжали они сокращаться и позднее : в 1950 г. по району насчитывалось всего 48 коллективных хозяйств, а после воссоздания упраздненного Лебяжского района, все они были сведены в колхоз-гигант «Путь к коммунизму», объединявший сельское хозяйство на территории всего района. Изначальное большое число коллективных хозяйств не должно удивлять – первые колхозы зачастую объединяли крестьян одной или нескольких деревень, и территория хозяйств была невелика. В некоторых больших селах было и не по одному колхозу.

   Первый колхоз в с.Лаж появился в 1931 г. Названный «Рассвет», позднее колхоз переименовывался в колхоз имени Ленина и «Правда». Людская память сохранила имя первого председателя этого колхоза – Колупаев Николай Петрович. По данным газеты «Вперед» за 1935 г., на территории Лажского сельсовета находились следующие колхозы :

 Гаврюшатский : «Путь», «Пробуждение», «Кустарь», Лапинский, «Путеводитель».

  Комлевский сельсовет : «Вперед», «1 мая», «Новая жизнь», «Прожектор», «Заря» ;

Лажский сельсовет : «Труженик», «Тринадцатая годовщина Октября», «Победа», имени Седьмого съезда советов, имени Кирова, имени Жданова, имени Сталина ;

Лаптевский сельсовет : «Согласие», «День урожая», «Искра»

 И другие, поскольку частично на территории нынешнего сельсовета находились колхозы соседних сельсоветов.

   Все колхозы имели звучные названия, но в основном серая мысль их создателей не шла далеко и в большинстве своем коллективные предприятия имели самые простые наименования : от помпезных в честь партийных шишек (Сталина, Ленина, Кирова) и символических (Луч, Прожектор, Маяк, Новая жизнь – видимо, символизировали направление в светлое будущее) до откровенно нелепых (Трактор, Смельчак, Луна). Редко были и оригинальные названия, свидетельствующие об образованности и эрудированности их организаторов : Спартак и Юпитер, например.

    В целом о колхозном строительстве в Лебяжском районе в первые годы коллективизации хорошо в свое время писал лебяжский краевед  Е.Н.Новгородцев  : «В 1932 году колхозы района построили 13 новых животноводческих помещений и приспособили к содержанию общественного скота 14 других строений с общими капиталовложениями 135 тысяч рублей. А в следующем году построено уже 111 новых объектов для общественного скота  и 72 помещения приспособили для этой цели при капитальных вложениях 815 тысяч рублей.

 В первую очередь колхозники заботились о лошадях, крупном рогатом скоте и свиньях. Но содержали и овец, кроликов. За два года было организовано 10 новых конных ферм на 115 лошадей, 9 молочно-товарных ферм на 170 голов, 30 свиноферм для содержания 716 животных. А общее поголовье свиней в районе выросло на 1916 голов. Однако лошадей, коров и овец стало меньше.

 На 1 января 1934 г. в районе было 5539 лошадей и 8776 голов крупного рогатого скота. Через год лошадей оказалось 5439, а поголовье крупного рогатого скота увеличилось до 10126 голов…»

   Многие крестьяне, с детства привыкшие к нелегкому сельскому труду, и в колхозах продолжали трудиться на совесть и бережно относиться к колхозному имуществу. В 1934 г. газета «Вперед» писала, что в колхозе «Путь» д.Зайчики (председатель Пономарев), уход за животными поставлен отлично. Из имеющихся 34 голов 12 лошадей хорошей упитанности, а остальные выше средней упитанности. За приплодом молодняка хороший уход. Из-за хорошей работы конюха Кузнецова Егора, газета рекомендовала премировать не только его, но и весь колхоз.

  20 сентября 1935 г. в заметке «Ударница Маруся» Д.Богатырев на страницах газеты «Вперед» писал о девушке из колхоза имели Седьмого съезда Советов Лажского сельсовета, работавшей чуть ли не по стахановски : «Губиной Марусе 17 лет. Молодость не мешает ей отлично выполнять все поручения  бригадира. Ее работа всегда отличается как лучшая работа. Выполняя работу при высоком качестве, она одновременно с этим перевыполняет нормы выработки. На ручной жатве колхозницы заработали 1, 5-1, 8 трудодня, а Маруся, работая тут же, зарабатывала по 2,2 трудодня. Отличалась она и на молотьбе. Шла на самую трудную работу». 13 сентября колхоз премировал юную ударницу 15 рублями.

 В 1937 г. лебяжская газета писала о стахановском звене в колхозе им.Ленина. Ее руководитель Я.И.Помыткин на 5футовой жатке за день 7 августа убрал 8 гектаров ржи и дал обязательство, что 9 августа он уберет не меньше 9 гектаров. Колхозники его звена связывали по 450-500 снопов в день. В 1938 г. почтальонка Гаврюшатского сельсовета М.Н.Вараксина в той же газете писала, что за хорошую работу ее премировали. «Премия обязывает меня работать еще лучше» - заключала она.

   Е.Н. Новгородцев так пишет о колхозном житье-бытье тех лет в своей публикации :

«И все-таки большинство лебяжских крестьян втянулись в колхозную работу. Они умели и любили трудиться, а вот лоботрясничать не могли. Деваться было некуда, сбежать не все сумели и не все хотели. И хорошо, что остались в родных местах. Трудовое воспитание детей в доколхозном единоличном хозяйстве  подготовило отличные кадры для первых колхозов. Успеху помогла механизация полевых работ, колхозники работали от зари до зари. И мы видим феноменальный результат, особенно в растиниеводстве…

  В тридцатые годы лебяжские крестьяне создали настоящие трудовые коллективы из одной или двух соседних деревень. В тех небольших коллективных хозяйствах из 30-40 крестьянских дворов с населением 100-150 человек люди ежедневно видели друг друга, договаривались трудиться дружно и на совесть. А совесть тогда была. Селяне, уходя из дома, не вешали на входную дверь замок, хватало палочки, чтобы показать, что хозяев нет. И никто не воровал, не то что теперь, по ночам бывает, крадут дрова из поленицы

  В первых лебяжских колхозах трудились, как говорится, от мала до велика. Ходили на работу, как на праздник. Преобладали конно-ручные работы. Машинно-тракторные станции помогали колхозникам лишь пахать и частично обмолачивать хлеба. А все остальное сельские жители выполняли сами. Сами себя и кормили, ведя почти натуральное хозяйство. Ели свой хлеб, картошку, овощи, льяное и конопляное масло, молоко, мясо. Носили, большей частью, изготовленную своими руками одежду из домотканой льяной ткани.

 Колхозница с серпом в наклонку выжинала гектар урожайного хлебного поля за 4-5 дней, а увязывала в снопы сжатую массу за 2-3 дня. Такой темп работ сейчас даже трудно представить.

 Но ведь еще предстояло составить хлебные снопы в «груды» и «бабки», чтобы снохи просохли, а зерно дозрело. Через неделю-две снопы свозили на конных телегах в скирды-кладухи, плотно укладывали их и надежно укрывали соломой, древесными ветками. Если позволяло время, первые ржаные снопы укладывали одним слоем в два ряда колосьями друг к другу, и женщины деревянными колотушками, иногда называемыми цепами, вымолачивали зерна из колосьев. Затем снопы убирали. Если они плохо вымолачивались, их домолачивали в конной молотилке.

 Яровые хлеба, как правило, обмолачивали сразу на молотилках осенью или зимой. Технология уборки и обмолота хлебов была трудоемкой. Однако при ней было высокое качество зерна за счет его дозревания в снопах. И качество уборки было высоким. Зерна в поле практически не оставалось…»

  Разумеется, немало в те годы было и недостатков, причем газета «Вперед» писала о них в первую очередь, основываясь на анонимных письмах из колхозов. Такие анонимки публиковались в каждом номере и, видимо, служили методом воздействия на описанные недостатки, как говорили позднее – чтобы нерадивых работников «прорабатывали». В отличие от дня сегодняшнего, если не сами разгильдяи, поименно указанные в статьях, после этого не принимали участие исправиться, то на эти едкие статейки быстро реагировали органы власти и принимали соответствующе меры. Зачастую писалось и про самих руководителей и в явно нелестном тоне, поскольку первые колхозные председатели, в которые пролезли, как уже говорилось, отнюдь не самые лучшие представители крестьянства, часто относились к своей руководящей должности весьма халатно.

  К примеру, одним из первых председателей лажского колхоза был коммунист Лаптев. Газета писала, констатируя факты, что руководитель он был никудышный. На весенний сев 1934 г. колхоз вышел неподготовленным да и вся посевная продолжались «неорганизованность и расхлябанность». Председатель редко бывал в поле, бригадир пьянствовал, колхозники приходили на работу с опозданием. Поэтому качество сева оказалось очень низким, и сам он затянулся, колхоз закончил посевную практически последним. Как отмечала газета, к прополочной, сенокосной и уборочной кампаниям колхоз также не готовился, машины не ремонтировались и «находились в «расхлябанном состоянии».

  1938 г. в газете «Вперед» вышла разгромная статья о плохой работе в колхозе им.Жданова и его председателе И.Л. Смышляеве. Некто Лаптев писал : «В колхозе им. Жданова, Лажского сельсовета, царит полнейшая бесхозяйственность. Об этом с достаточной наглядностью говорят приводимые ниже факты. Так, например, зерно из-под молотилки сваливалось в груду без перевешивания. Без веса отпускалось зерно и на посев. Теперь трудно установить с какой площади, сколько снопов обмолочено и сколько намолочено зерна. Невозможно определить и расход зерна на посев. Председатель колхоза Смышляев Иван Ларионович составил ведомость расхода зерна на посев. В ведомости он указал на какую площадь сколько высеяно и что посеяно, дескать, не густо и не редко, а в самый раз. Но один из посевщиков указал председателю на то, что в ведомости не отражен целый воз семян, увезенный этим посевщиком в поле. И оказалось, что ведомость составлена «с потолка». Зерно из склада отпускают без документов, а просто кладовщик записывает на разных клочках бумаги.

 Сортовой горох «капитал» убран с поля и свален на гумне на гумне под открытым небом. Этот горох лежал 2 недели на гумне под дождями и весь сгнил.

 Машины и телеги все разбиты, зернопоставки выполнять не на чем. На 13 рабочих лошадей имеется только одна исправная телега, на которой можно ехать в Лебяжье. А между тем, кузнеца посылают на разные работы, кроме кузнечных, да и в кузнице нет угля.

 Конюха и зав. фермой требуют фуража для скота, но получают такие ответы : «нет молотой посыпки» или «нет намолоченного овса». Если это будет продолжаться и дальше, то лошади будут совсем истощены.

 Но все эти беспорядки нисколько не беспокоят председателя колхоза. У него одна забота : как-нибудь дотянуть до отчетного собрания и потом уехать из колхоза. Бригадир колхоза Быков тоже не радеет за колхозное добро. Он большую часть своего времени тратит на игру в биллиард».

 Среди простых колхозников также было немало и таких, кто работал в колхозе спустя рукава. Работать не на себя, а по принуждению за трудодни не всем улыбалось. К тому же не стоит забывать, какой контингент крестьянства в большинстве своем остался в русской деревне в 1930-е годы. Например, осенью 1935 г. лебяжский журналист М.Сазанов писал, что в Лажском колхозе много лодырей. Так во время уборки на ней работало только по 4-5 человек, а остальные болтались кто-где (как уже говорилось, здесь было много единоличников). Был даже курьезный случай, когда бригадир И.В.Хорошавцев не мог найти свою бригаду. 4 конюха, 2 сторожа, 2 бригадира, кладовщик и счетовод вовсе не участвовали на уборке. Смышляев И.С. был назначен везти хлеб, но не торопился в течение 3 дней. Смышляев Ф.Ф. в своем колхозе вовсе не работал, а ходил на наемную работу в другие колхозы. Из-за такого безалаберного отношения колхозников к работе, колхоз им.Сталина отстал с уборкой и зернопоставками.

   Некоторые крестьяне с большим безразличием  относились к колхозному  имуществу, мол, все равно не мое, а общественное. В первую очередь это относилось к лошадям. В 1934 г. в газете вышла заметка с кричащим названием «Не давать коней Казакову», рассказывая, как колхозник колхоза «Красная заря» Казаков И.А. обращался с выдаваемыми ему лошадьми. Выпив, он бил выдаваемую ему на работу лошадь и даже выводил ее из строя. Заметка заканчивалась, призывая, не давать больше лошадей этому извергу.

   В 1935 г. в колхозе им.Жданова член правления Н.И.Пестерников дал распоряжение конюхам не давать колхозникам лошадей для личных нужд. До этого много раз ставился об этом вопрос, видимо, колхозники относились к чужим лошадям не очень хорошо. Однако, не прошло и 2 дней, как сам Пестерников забыл о своем постановлении. Без разрешения заведующего конефермой Соколова  и конюхов он запряг лучшую племенную кобылицу «Волна» и отправился спокойно гости. После этого распоряжение кануло в лету и колхозники снова стали относиться к лошадям по-прежнему, без всякого к ним внимания и по своему усмотрению.

  Постановление Пестерникова не было случайным. В некоторых колхозах уход за лошадьми был поставлен очень плохо. В 1937 г. некто Губин писал в газете «Вперед» : «Редко встретишь такой безобразный уход за конем, какой в колхозе им.Сталина Лажского сельсовета. Кони грязные от присохшего навоза, в шерсти пыль, даже вши завелись. Конюхи Панаев П.А. и Косолапов М.Ф. и не думают, чтобы ввести ежедневную чистку коней. У конного двора без последствия валяется котел. Он приобретен для того, чтобы кипятить воду для коней. Но конюхи не заботятся о хорошем приготовлении корма. Корм грубый, его нужно заваривать, а что делают наши конюхи ? Наложат корм в колоду, обольют его ледяной водой и считают свою обязанность выполненной. Эта вода замерзает в колодах вместе с кормом. Да и кони тоже мерзнут…»

   Также зачастую дело обстояло и с сельско-хозяйственным инвентарем. Поскольку он являлся общественным, колхозники не особенно заботились о нем и его сохранности. Весной 1935 г. сеяльщик колхоза «Победа» И.И.Смышляев, поняв, что не придется из-за ненастья сеять несколько дней, бросил сеялку прямо в поле, а в ее ящике имелось 2 пуда семян ячменя. В наше бы время, вернувшись, он бы ее на поле не нашел уже, но тогда все обошлось и сошло ему с рук, не считая нарекания в районной газете.

  Не редко также халатно дело обстояло и с охраной колхозного имущества. Воровство в то время в деревне было еще редким явлением, и работа сторожа часто проходила без происшествий. Все строилось на доверии, и в ночную пору не всегда можно было найти сторожа на месте. Оборудованных складов в колхозах еще не было и доходило до того, что собранный хлеб развозился по частным дворам или хранился под навесом. Так было в колхозе им.Сталина. В ночь на 9 октября 1937 г. здесь под навесом был насыпан ворох сушеного овса. Пошел дождь. Кладовщик Ф.В.Богатырев поздно спохватился и в 2 часа ночи пошел проверять, не попадет ли дождь на овес. Подойдя к складу, он обнаружил, что сторожа – М.И.Богатыревой, здесь и в помине нет. Как оказалось, она ушла домой погреться, аж за четверть километра. Кладовщик вызвал председателя ревкомиссии и вместе они убедились, что овес остался совсем без охраны. Приходи и греби. Кладовщик оказался очень сознательным к охране колхозного добра. Он пришел на дом к председателю колхоза П.И.Хорошавцеву и разбудил его, но председателя это не очень взволновало, т.к. сторожихой оказалась его родная сестра. Не оставив это дело просто так, кладовщик пропесочил виновников происшествия через газету.

   Наряду с колхозами, в 1930-е годы (и даже позднее, в годы войны) продолжали свою жизнь и коммуны и артели, работавшие, очевидно, уже по колхозному принципу под руководством партийных руководителей. Например, в д.Вараксино была сельхозартель «Нива», в Лаптевском сельсовете - коммуна «Искра»,  а в Лажском сельсовете работала коммуна «Красный факел». Ждановская коммуна постепенно переродилась из добровольного объединения крестьян в хороший  колхоз. Обе последние коммуны были на хорошем счету в сельском хозяйстве района. В коммуне «Красный факел»  хозяйство велось, как в образцовом колхозе, возможно, из-за того, что у коммунаров был стимул к работе, а не работа по приказу. Возможно, по этому председатель коммуны Сюксин (кстати, член партии) неохотно сотрудничал с партийными и государственными учреждениями, чувствуя себя полным хозяином в своей коммуне. Например, в 1934 г. он отказался от заключения договора по выработке и вывозке лесоматериала, сказав на это : «У меня в коммуне своей работы много и мне никто не помогает».

  В 1934 г. на страницах газеты «Вперед» некто Дрямин писал о работе этой коммуны : «В коммуне «Красный факел»  Лажского сельсовета организована свиноферма в 1931 г. На ферме имеется 98 голов свиней, из них 30 голов маток. Несмотря на затруднения в кормовой базе, ферма имеет хорошие показатели по сохранению молодняка : из родившихся поросят в 1934 г. 52 штук ни 1 не пал. Ферма за 1933 г. дала дохода 8 т.р. Фермой руководит ударник Лаптев Александр Петрович и ухаживает свинарница Смышляева. На ферме хорошо организован труд и введена сдельщина. В порядке премиальной платы колхоз начисляет за каждого сохраненного поросенка, доведенного до 10 кг живого веса за время 2 месяцев – 1,75 трудодня, за каждого подсвинка, доведенного до 65 кг живого веса, отмечается по 1,5 трудодня».

  В артели «Нива» все обстояло гораздо хуже. В январе 1934 г. рабочие вараксинской сельхозартели «Красная нива» Гаврюшатского сельсовета жаловались на плохую организацию работы в артели : «Картежная игра, пьянство и другие безобразия являются обычным явлением, а отчетность затянулась на 4 месяца. Председатель правления Вараксин В.Н. скрывает кулацкое имущество зятя…» В коммуне «Искра» председатель Мошкин Филипп Егорович также не спешил выполнять партийные директивы. Некая Сентемова писала в газете, что «вместо большевисткой подготовки к севу занимается очковтирательством и болтовней. Он за каждое мероприятие говорит и обязуется выполнить первым, а на деле получается обратное». На 5 марта 1934 г. Лажский сельсовет назначал пробный выезд на сев. На этот выезд не выехала только бригада «Искры», т.к. не успела подготовиться к севу. Не зависевшие напрямую от руководства колхозами, председатели коммун часто самовольничали и творили в своих хозяйствах, что хотели, хотя в некоторых, как в «Красном факеле», работа велась образцово. Работа коммун и колхозов в первую очередь зависела от их руководителей. Если председатель был разгильдяем, то и колхоз влачил при таком руководителе жалкое существование, отставая от соседей по всем показателям.

  Колхозы организовывали по-новому сельский быт и культуру. В Лажу в эти годы возникло сельпо, на базе бывшего ЕПО, занимавшееся кооперативной торговлей, магазины которого открылись во многих деревнях. Сельпо стало единственным легальным видом торговли, поскольку всех прежних нэпманов отправили дружною толпою лес валить. Вся нелегальная торговля теперь была возведена в разряд такого преступления, как спекуляция. Про работу первого Лажского сельпо в районной газете писалось немало замечаний. Например, в посенурском отделении сельпо на должности заведующего оказался натуральный жулик, который ловко обвешивал покупателей с помощью гирек. После того, как районная газета «проработала» его во всеуслышание, работа посенурского отделения стала более-менее честной. Правда, работа колхозной кооперации и состояние магазинов и в последующие годы оставляло желать лучшего, о чем будет рассказано в главе «Накануне войны».

  В 1935 г. Лажская школа стала семилетней. В начале 1930-х гг. по сельсовету было организовано 7 новых школ для 150 неграмотных и малограмотных взрослых колхозников. В колхозе им.Д.Бедного школа для малограмотных открылась в ноябре 1937 г. и стала проводить занятия ежедневно. Колхозники с большим желанием взялись за книжки и тетрадки, дали обещание, что до начала весеннего сева они полностью ликвидируют свою неграмотность и полуграмотность. Колесникова и Попова писали в газете «Вперед», что старики якобы ругали «проклятое прошлое, когда они не имели возможности учиться», хотя, как известно, школ и при царе было предостаточно, притом прекрасно оборудованных и бесплатных. Не понятно, кто им мешал учиться…

  На школьных работников возлагалась культурная работа в колхозах, но они, к сожалению, относились к ней довольно равнодушно, в первую очередь занятые своей основной работой, к которой добавлялась и большая общественная работа в школе. В  1934 г. в гаврюшатском колхозе «Путь» школьные работники организовали два кружка – Осоавиахима и СВБ. Как писала газета, организовались кружки очень активно, но «организованные кружки остались только кружками на бумаге». По всей видимости, организаторы утратили к ним интерес. Во время сева 1934 г. в Лажском сельсовете на школьных работников Казакова и Пономарева была возложена массово-политическая работа среди колхозников, но они, как писала газета, за время сева ни разу не были в поле, а «ходили целыми днями по селу и проводили время за рюмкой вина».

  Так же неважно обстояло дело с организацией трех кружков агроучебы в Комлевском сельсовете, в деревнях Комлево, Мошкино и Шои, на которых должно было учиться по 40 человек. Организация кружков также возлагалась на школьных работников, но с треском провалилась. Например, т.Трофимов не обеспечил работу Мошкинского кружка и взялся за организацию кружка в Комлево, но председатель колхоза Комлев отказался выделить для него помещение, а руководитель этого кружка Лаптев уклонялся от своей работы. В Шоях организовали и кружок, и нашли помещение, но школьный работник Казаков также тянул с работой кружка – «все еще начинает, а результаты будут неизвестно когда» - писала газета «Вперед» в 1935 г.

  Неважно поначалу обстояло дело и с библиотечным делом – главным светочем культуры на селе. Лажская изба-читальня, которой заведовал комсомолец Н.М.Тетерин, находилась в ужасных условиях. В 1935 г. в газете «Вперед» вышла разгромная статья, посвященная ей, под названием «Беспризорная изба-читальня». Журналист М.Сазанов (тот самый, что будет в 1940 г. расхвалять прекрасную лебяжскую жизнь при Советах) писал : «Лажская изба-читальня ни в какой мере не отвечает предъявленным требованиям. Помещение безобразное, отопляют через день два, в результате температура не позволяет снимать пальто и головные уборы. Стены оклеены неряшливыми лозунгами, без всякого разбора. Выписано газет на 60 рублей, но они в большинстве лежат в шкафу не подшиваются, на столе бывают редко. Культинвентаря не имеется, даже нет шашек». Кроме того, избач не проводил и никакой общественной работы, возложенной на него : не было ни читок, не работал драмкружок, не велось руководство ликпунктами и красными уголками в Рычковщине и Большой Чазге. Тетерин, по совместительству являвшийся комсомольским организатором, и эту работу развалил, ходил на комсомольскую учебу неподготовленным. Вообще к библиотечной работе Тетерин не горел желанием и просил Крайоно перевести его на другую работу, даже сделал документ, в котором указывал, что избачем он не работает. Единственным его интересом были вечеринки, на которых он часто участвовал в драках. 16 февраля 1935 г. парторганизация заслушала доклад Тетерина о его работе и признала ее неудовлетворительной. 22 февраля того же года состоялось совещание избы-читальни и культсекции о налаживании работы, но ничего не изменилось. Сазановская статья вышла 1 марта. Она сделала свое дело, и работа лажской библиотеки наладилась.

  Летом в лебяжской газете вышла новая публикация, посвященная Лажской избе-читальне. Писал ее новый избач по фамилии Вершинин. Он рассказывал, что благодаря совместным усилиям райисполкома, колхозов, сельсоветов и инициативы председателя т.Игнатова, для библиотеки было построено новое здание и она оборудована большим количеством столов. Библиотека выписала множество газет и журналов, имеет 84 постоянных читателя, которые с удовольствием читают художественную литературу. Вместе с тем новый избач, обещавший сделать Лажскую избу-читальню образцовой в районе, указывал на имеющиеся недостатки – нет радио, шашек, шахмат и балалаек. Как видим, он отнесся к работе в библиотеке  со всей ответственностью.

   В 1930-е годы лажские крестьяне начали активную выписку газет, хотя, по словам начальника райотдела связи Печенкиной, сначала многие из них не понимали значения газет и выписывали их только после усиленной агитации. В 1934 г. колхозники Гаврюшатского сельсовета выписывали 130 экземпляров газет «Вперед» и «Полиотдельца» и ждали каждый номер с большим нетерпением. Районные газеты стали пользоваться большим уважением и спросом.

   На высоте была в те годы и работа Лажского клуба, который объединял и организовывал вокруг себя всю культурную жизнь не только в селе, но и  во всем сельсовете. В 1938 г. в газете «Вперед» была опубликована речь заведующей Лажским клубом т.Кузнецовой о его работе. Кузнецова писала : «Наш клуб хорошо оформлен художественно, имеются портреты вождей, плакаты, лозунги. На столах полный набор газет, журналов, есть библиотечка. Клуб является культурным центром, сюда колхозники ходят узнать новости по СССР, новости международной жизни. Клуб провел 9 докладов о международном положении и 4 доклада на антирелигиозные темы.

  Большим авторитетом клуб пользуется у колхозной молодежи. При клубных кружках Ворошиловский кружок, ПВХО, ГТО молодежь учится владеть винтовкой, противохимической обороной. 10 человек сдали летние нормы на значок ГТО. При клубе имеется драматический кружок, который дает неплохие постановки.

 Местные культурные сил, учителя, учащиеся школ, активисты сельского хозяйства и колхозная молодежь активно участвуют в работе клуба. Среди активистов клуба учителя Попов, Вахрушева, Усков и другие.

 В пяти колхозах сельсовета созданы красные уголки, где проводятся беседы, громкие читки газет и журналов. Хорошо организует работу красный уголок колхоза имени Жданова. Здесь имеется драматический кружок, проводятся читки, беседы и другие мероприятия».

   В некоторых колхозах культурная жизнь была организована образцово. Молодежь и школьные работники устраивали вечера самодеятельности. В 1937 г. в колхозе «Искра» Гаврюшатского сельсовета для отдыха колхозников после тяжелого трудового дня были приобретены патефон, бильярд, шашки, домино и музыкальный инструмент. Довольные колхозники каждый вечер стали ходить в сельский клуб играть и слушать музыку.

   В частных домах, как и в старину, продолжали устраиваться вечорки. На них собиралась деревенская молодежь на манер поздних дискотек. К сожалению, на них, как на любых собраниях молодых людей случалось всякое. Бывали и случаи пьяного хулиганства. 23 октября 1937 г. в колхозе им.Сталина вечерка была устроена у гражданина В.Ф.Шулепова. Радость от всеобщего веселья испортил приход пьяного бригадира колхоза С.Ф.Лаптева. У него были какие-то счеты к присутствовавшей Н.А.Лаптевой, которую он еще до этого, на молотьбе оскорблял и угрожал убийством. На этот раз он бросился на нее с кулаками. Его задержали, но он продолжал ругаться и выкрикивать угрозы. После этого обиженная девушка написала об этом случае в газету «Вперед».

   Напротив, в некоторых колхозах культурная жизнь совсем не велась и, колхозники, с завистью наблюдая культурную жизнь соседей, жаловались об этом в газету, чтобы через нее были приняты меры. Председателям, увлеченными темпами роста коллективизации или, наоборот, равнодушным к жизни своих подопечных, было не до культуры. Так было в Гаврюшатском и Абатырском сельсоветах. Здесь культурно-просветительскими секциями руководили работники Окунева и Пономарев. Несмотря на нарекания, даже через газету, работа не сдвигалась с мертвой точки. В 1938 г. колхозники М.И.Богатырев и Н.И.Пинаев через газету жаловались, что в колхозе им. 7го съезда советов слабо поставлена культурно-массовая работа, нет красного уголка, шашек, шахмат и бильярда, а стенгазета выходит от случая к случаю.

   Вообще крестьянская активность в те годы была на высоте. Свидетельством этому служит районная газета, наполненная исключительно публикациями селькоров, и от этого получавшаяся очень интересной. Крестьяне постоянно писали об успехах и недостатках в своих колхозах, жаловались на плохих руководителей колхозов и учреждений и просили приять меры. Такую газету даже нельзя сравнить с нынешней лебяжской газетой, в которую никто не хочет писать ; читательская активность ныне на нуле, но зато все жалуются на качество газетного материала. Крестьяне, отныне колхозники активно участвовали в различных государственных мероприятиях, в митингах, проводимых партийными товарищами. Митинги приурочивались, как мы помним, к каждому советскому празднику. Один из таких митингов, посвященный дню сталинской Конституции, прошел в Лажском клубе 5 декабря 1937 г. Как писала лебяжская газета, на митинг собралось множество крестьян, служащих и рабочих МТС. После доклада о годовщине Конституции, участниками митинга был заслушан доклад самого Верховного о Проекте Конституции СССР на Чрезвычайном восьмом Съезде Советов, записанный на граммофонной пластинке. Закончился митинг постановкой школьников на антирелигиозную тему. Газета умалчивает о каких-то выступлениях и других докладах. Видимо, собравшиеся мужички относились к очередному советскому празднеству довольно пассивно.

   1 декабря 1938 г. в годовщину убийства С.М.Кирова в Лажском клубе было проведено траурное собрание, посвященное его памяти. Доклад о жизни и деятельности С.М.Кирова сделал директор школы Усков. Кроме того, Лажским сельсоветом были выделены агитаторы, которые провели в колхозах собрания колхозников с докладами и беседами о жизни и делах  «пламенного революционера». Неизвестно только, как сами колхозники отнеслись к этим мероприятиям.

  Колхозники активно платили государственные налоги (фамилии лучших плательщиков публиковались на страницах газеты) и участвовали в государственных предприятиях, например в подписке различных займов. С высоты нынешнего времени ясно видно, что все эти займы были еще одним ловким способом государства содрать лишнюю копейку с крестьянина. И сдирали благодаря ловким агитаторам и наивности деревенских жителей. Например, в 1935 г. на собрании колхоза «Кустарь» в Гаврюшатском сельсовете фининструктор В.И.Вараксин поставил вопрос об очередном  займе и толкнул трогательную речь. Как писала районная газета, «колхозники в один голос одобрили решение правительства и один за другим стали подписываться на новый заем». Даже председатель колхоза В.Вараксин подписался на 200 р. Колхозник Белых выложил 200 р., Шигаров – 100, остальные раскошелились на неизвестно что по 30 рублей. Другие методы выкачивания денег у крестьян государство придумывало и в поздние годы. Например, были придуманы различные лотереи. Так, в 1938 г. колхозники колхоза им. Д.Бедного А.А.Дорофеев и И.Е.Быков приобрели билеты 12й лотереи Осоавиахима, выложив на них по 3 рубля каждый. Так что у пресловутого «МММ» были давние предшественники, причем на законном государственном уровне!

  Одним из главных государственных мероприятий во второй половине 1930-х гг. стали выборы власти. На самом деле это был, конечно, обычный фарс : как и в наши дни, избиратели выбирали одну и ту же власть, от чего в их жизни ничего не менялось. Правда, в то время выборы проводились (и все дальнейшие советские годы) в несравненно в лучших условиях для избирателей.  Каждый день выборов власти устраивался как праздник, на который идти было интересно и приятно. Например, 12 декабря 1937 г. – в день выборов в Верховный Совет СССР – в с.Лаж избирательный участок был очень хорошо подготовлен. Для избирателей было оборудовано не только 10 кабинок для голосования, но и комнаты для ожидания в сельпо, сельсовете и школе, где к услугам избирателей имелись радио, патефон, биллиард, шашки, шахматы, газеты, журналы и книги. Кроме того, был организован буфет с чаепитием. Не сравнишь с нынешними выборами демократов…

    В 1938 г. газета «Вперед» публиковала списки членов избирательных комиссий по всем сельсоветам, из которых мы теперь можем знать их поименно. Постановлением президиума Лебяжского районного исполнительного комитета от 13 мая 1938 г. на Лажском участке № 39 в комиссии сидели следующие лица : председатель Панов Федор Константинович (от профсоюза работников потребительской кооперации), заместитель Заболотских Семен Матвеевич (от Лебяжской коммунистической организации), секретарь Быкова Елизавета. Помещение сельского клуба для выборов было оборудовано 11 кабинами, в которых имелись столы, стулья, чернила и ручки. Сам клуб был украшен портретами руководителей партии и правительства, лозунгами и плакатами на избирательные темы. Проводились такие выборы и в дальнейшие предвоенные годы.

     Нельзя обойти вниманием такую сторону жизни тех лет, как репрессии по политическим мотивам. Закончившиеся в 1931 г. репрессии в деревне дикой расправой с кулачеством, они с новой силой вспыхнули в 1937 г., во время т.н. «большого террора». Сталинская власть искала новых врагов, которых во множестве находила, благодаря ретивым дуракам, сидевшим в районных НКВД. Эти выбивали показания и подписывали приговоры невинным людям ради того, чтобы выслужиться, получить очередной орден на грудь или перейти на повышение в более лучшее место, чем забытый Богом район. Находились враги народа во множестве и в сельской местности, главным образом среди тех, кто не боялся высказываться о происходивших в стране процессах или отпустить едкое словцо по адресу какого-нибудь кремлевского небожителя, а доносчиков тогда хватало с лихвой. Как было в случае с делом Вараксина, даже в своем доме высказаться было не безопасно, чтобы за тобой не пришли люди в милицейской форме.  Доносы в то время стали нормой жизни. Практически все дела репрессированных тех лет состоят полностью из доносов и выбитых у подозреваемых свидетельств. Запуганные люди часто оговаривали себя и соседей в чем попало, что, правда, мало спасало от расправы. Часто доносчиков сажали с таким же усердием, как и тех, кого они оговаривали.

  В Лажской стороне  в 1937-1938 гг. было арестовано и осуждено множество колхозников, получивших разные сроки наказания, но в основном до 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Все их обвинение шло по печально знаменитой статье 58 пункту 10 – антисоветская агитация. Для сравнения, в 1939 г. было осуждено всего 2 человека, да и те освобождены. Тогда террор шел уже на спад. Самым громким судебным процессом в Лажу стало в 1937 г. дело руководителей МТС, халатно относившихся к ее работе. За это им успешно пришили троцкизм и вредительство, правда, позднее горе-руководители тоже получили освобождение. Расстрельных приговоров по Лебяжскому району было вынесено мало, а по Лажскому сельсовету и вовсе обошлось.

   Итак, как мы можем видеть, в 1930-е годы сельская лажская жизнь круто поменялась. Все крестьянство оказалось принудительно загнанным в коллективные хозяйства, в которых, поначалу все было не так хорошо, как бы хотелось их руководителям. Тем же, кто не хотел входить в колхоз с обобществлением всего своего добра, добрые дяди из вышесмотрящих органов быстро нашли место в коллективных артелях другого вида. Так же как там нашлось место в 1937 г. тем, кто посмел выразить недовольство по адресу политики советского  правительства. Таких оперативно вычисляли и отправляли осваивать на благо Родины «черную планету» - Колыму.

   Сельская жизнь быстро менялась не только в общественном, но и в культурно-бытовом плане. В нее вошли такие новые, доселе невиданные вещи, как трактора, машины, радио, граммофон, бильярд, журналы. Но по-прежнему над маленьким селом продолжали благовестить колокола красивейшего храма, в котором между верующими, расколотыми властью на две враждебные ориентации,  кипели свои раздоры. И как же мало этому храму оставалось радовать верующих своим благолепием и пышными богослужениями, так и впереди у всей страны оставались только несколько спокойных лет мирной жизни. За эти годы ее трудолюбивому народу предстояло подняться на невиданные до этого высоты по трудовым показателям в промышленности и сельском хозяйстве, хорошо подготовив Россию тем самым к новым, страшным испытаниям…

 

                                     

                 12. Из истории Лажской МТС : в первые годы

 

   Неоценимым подспорьем в зарождающемся колхозном хозяйстве стало создание МТС – машинно-тракторных станций. Колхозы разбивали под поля огромные площади, которые обрабатывать по-старинке с помощью лошадей становилось все более затруднительным делом. Первый трактор в Лебяжском районе, марки ЧТЗ, появился в 1930 г. в с.Окунево. Невиданная доселе машина вызвала такой переполох в народе, что все бросили службу в церкви  и толпой повалили на поле посмотреть на такую диковинку. В последующие годы трактора, комбайны и машины становятся обыденностью и надежными помощниками в сельском хозяйстве, постепенно заменяя здесь конную силу. В 1935 г. в Лебяжье и Лажу учреждаются  машинно-тракторные станции. Лажская МТС открылась в марте 1935 г. Первую МТС возглавил Михаил Спиридонович Чернов, человек довольно интересной судьбы, ставший жертвой репрессий в 1937 г. Сам он не был лебяжским уроженцем. Известно, что первый директор Лажской МТС родился в 1891 г. в с.Туманово Арзамасского района Горьковской области.

   16 апреля 1935 г. в Лажской МТС организовались первые 7 тракторных бригад для обслуживания колхозов не только Лажского сельсовета, но и соседних. Укомплектованы они были первыми колесными тракторами марками ЧТЗ. Позднее в хозяйстве появились гусеничные трактора, комбайны и сеялки.

   Колхозники учились работать на новых машинах, появилась новая почетная профессия тракториста. При МТС сразу открылись курсы обучения трактористов и комбайнеров, на которые охотно шли не только парни, но и девушки, однако обучение не являлось добровольным делом, чтобы сам взял и пошел учиться. Нет, такого не было. Колхозники не являлись лично свободными. Ими, как бесправными рабами, распоряжался колхоз. От каждого колхоза по разнорядке присылалось на учебу по 2 колхозника. Поскольку дело опять же делалось по приказу, исполнялось оно плохо. Некоторые колхозы посылали на учебу кого-попало или вовсе никого не посылали, поскольку учащимся требовалось отпускать средства и продукты. У некоторых  колхозников желания к учебе и вовсе не было, поскольку посылали их по приказу, без их желания. Например, в 1937 г. колхоз «Прожектор» прислал по разнорядке 2 человек. Один, проучившись месяц, сбежал. Вместо него колхоз прислал другого и на этом ограничился.

  С другой стороны, было и много таких молодых людей, которые сами хотели учиться новой интересной профессии, но не имели для этого возможностей, поскольку дело исполнялось по разнорядке, а не по желанию. Как это происходило, хорошо видно на примере курсанта Д.В.Лаптева из того же колхоза. Юноша, загоревшись желанием выучиться на тракториста, не стал ждать своей очереди, сам взял справку от председателя и уехал учиться. Учиться-то он поступил, но возникли трудности. Колхоз в оказании помощи средствами и продуктами отказал. Члены правления сказали : «Мы тебя на курсы не посылали… Как знаешь, так и учись, а от нас никакой помощи не жди». Юноша подал заявление в МТС, но оттуда ответа тоже не дождался. В последней надежде, Лаптев написал обращение в районную газету, которую заканчивал так : «В последний месяц я испытываю большие трудности, но все же учебу бросать не думаю. Мне хочется получить образование и быть полезным человеком». К сожалению, неизвестно, как сложилась дальнейшая судьба этого молодого человека и смог ли он закончить учебу.

   В те годы быть трактористом было также почетно, как быть летчиком или космонавтом. На страницах лебяжской газеты за 1935 г. Лажской МТС буквально посвящено только 2 статьи, а за 1937 г. – публикации идут сплошь и рядом. Это говорит о том, что машины все более становились значительной частью колхозного труда. И, разумеется, в первые годы случалось всякое – банальное разгильдяйство шло бок о бок с ударным трудом первых трактористов.

 24 апреля 1935 г. в газете «Вперед» вышла первая публикация, посвященная Лажской МТС, под названием «Доверие оправдаем». Писал ее помощник бригадира тракторного отряда № 3 Теплых. Из нее можно узнать, что в Лажской МТС на тот момент было уже сформировано 6 тракторных отрядов с небольшим количеством машин ; в 3м отряде находилось 4 машины. Всего, выходит, количество машин во всех отрядах составляло значительную цифру. Машины обслуживали колхозы не только поля Лажского сельсовета, но и колхозы соседних сельсоветов, где еще машин не имелось. С этими хозяйствами Лажская МТС заключала договор. Например, 20 апреля 1935 г., в 4 часа утра трактора 3го отряда выехали на посевную в колхозы Шестаковского сельсовета.

  В своей публикации Теплых, вдохновленный своей работой, писал о задачах, возложенных на тракторные бригады, и как они постараются их выполнить :

 «… На нас возложена  почетная и ответственная задача : работать на стальных конях, прокладывать путь для больших урожаев. От нас требуется четкая задача на колхозных полях. Приступая к севу мы будем с первого дня бороться за высокие темпы и качество работы, экономить время, горючие и смазочные вещества, не допускать ненужных переездов. На холостые переезды нам отпущено 545 кгр. горючего, мы обязуемся сэкономить горючее, как минимум на 5 %.

 Со стороны колхозов требуется своевременная доставка горючего и смазочного вещества, подвозка воды – от этого в очень большой мере будет зависеть успех работы нашего отряда. Колхозы должны позаботиться и о культурно-бытовых условиях трактористов, дать им чистые квартиры, хорошее питание. Все это будет содействовать повышению производительности труда трактористов.

 На производственных совещаниях будем обсуждать вопросы, как изжить все выявившиеся в процессе работы недостатки, как поднять качество и увеличить нормы выработки. Выпишем каждому трактористу газету, будем выписывать стенгазету, хочется нам иметь и библиотечку с подходящей литературой. Требуется нам фургон, где бы можно было сосредоточить культурно-массовую работу. Очень требуется инструмент для ремонта.

 Мы объявили себя ударниками. Вызываем соревноваться тракторный отряд № 6 Окишева».

 В апреле 1936 г. в Лажской МТС насчитывалось 17 тракторных бригад, которые обслуживали 80 колхозов. К декабрю 1937 г. число тракторных бригад составило 21. Техники при МТС насчитывалось : 60 тракторов, 10 комбайнов марки «Коммунар-15», 10 культиваторов, 17 сеялок, 5 молотилок МК-1100, 6 дисковых борон. Общее число трактористов, комбайнеров, рабочих и служащих МТС составляло около 76 человек. Именно столько человек присутствовало на общем собрании МТС, приуроченному к Дню выборов в Верховный Совет СССР 12 декабря. В газете «Вперед» было опубликовано обширное Обязательство рабочих, данное на этом собрании. В нем они обязались не только выполнить план по работе и ремонту машин, организовав его в виде стахановского движения и соревнования между всеми, но и – в духе того года – «выкорчевать» из МТС всех вредителей троцкистко-бухаринского блока, а также организовать при красном уголке и в общежитии проведение бесед, читок газет, журналов и книг. Забегая вперед, скажу, что собрание происходило после ареста дирекции МТС, обвиненных в чем попало в духе того страшного года.

  Надо сказать, задолго до этого Обязательства бригады Лажской МТС работали на совесть ударными темпами и не редко перевыполняли план. Об их успехах часто писала газета «Вперед». Весной 1937 г. на севе Лажская МТС перевыполнила план тракторных работ. Надлежало на 10 мая обработать 8622 гектаров, трактористы же обработали 9956. На севе работали 6 бригад. Возглавляли их бригадиры И.И.Вшивцев, П.И.Богатырев, Г.Н.Санников, В.А.Сидоркин, А.А.Кузнецов, А.Л.Патрушев. Два трактора бригады Патрушева были переброшены в помощь отстающей бригаде, работающей на полях Мало-Гаринского сельсовета. После этого большинство бригад перешло на паровую, но трактористы так увлеклись ударной работой на севе, что возник недостаток горючего, из-за чего работа почти не прекратилась.

  Многие трактористы выполняли огромные объемы работы и перевыполняли план не только в составе бригад, но и в одиночку, «одиночным замером», выражаясь термином, распространенным в те годы в сталинских лагерях.  19 апреля 1937 г. тракторист В.Г.Пуртов (бригада Косолапова) на колесном тракторе за смену вспахал 10 гектаров, а 22 апреля перекрыл эти показатели, вспахав 10,5 га и сэкономив горючего 13 кг. Вместе с ним на одном тракторе работал молодой тракторист Игнатов, который тоже стремился к перевыполнению норм выработки. 22 апреля за смену он вспахал 8,89 га. 21 апреля тракторист 16 бригады Н.Д.Соколов за смену вспахал на колесном тракторе с одновременным боронованием 8, 38 га, при этом сэкономив горючего 11 кг. 23 апреля тракторист С.П.Попов шестой бригады Вшивцева вспахал 7,89 га, ухитрившись сэкономить 35 кг топлива.

    Более успешной и результативной была работа на гусеничных тракторах. И.Н.Патрушев из шестой бригады за смену 11 мая вспахал 26,2 гектара, а его сменщик А.Хохлов в тот же день, в ночь вспахал 22,7 гектара. Согласитесь, это на порядок больше, чем на колесных тракторах. Не менее результативной была работа и на других машинах, комбайнах, правда, работали они медленнее, чем трактора. 30 июля 1938 г. комбайнерка Е.И.Комлева при норме 9 га убрала 7 га.

   Успешно выполняли свою работу лажские механизаторы и в течение лета-осени. Работы им всегда хватало. Так, 10 августа 1937 г. тракторист Шехурдин третьей бригады Мельникова за 19 часов работы засеял тракторной сеялкой 25 гектаров в колхозе «Путь» Гаврюшатского сельсовета. Осенью 1937 г. бригада № 3 вспахала 2050 гектар, имея 513 гектар на каждый трактор, при этом сэкономив горючки на 5403 кг. В среднем за смену вырабатывалось на трактор по  6,67 гектар. Лучшие трактористы бригады В.С.Кошкин, С.П.Попов и Н.С.Лаптева за смену в среднем вырабатывали по 6-7 гектаров. В отдельные смены тракторист Кошкин вырабатывал по 9 и более гектар. Судя по показателям, работа шла на колесных тракторах.

   Нередки в бригадах и между ними в то время были соревнования. Вообще т.н. социалистические соревнования тогда были в моде. Осенью 1937 г., накануне 20й годовщины октябрьской революции, трактористы 6й бригады решили организовать социалистическое соревнование и через районную газету призывали выйти на соревнование бригаду № 5. Включаясь в соревнование, трактористы бригады И.Вшивцев, В.Кошкин, В.Савинцев, Ф.Козлов, Н.Лаптева, А.Савинцев, С.Попов и Е.Смышляев давали следующее обязательство :

  1. Взятые обязательства (1000 гектар на трактор) выполнить к 1 октября 1937 г.
  2. Довести среднюю выработку на трактор в смену 6,8 гектар
  3. Работу сдать с качеством не ниже на «хорошо» и «отлично»
  4. Сэкономить горючего по 1 килограмму на гектар

К сожалению, результаты этого любопытного соревнования остались неизвестны. Районная газета об этом не писала. Видимо, тогдашние корреспонденты не ездили далеко от Лебяжья, а сами трактористы написать об итогах соревнования постеснялись или забыли.

   Трактора постепенно вытесняли старую добрую конную тягу.  В 1937 г. некоторые председатели колхозов уже так полагались на них, что не выполняли полевые работы на лошадях, понадеявшись на машины. Такая надежда на машины подвела председателя колхоза им.Сталина Богатырева, который решил на весеннем севе обойтись без помощи лошадей. Но МТС, в свою очередь, его подвела, несмотря на заключенный договор с колхозом. По какой-то причине был выделен только один трактор, который, по словам селькора Холкина, больше стоял, чем работал. Из-за этого сев шел очень медленно : на 19 апреля в колхозе было вспахано из 80 гектаров 4 гектара, а на 24 апреля только 10. Виноваты в этом, впрочем, были не только обнадеевшийся на трактора председатель, но и руководство МТС, выделившее один трактор на колхоз (по всей видимости, колесный), трактористы которого, очевидно, не горели большим желанием к работе.

   Как и везде в колхозном строительстве, несмотря на ударные темпы работы, имелись в работе МТС и серьезные недостатки. Во многом причины их крылись в руководстве МТС в лице директора Чернова, который, в свою очередь, развел при станции целую канцелярию из заместителей и секретарей, погрязших в бюрократической волоките. Служащие МТС часто писали о недостатках работы в районную газету, часто упоминая имя своего директора, чтобы та помогла им в их искоренении.  В апреле 1937 г. в районной газете было опубликовано обращение бригадира 13 бригады Кузнецова, в которой он жаловался на плохой ремонт тракторов в МТС. Директор Чернов мало интересовался работой бригад. Мало бывали в бригадах и механики, а если и бывали, то работой машин не интересовались и не вели никакой разъяснительной работы с трактористами. В МТС так экономили на запчастях и даже на лампочках, что из-за этого трактора ломались и простаивали. Дошло до того, что трактористу Кузнецову пришлось работать в поле с фонарем! Рассказывал он об этом в газете так : «Моей бригаде дали 2 трактора ХТЗ. Ремонт их проведен настолько плохо, что с первого дня начались аварии. 18 апреля трактор стоял из-за того, что вытянулась пружина. Ходил я в МТС, но новой пружины не дали.

«- Когда лопнет, тогда и дадим», - заявил заведующий гаражом Попов. Пришлось эту же пружину перевязать проволокой и работать. А так проработаешь недолго. Скоро снова придется идти в МТС за 15 километров и будет снова стоять трактор.

 У второго трактора лопнули свечи. Ходили в МТС, свечей не дали. Трактор день простоял. При выезде в поле у меня не было ни 1 лампочки, да и теперь дали только одну, приходится работать с фонарем».

    8 апреля 1937 г. состоялось собрание Лажской МТС, на котором собрались работники МТС, трактористы, председатели сельсоветов и колхозов. И здесь вскрылись многие вопросы плохого управления МТС в лице ее директора т.Чернова, факты бюрократии администрации, плохое отношение к рабочим. Т.Грязин говорил : «Придешь к директору разрешить какой-нибудь вопрос, а он посылает к заместителям. Заместители в свою очередь кивают один на другого. Так они работают с посетителями. Не случайно получилась полная оторванность от масс. В колхозах работники МТС – редкие гости. В Чагинском сельсовете всю зиму из МТС никто не бывал. Со стахановцами никакой работы не ведут». Грязину вторили другие присутствовавшие :

 - Директор и его заместители руководят через председателей сельсоветов, через телефон и путем приказной писанины. Работники МТС просиживают брюки в своих канцеляриях, да шлют путанные, порой головотяпные распоряжения, в колхозах не бывают.

 - Директор МТС тов. Чернов груб и не любит самокритику. Трактористы о нем так отзываются : «Если Чернов и Шамов оба на занятиях, то к Чернову не заходим – боимся».

  На МТС, как на крупную организацию, возлагалась и общественно-политическая работа. Как оказалось, дирекция машинно-тракторной станции ее тоже практически не проводила. Еще в  1936 г. в  МТС и сельсовета шли письма с жалобами колхозников колхоза «Победа» Комлевского сельсовета о случаях растраты и порче собственности в колхозе. Руководители сельсовета и МТС, похоже, просто ложили эти письма в стол. Тогда письма с жалобами пошли в редакцию газеты «Вперед», где работали не такие равнодушные к чужим бедам люди. Редакция просила, чтобы сельсовет совместно с МТС занялись злополучным колхозом, но те упорно молчали.

  В 1937 г. в газете вышло несколько разгромных статей по адресу МТС. Одна из них называлась «Бюрократы из Лажской МТС гробят селькоровские письма». Для проверки в колхоз приехал из Лебяжья т.Мошкин. Повертевшись в селе и МТС, он уехал восвояси. Газета писала : «Можно посочувствовать руководителям Лажской МТС, что, оторвавшись от масс, бюрократы иначе поступать не могут. И директор МТС, грузно сидящий в кресле, был спокоен. Он готовился к очередному выступлению. На собрании он метал гром и молнии по адресу врагов, призывал к бдительности… У директора МТС тов.Чернова своеобразные качества в руководстве. Он и его коллеги чрезвычайно большие надежды возлагают на штамп и подпись. Они предлагают, обязывают, приказывают или вызывают в контору для директорского внушения. У эмтээсовских дельцов лучшим средством связи с массами являются автомашина и телефон. Вызовут к телефону председателя сельсовета или колхоза, спросят о положении дел и, получив иногда не совсем правильную информацию, дают «установку» в работе. Летом связующим звеном является автомашина. Порою в день объезжают десятки колхозов, причем «установки» дают опять-таки только председателю сельсовета, колхоза, и, если их не встретят – секретарю или счетоводу».

  Заканчивала газета призывом руководство сельсовета и МТС к чуткости, помогать колхозникам навести порядки в колхозе, а не быть бездушными бюрократами и ликвидировать чиновническое отношение к селькоровским письмам.

  Вообщем, руководство МТС было раскритиковано ее рабочими и районной газетой по полной. Такими интересными товарищами и их деяниями быстро заинтересовались серьезные люди из НКВД. На дворе стоял 1937 год, разгар борьбы с «врагами народа» и «вредителями». Таковым стал и директор МТС Чернов, сменивший кабинет в своей конторе на камеру в НКВД.  Осенью 1937 г. лажские  трактористы писали о нем и его заместителях в газете «Вперед» : «В нашей МТС долгое время орудовали враги народа – троцкисткие выродки Мосунов, Чернов и Скобелкин, ставившие своей задачей дезорганизовать работу МТС и дискредитировать партию и советское правительство перед трудящимися массами. В результате вредительской работы врагов народа МТС в 1936 г. хозяйственный год закончила неудовлетворительно».

   В декабре 1937 г. те же служащие писали : «Враги народа – троцкистко-бухаринские выродки, шпионы, презренные наймиты фашизма орудовали в нашей МТС, пробравшись в ее руководство. Они стремились дезорганизовать и сорвать ремонт, ставили все преграды в стахановском движении, запутывали учет и т.д.» Как видим, обвинение на руководителей МТС было навешено по полной. В то время только за принадлежность к троцкизму полагался расстрел. Дальнейшую судьбу бывшего директора МТС и его заместителей было бы нетрудно предопределить – нашли свое последнее пристанище где-нибудь под сопкой. Действительно, директор Лажской МТС Михаил Спиридонович Чернов и бухгалтер Дмитрий Михайлович Мосунов упоминаются в «Книге памяти жертв политических репрессий». Бухгалтер был арестован 20 июня, а директор МТС 3 ноября 1937 г. Лебяжским РО НКВД и обвинялись по хорошо известной статье 58 пункт 10. Однако обоим повезло и они не разделил участь тысяч себе подобных «вредителей». Вообще, в Лебяжском НКВД работали очевидно довольно мягкие люди и поэтому расстрельные приговоры по району были довольно редки даже в 1937 г. 30 июля 1939 г. дело Чернова было прекращено, и он был освобожден. Больше он в Лаж, по всей видимости, уже не вернулся. Бухгалтер Мосунов, осужденный на 8 лет, освободился в 1940 г.  В это время Лажской МТС руководил новый директор т.Котков.  В истории Лажской МТС началась новая страница – предвоенная, ознаменовавшаяся рядом новых ударных побед.

 

                                     13.Накануне войны

 

   Накануне Великой Отечественной войны лажские колхозы были одними из самых успешных и передовых в Лебяжском районе. Благодаря их продуктивной работе преображалось и само село Лаж. В селе, кроме школы, больницы и МТС, работали также клуб и библиотека, но уже не работала церковь, превращенная после закрытия в гараж МТС.

  Число колхозов в сельсовете оставалось практически тем же, правда, некоторые значились уже под другими названиями. В конце 1939 г. в районной газете публиковались итоги выборов в сельские советы, состоявшиеся в декабре того же года. Благодаря им, можно узнать, кто руководил тогда лажскими сельсоветами :

 Лажский : председатель Богатырев Дмитрий Иванович, заместитель – Быкова Анна Петровна, секретарь – Дорофеев Николай Андреевич ;

Лаптевский : председатель  Панов Александр Матвеевич, заместитель – Лаптев Василий Иванович, секретарь – Пинаева Лидия Степановна ;

Комлевский : председатель Овечкин Михаил Федорович, заместитель – Лаптев Петр Михайлович, секретарь – Патрушев Роман Семенович ;

Шестаковский : председатель Путинцев Кузьма Иванович, заместитель – Мосунова Федосья Павловна, секретарь – Терентьев Василий Алексеевич.

  Как видим, некоторые фамилии не только не лажские, но и даже не лебяжские, которые не встречаются в Лебяжском районе. Как было принято тогда в партийном руководстве, многие руководящие кадры присылались со стороны, поскольку на местах, в сельской глубинке, часто были неважные кадры и назначать было просто некого, тем более партийные руководители новой формации проходили обучение в специальных школах.

   Многие колхозы и колхозники продолжали трудиться ударными темпами. Стахановское движение было по-прежнему популярным. В 1940 г. лебяжский корреспондент М.Сазанов так писал о хорошей уборке в колхозе им.Ленина : «Быстрота уборки, высокие показатели – вот чем характерен колхоз им.Ленина в Лажском сельсовете. Колхозники на поле с раннего утра до позднего вечера. Рабочий день наполнен богатым содержанием. Машинист Помыткин Яков Иванович 1 августа на 5-футовой жатке выжал 6, 5 га, при норме 4,5 га. До 5 гектаров выжинает Шагатов Иван Трофимович на 4-футовой жатке.

 В колхозе работают все. Вышел из кузнецы и кузнец Помыткин. Работает он так, что за день выжинает по 12 суслонов. Старичок Помыткин Филипп и скотница Помыткина Дарья недалеко от домов жнут озимую пшеницу. 12-летние подростки подгребают колосья, а старше – работают наравне с другими колхозниками.

 Бригадир т.Помыткин весь день находится в поле. Днем он расставляет рабочую силу, а вечером после работы знакомит колхозников с тем, кто сколько выработал. Председатель колхоза Помыткин П.П. проводит совещания, находу устраняет неполадки. На 2 августа в колхозе было убрано 65 гектар..»

 Многие колхозники работали если уж не ударно, то на совесть. В 1940 г. некто Мошкин писал в газету об образцовом конюхе из колхоза «Красная заря» Латевского сельсовета М.М.Мошкине, который за 5 лет беспрерывной работы вырастил 11 голов хорошего молодняка. Всего, конюх Мошкин кормил 15 лошадей – 8 рабочих и 7 молодняка, которых содержал в хороших условиях. Ниже средней упитанности лошади не бывают, отмечал селькор.

  Крестьянская сознательность была на высоте. Впрочем, таковой она была всегда. Если до революции, ставились часовни в честь царских высочеств, то теперь выполнялись досрочные обязательства в честь различных партийных съездов. Коммунисты умело  стимулировали крестьянскую сознательность и хитро направляли в нужное им русло. Колхозники добровольно сдавали продукты своего хозяйства государству (против чего так яростно протестовали в годы Гражданской войны) и доверчиво  отдавали свои, с таким трудом заработанные деньги на различные сомнительные предприятия, на займы и лотереи. 22 февраля 1940 г. в колхозе им.Сталина прошло собрание колхозников, посвященное очередной годовщине Красной армии. После доклада лектора, выступали колхозники, вдохновленные его словами, и постановили отметить юбилей подарком бойцам Красной армии, сражающимся в Финляндии (шла Финская война), изготовить и послать теплые варежки и носки. Как видим, думали крестьяне не о себе, а о ближнем, воспитанные в старом духе христианской морали. И это, разумеется, не благодаря большевисткой партии. Еще в годы Русско-Японской войны на фронт шли самые большие пожертвования от крестьян Уржумского уезда. В январе 1941 г. колхозники колхоза «13я годовщина октября» взяли на себя обязательство уплатить культсбор и самообложение к 10 числу и полностью выполнили его. В июне того же года комлевские колхозники подписались на очередной займ и добровольно отдали государству 38.150 рублей. Даже 76-летний дед из сельхозартели «Вперед» Комлевского сельсовета Федор Николаевич Смышляев оформил подписку на займ, отдав непонятно на что 75 рублей. По тем временам, это были очень хорошие деньги, исправно пополнявшие благодаря деревенским простакам золото партии.

    В сельской жизни большим успехом стали пользоваться социалистические соревнования. Особенно часто их приурочивали к празднику октябрьской революции. Больше всего такие соревнования полюбились в Гаврюшатских колхозах. По крайней мере, о них районная газета писала чаще всего. Так, накануне праздника в 1940 г. общее собрание колхоза «Путь»  Гаврюшатского сельсовета решило достойно встретить праздник и вызвало на соревнование аж 2 колхоза своего сельсовета – «Кустарь» и Лапино. Через районную газету «Вперед» М.Игнатов и К.Вараксин сообщали об успехах колхоза : «Сейчас в колхозе на 100 процентов выполнен вспашки зяби и черных паров. Вытерто все клеверосемя. На 80 процентов обмолочен урожай зерновых. Выполнены зернопоставки. 7 октября закончил рытье картофеля, и теперь отправляются подводы с картофелем государству. На днях колхозники приступят к обработке льна». Ко дню праздника колхозное правление (заметьте, не рядовые колхозники) обязалось выполнить все обязательства перед государством по натуропоставкам, закончить все сельскохозяйственные работы при высоком качестве, а к 15 октября выполнить весь годовой финансовый план. Обещания-то давало колхозное правление, расседавшее в уютных теплых кабинетах, работа же вся ложилась в любую погоду на плечи рядовых членов колхоза…

  Об итогах соревнования сообщал тот же Игнатов в газету. Тогда все новости из колхозов становились известными благодаря, главным образом, селькорам. Газетные корреспонденты не могли объехать их все сразу, да и транспорт тогда еще был неважный. Колхоз «Кустарь» принял приглашение, которое «колхозники «Кустаря» приняли с энтузиазмом». Другой колхоз, видимо, от соревнования отказался. К 31 октября колхозники «Кустаря» добились высоких показателей. Например, урожай был обмолочен на 97 %, а финплан закончен на 85. Ударно работали и многие колхозники, привыкшие к крестьянскому труду. Так К.И.Игнатов выработал 538 трудодней и даже 16-летняя Игнатова Клавдия – 376 трудодней.

  Вместо лапинского колхоза, гаврюшатцами на соревнование был вызван колхоз «Мари Вий» Шестаковского сельсовета, правда, только по финплану. Это вроде, кто сколько денег отдаст государству : чем больше, тем лучше. К 20 октября колхоз и колхозники выполнили все платежи на 100 % и вызвали на соревнование все другие колхозы Шестаковского сельсовета.

    В январе 1941 г., председатели гаврюшатских колхозов, обсудив обращение районного  совещания передовиков сельского хозяйства, решили вновь устроить социалистическое соревнование, на этот раз на лучшую подготовку к весеннему севу. На общем собрании колхозники колхоза «Пробуждение» решили вызвать на соревнование колхоз «Путеводитель» и взяли на себя обязательства отсортировать все семена и работать звеньями, для чего организовать 4 звена, а также обеспечить с площади звеньев урожай зерновых в среднем 100 пудов с гектара. Как видим, к началу войны гаврюшатские колхозы были хорошо подготовлены. Благодаря таким соревнованиям и ударной работе, колхозные поля колосились хорошими хлебами, которые в последующем будут отправляться на фронт.

  Конечно, были в колхозной жизни и недостатки, не без этого. Районная газета продолжала писать о них, прорабатывая лентяев и халтурщиков. Доставалось и колхозным председателям, на должностях которых находились разные люди. В 1939 г. колхозники колхоза «Искра» Лаптевского сельсовета жаловались на председателя Крупина, который 50 % зерновых культур засеял непротравленными семенами. Об этом знали, по их словам, и президиум сельсовета и Лажская МТС, но мер к председателю не принимали. Видимо, он был на хорошем счету. В этом же колхозе не было подсеяно 30 га клевера, а посев яровых был принят только одним председателем, а не комиссией по качеству. В том же году в колхозе «Путь» плохо была поставлена сеноуборка. Семенной клевер не был скошен на площади 6 гектар, а  клеверное сено на 4 га скошено, но не сгребено. Председатель Кузнецов, испугавшись ответственности, ушел с этой должности, а вновь выбранный председатель полмесяца не принимал дела. Бедным колхозникам снова пришлось делать перевыборы председателя колхоза.

  6 марта 1940 г. колхозники В.И.Игнатов и Т.К. Смышляева жаловались через газету на положение дел в колхозе «Победа» Лажского сельсовета, в чем был виноват председатель Ф.А.Смышляев, запустивший дела до крайности. Колхозники писали об этом так : «Председатель колхоза «Победа», Лажского сельсовета, Смышляев Ф.А. беззаботно относится к колхозному хозяйству, не ведет надзора за колхозным добром. В колхозе упала дисциплина, появились факты воровства. Машины, плуги, бороны и телеги еще не отремонтированы.

 С 40 гектар сгнила яровая солома, несобранная после комбайна. А теперь колхозники

нуждаются в корме для скота. Кони стоят по колено в колхозной жиже, с осени в стойлах не подстилается. Председатель колхоза тов.Смышляев не заглянет в конюшню. На ферме стельные коровы находятся в одном помещении с нестельными. В колхозе потерялось два мешка льносемени, потерялась с возу льнокудель, приготовленная для сдачи государству. С гумна из вороха убыло невешанной пшеницы.

 Председатель сам рекомендует колхозникам : «Попутно заезжайте в лес за дровами…», хотя колхозники говорят, что они дров не вырабатывали».

 Нарушался устав сельхозартели в колхозе «Победа» Комлевского сельсовета в 1939 г. Здесь колхозники распоряжались колхозным имуществом самолично, а не по уставу. Причем, председатель А.И.Мошкин сам участвовал в этом. Например, ржаную солому давали не по трудодням, а кому сколько надо. В уравнении колхозных участков тоже никаких мер не производилось, некоторые колхозники имели от 0,65 до 0,79 гектар. Не выделяли на колхозное поле некоторые колхозники и навоз. Колхозник Поляков И.С. даже колхозный навоз ухитрился вывозить исключительно только на свою усадьбу.

   По-прежнему имела в те годы место и банальная халатность, например, по отношению к колхозному имуществу. В  1941 г. в лебяжской газете некто С. писал, что сторож колхоза «Победа» вместо охраны колхозного добра все ночи спит : «Чуть только начинает смеркаться, и Прокофий Васильевич приходит – в колхозную избу и… на печь. А спит он так что хоть всех коней поведи. Под шумный храп этого засоны со склада недавно утащили 2 мешка пшеницы».

  Сельское хозяйство тех лет невозможно представить без работы МТС. Машины стали занимать важную и неотьемлимую часть сельскохозяйственной жизни тех лет. Число машин и тракторных бригад при МТС росло с каждым годом. На начало 1939 г. при Лажской МТС работало 25 бригад, имелось в наличии 67 тракторов, 24 сеялки и другой техники.

   Лажские механизаторы продолжали также ударно трудиться, как и в первые годы работы МТС. Например, весной 1939 г. лучшая бригада № 14 (Шахурдина П.Д.) вспахала в среднем на трактор 50,8 га, бригада № 9(Лаптева С.П.) вспахала в среднем 48,9 га и бригада № 8 (Скулкина И.В.) 38, 8 га.  К слову сказать, были и отстающие бригады. Например, бригада № 11 (Лаптева Д.Н.) вспахала только 8,8 га, а бригада № 13 на трактор (Патрушева) – по 13 га. Перевыполняли нормы выработки трактористы и в одиночку. Так, в июне 1939 г. на пахоте пара Сюксин М.Г. вспахал за смену на колесном тракторе 6, 18 гектара, а Косолапов А.С. за 12 часов – 9 гектар.

   Весной 1940 г. , к 15 мая тракторная бригада И.И.Вшивцева выполнила план работы на севе на 107 %. Тракторист Василий Быков за смену засевал по 21-22 гектара. Молодой тракторист Решетников при норме 13,9 га довел выработку до 17. Столько же обработали на культивации зяби трактористы Пуртов и Косолапов при норме 12,9.  Трактористы Смышляева и Печенкин за смену вспахивали по 7 га при норме 4,5 га. Как видим, все трактористы бригады работали ударно. Во многом этому способствовало и хорошее руководство в лице бригадира, который знал состояние каждого трактора, самолично проверял их перед выездом.

  Одним из лучших комбайнеров Лажской МТС того времени был Александр Андреевич Панов, которого за ударный труд несколько раз премировали, и Лебяжский Райисполком рекомендовал его на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку 1939 и 1941 гг. Это было не случайно. В 1938 г. за сезон на своем комбайне «Коммунар» Панов убрал 620 гектар, а в следующем году превысил этот показатель, убрав за сезон 822 гектара, соревнуясь с комбайнером Синцовым. В отдельные дни он убирал по 43,5 гектара. В сезоне 1940 г.А.Панов работал уже на сцепе двух комбайнов и убрал 916 гектар. Всего за три года лучший лажский комбайнер убрал 589, 5 гектара.

   Многие механизаторы хорошо работали на ремонте машин и даже вносили свои проекты в их усовершенствование. Здесь снова отличился А.А.Панов. В 1939 г. он  представил дирекции МТС проект по усовершенствованию комбайна с впрыскиванием воды в цилиндры, во избежание перегрева мотора в работе, и расширением ходера комбайна.

  В 1939 г.  собрание колхозников колхоза «Земледелец»  Лаптевского сельсовета единогласно выдвинуло  А.А.Панова кандидатом в депутаты Совета депутатов трудящихся, как знатного комбайнера-стахановца. Собрание единогласно постановило : «Выдвинуть кандидатом в депутаты районного Совета товарища Панова Александра Андреевича и просить его дать согласие баллотироваться по Лаптевскому избирательному округу № 22». Польщенный комбайнер на это сказал : «Я оправдаю ваше доверие, работать буду еще лучше, отдам все свои силы на дело построения социалистического общества». К сожалению, не известно, был ли он выдвинут в депутаты, и как сложилась его дальнейшая судьба.

 Наряду с мужчинами в МТС работали и девушки, в основном на комбайнах. Работали они с самого начала создания МТС. В 1940 г. лажские комбайнерки Т.Соколова и Е.Комлева писали обращение в районную газету под названием «Девушки изучайте трактор!», в которой рассказывали об успехах своей работы. Учиться на комбайнеров они пошли из колхозов и, по их словам, несмотря на это, неплохо изучили и трактор, и комбайн. В течение 3 последних лет обе девушки работали на северном комбайне, перевыполняя план уборки. Так, в 1939 г. Комлева Ефросинья вместо 130 га по плану убрала 186, заработав деньгами 1175 рублей и 10 пудов зерна. В 1940 г. девушки стали осваивать южный комбайн, в чем им помогал Александр Андреевич Панов. Кроме того, они работали на ремонте тракторов. Комбайнерка Татьяна Соколова успешно заменила ушедшего в Красную армию комбайнера, работавшего на станке расточки и шлифовки цилиндров для тракторов СТЗ И ЧТЗ. Здесь девушке помог освоить работу старший механик Созинов, и она это дело тоже быстро освоила.

  Заканчивали свое обращение лажские девушки такими словами : «Мы обращаемся ко всем девушкам-колхозницам, изучайте тракторы, комбайны. Тяжелый труд со своих плеч учитесь перекладывать на плечи машины. А в случае необходимости, мы можем заменить мужчин на тракторе и комбайне. Это вполне достижимо каждой девушке. Советская женщина может, то есть способна изучить любую машину и управлять ею. Наш совет, изучайте машину, чтобы быть более полезными нашей советской стране». Тогда никто и подумать не мог, какими пророческими скоро окажутся эти слова!

 Накануне войны, в Лажской МТС работало более 50 женщин. Одной из лучших была комбайнерка Александра Васильевна Лаптева. На курсы трактористов она была послана в 1936 г., как лучшая колхозница. Александра старательно училась и успешно закончила курсы. При работе на тракторе она достигала хороших результатов. В 1937 г. дирекцией МТС она была послана на курсы комбайнеров, которые тоже успешно закончила и работала с тех пор на комбайне. За сезон 1940 г. Лаптевой было убрано 283 гектара. Кроме того, она была не только хороший работник, но и активная общественница. В 1941 г. коллектив рабочих и служащих МТС избрал ее профгруппоргом, а партийная организация приняла кандидатом в члены ВКП (б).

   В 1940 г. одну женщину – Ксению Никифоровну Синцову – впервые поставили в МТС на руководящую должность, бригадиром Первой бригад, но ничего хорошего из этого не получилось. Бригадирша, получив власть, оказалась настоящим самодуром, издевалась над трактористами и доводила до слез  не только молодую трактористку Таисью Мокосееву, которая недавно работала в МТС, но и молодых парней. Этим самым она в конец дезорганизовала работу бригады. Газета «Вперед» посвятила этим фактам целую статью под названием «Дикие нравы бригадирши Синцовой». В частности, ее автор Смышляев писал : « Нелегко достается Царегородцеву Пантелею, который также работает первый год после окончания 5-месячных курсов. Синцова обзывает его, как только вздумается, и мало того, заставляет работать подсменно, как старого тракториста Шестакова П.В. Шестаков же, следуя дурным повадкам Синцовой, даже стал бить Царегородцева. Один раз ударил в грудь так, что Царегородцев чуть с ног не свалился. Второй раз Шестаков разгорячился в то время, когда прицепляли плуг, в результате Шестаков чуть не замял Царегородцева трактором. Ввиду всего этого Царегородцев уходил с работы, но по приказу дирекции вернулся опять на работу. И после этого положение не улучшилось…»

 После выхода этой статьи, МТС-ская салтычиха, скорее всего, была смещена с должности.

   Рабочие МТС активно участвовали в общественно-политической жизни сельсовета тех лет, были главными завсегдатаями митингов и советских собраний. Рабочие подвергались первыми идеологической обработке, поскольку власть называлась, правда, только на словах, как бы «рабоче-крестьянской». С рабочими проводились постоянные беседы и читки. Весной 1939 г. с курсантами-трактористами и с работающими на ремонте и в мастерской рабочими прошла читка доклада т.Сталина и материалов 18 съезда ВКП (б). Директор МТС т.Котков, учитывая печальный опыт своего предшественника, обвиненного в троцкизме, корреспонденту районной газеты сказал громкие и высокопарные слова : «Доклад товарища Сталина я 2 раза слушал по радио и раз читал, когда пришли газеты. В докладе т.Сталина даны руководящие указания в работе. Они вооружают меня, показывают замечательные перспективы». Вот, мол, смотрите, какой я верный сталинский сокол. Сазанов опубликовал эти слова в районной газете.

   1 марта 1939 г. в МТС прошло траурное собрание по поводу смерти Н.К.Крупской, на котором присутствовало около 100 человек. На собрании выступил т.Шамов, который говорил, что «смерть Надежды Константиновны Крупской является тяжелой утратой для партии и всего советского народа».  14 марта 1940 г. состоялся митинг рабочих и служащих Лажской МТС по поводу заключения мирного договора с Финляндией и окончанием войны. Присутствовало около 110 человек. Как писала газета, участники митинга горячо одобрили мудрую политику советского правительства и мирный договор, а также постановили к 27 марта закончить ремонт тракторов, следуя призыву Молотова честно трудиться на своих постах.

 3 апреля того же года на другом собрании МТС рабочими был заслушан текст доклада Молотова на Шестой сессии Верховного совета СССР о внешней политике правительства., благодаря которой «вновь провалились антисоветские планы поджигателей войны». Как ни смешно звучит, поджигателем войны как раз являлось советское правительство, о чем, конечно не могли знать лажские трактористы. Доклад Молотова был зачитан т.Поповым, после которого с речами выступило несколько рабочих. Механик Седельников сказал речь, близкую к работе :

- Мы будем крепить силу и экономическую мощь нашего государства лучшей работой. К маю мы должны закончить ремонт комбайнов и в ближайшее время – ремонт прицепных машин.

Также он призвал всех работать на ремонте так же успешно, как комбайнер Попов.

  Другой крупной организацией в Лажском сельсовете являлось сельпо, занимавшееся кооперативной торговлей, сеть магазинов, которого была раскидана по многим деревням, но торговля в те годы была поставлена очень неважно, так же как и многие магазины и их продавцы (чаще всего, мужики) заставляли желать лучшего. 1 февраля 1940 г. в с.Лаж состоялась чрезвычайная конференция уполномоченных членов-пайщиков сельпо, на которой присутствовало 80 человек. Конференция заслушала отчет председателя Лажского сельпо Ф.К.Панова о работе сельпо за 1939 г. Вскрылись многие недостатки в его работе. Выступавшие в пух и прах подвергли критике работу сельпо. Например, председатель Панов за пошивку пальто мастеру Акулову отдал мануфактурой на 136 р., а, кроме того, пользуясь служебным положением кассира, он без учета брал кооперативные деньги для личных потребностей. Чтобы замаскировать хищение, Панов, принимая деньги от магазинов, не приходовал их по массе. Незаконно взял из кассы сельпо 1449 рублей и член правления Банников. Кроме того, не соблюдалась финансово-сметная дисциплина, мало привлекалось товаров местной промышленности, не велась никакая работа среди продавцов. Поэтому в 1939 г. произошло 35 случаев растрат и недостач. После конференции Панов и Банников были выведены из состава сельпо, как не оправдавшие доверия. Вместо них в состав правления тайным голосованием были доизбраны новые члены – инструктор райпотребсоюза И.Г. Усатов и бывший председатель колхоза «Искра» Ф.П.Игнатов. Усатов и Игнатов вскоре заняли в сельпо руководящие должности, но, как оказалось, и они не смогли справиться с работой. В 1941 г. по адресу Лажского сельпо вышла разгромная статья в газете «Вперед», написанная ревизором облпотребсоюза Князевым :

 «Как же работники сельпо выполняют свои обязательства ? Как показала проверка, слова с делом далеко разошлись. Все магазины продолжают работать устаревшими методами. Плана-графика ни одно предприятие не имеет. В магазинах по-прежнему грязь, бескультурье, создающие обстановку порчи товара.

 В центральном магазине (продавец Чукавин) на полу развалены коробки кофе, в беспорядке сложены валенки, под прилавком среди хлама, грязи и пыли лежат пуговицы, шнурки, ножи. Они пылятся, ржавеют и приходят в негодность. В продажу допускаются неполноценные товары : разбитая гитара, подержанный детский велосипед, продырявленная кушетка. При выездах в колхозы Чукавин вешает товары на неклейменых весах, одна скалка которых тяжелее другой на 10 грамм.

  В Посенурском отделении (продавец Путинцев), кроме пыли и грязи, магазин недопустимо захламлен. Под прилавком в беспорядке сложена шерсть, конские хвосты, яйца, а среди них – сахарный песок. Пол завален окурками, плевками. В подсобном складочном помещении беспорядочно хранятся кожи, шерсть, кость, металлолом и тут же крупа. Яма под полом, наполненная водой, издает зловоние и сильно влияет на качество товаров.

 Спрос покупателей полностью не удовлетворяется. Во всех магазинах уже давно не производится торговля солью, вином, колесной мазью, шорными издельями. В Посенуре даже нет спичек.

 Из-за отсутствия достаточного ассортимента необходимых товаров скрывается план обслуживания весеннего сева.  Один только центральный магазин сорвал выезд с товаром в 6 колхозов.

 Прекрасно понимая политическое значение снабжения учащихся стабильными учебниками и получив задание на 5 тыс. экземпляров, председатель правления Усатов и его заместитель Игнатов не организовали скупку и продажу подержанных учебников, пустили это важное мероприятие на самотек…»

 Неизвестно повлияла ли эта статья, на работу лажской торговли, но недостатки в ней были и в течение остального довоенного времени. К примеру, во время строительства трассы Лебяжье-Лаж, за 10 дней кооперация совершила только 1 выезд да и то только для продажи махорки, которая продавалась почему-то  не для всех. В июне месяце правление колхоза им.Калинина Лажского сельсовета послало Я.К.Быкова в г.Яранск продавать колхозную муку. Быков отчитался перед колхозом о продажи муки на 4 р.50 коп., за пуд ниже, чем он на самом деле продавал. Позднее он признался, что присвоил 50 р. себе. Но и здесь, оказалось, соврал, прибарахлил денег себе  больше. Про этот поступок Быкова, было написано на стенной газете, а потом с него взыскали похищенные средства. Лебяжская газета писала об этом инциденте в роковой день 22 июня.

  Кроме МТС и сельпо, большую роль в общественно-политической жизни Лажской глубинки играла школа, которая с 1935 г. стала семилетней. В 1992 г. на страницах лебяжской газеты «Знамя октября» бывший учитель Лажской школы М.Крупин, вспоминал о своей учебе в этой школе в предвоенные годы, которую закончил в 1941 г. :  «В Лажскую школу крестьянской молодежи я поступил осенью 1935 года в пятый класс. Директором был Сергей Ильич Усков. Он пользовался большим авторитетом среди всех людей села, любили его и мы, ученики. Сергей Ильич выделялся из всех учителей большой аккуратностью, вежливостью и веселым характером. Его уроки мы просто-таки ждали.

 Классным руководителем два года был Евгений Дмитриевич Колесников. Он вел биологию. Русский язык и литературу преподавала завуч школы Елизавета Михайловна Сабараева, учительница знающая, строгая, но справедливая. Она заложила учащимся хорошие знания по данным предметам. Муж ее, Михаил Митрофанович Гужавин, преподавал математику, отличался большой требовательностью и четкостью изложения материала, ученики его уважали.  Вообще дисциплина на уроках была хорошая почти у всех учителей.

 В этом же 1935 году в школе открыли 8й класс. Школа стала средней. Все классы, кроме восьмого, были параллельными, с наполняемостью от 30 до 40 человек. Классные комнаты размещались в разных помещениях : в сельском клубе, библиотеке, больнице (в бывшем хирургическом корпусе были 4 класса и учительская). Основным зданием было двухэтажное, где и сейчас занимаются начальные классы.

 Общежития для учащихся размещались в этих же помещениях, принимали в них очень немногих. Никакого питания организовано не было. Поэтому большинство учащихся проживало на частных квартирах в с.Лаж и в деревне Рычковщине, питалось принесенным из дома. Ни о каких санитарных и бытовых условиях не было и речи, но у большинства ребят было большое стремление к занятиям.

 Учителя преимущественно жили в частных домах, учительских квартир явно не хватало. Авторитет учителя был высок и среди учащихся, и среди населения. Объяснялось это, по моему тем, что учитель выделялся среди окружающихся знаниями, общей культурой, образом жизни. Немногие из них занимались личным хозяйством, имели возможность много читать, работать над собой.

 В нашей школе учились ребята из Индыгойки, Зыкова, Зайчиков, Абатырцев, из Марийской республики. В субботу и понедельник ученики ходили домой за 15-20 километров. Никакого транспорта не было. Иногда родители встречали и провожали детей на лошади, но это было далеко не каждую неделю. Обычно ученики с книгами, продуктами питания шли пешком.

 Большинство школьников одевалось бедно, обувались осенью и весной обычно в лапти, зимой – в валенки. Одежда и обувь были домашнего производства. Объяснялось это бедностью родителей и ограниченностью товаров в сельских магазинах. Очень мало учащихся имели портфели для книг и тетрадей. Носили их обычно в холщовых сумках, книг и тетрадей также не хватало.

 … Большинство своих учителей я помню до сих пор. Это учитель математики и наш классный руководитель в 7 классе Василий Кузьмич Заболотских, географ Нина Григорьевна, литератор Антонина Петровна. Обо всех учителях у меня только хорошие воспоминания. Но с особым уважением вспоминаю учителя немецкого языка Аркадия Михайловича Пономарева и учителя физики Сергея Петровича Куклина – нашего классного руководителя с 8го по 10й класс. Они никогда не грубили, всегда были доброжелательными. Позднее, работая учителем, классным руководителем, директором школы, я стремился подражать своим бывшим учителям. Они навсегда остались в моей памяти примером добродетели и трудолюбия».

   Дополняя эти воспоминания, можно добавить, что в 1939 г. учительница-комсомолка Елизавета Михайловна Сабараева была выдвинута колхозниками колхоза им.Жданова в депутаты районного Совета депутатов трудящихся.

   В 1940 г. ученик 10 класса Иван Панов писал о том, как проводилась в Лажской школе военно-физическая подготовка. Надо сказать, подготовка была очень серьезная. При школе был кружок осоавиахима, учивший юношей стрельбе из винтовок, а в 1941 г. организоваался кружок гранатометчиков, к которому учащиеся юноши отнеслись с большим интересом. Кроме того, при школе проводились регулярно военно-тактические игры. Все эти навыки, полученные юношами в школе, впоследствии хорошо пригодились им в годы войны. Итак, Иван Панов рассказывал : «Военно-физкультурная работа в нашей Лажской школе ведется под руководством военрука И.И.Богатырева. Ученики 5-10 классов готовятся к сдаче норм. Занятия идут регулярно. Руководители кружков в каждом классе назначены осоавиахимовской организацией. Создана комиссия по принятию норм ПВХО.

     Началась подготовка к лыжным соревнованиям. Лыжники тренируются ежедневно. В ближайшие дни будет военно-тактическая игра всех учащихся средней школы. В организации учебы военруку хорошо помогают ученики – председатель учкома Зыков Георгий, председатель осоавиахимовской организации Пономарев Михаил и другие».

   За успеваемостью учащихся строго следили и даже в районной газете можно найти несколько заметок на эту тему. В наше время трудно представить, чтобы о плохих учениках писали в газете, а тогда писали. Прорабатывали, как и всех «отстающих».

В 1939 г. М.Богатырев писал : «В 6-х классах Лажской средней  школы ученики Богатырев Борис, Шестаков Иван, Крупин Николай, Кузнецов Илья и др. учатся плохо. Домашние задания они не выполняют, и неудивительно, что у них за третью четверть имелось по 6-7 плохих отметок. Отставание необходимо ликвидировать».

 В том же году некто Кузнецов писал о другом нерадивом ученике : «Ученик 8 «А» класса Лажской средней школы Комлев Н.А. в первой четверти был отличником. Во второй четверти отметки он снизил, стал учиться на хорошо. В третьей четверти Комлев скатился еще ниже, а в последней четверти получил даже несколько плохих отметок. В чем причина ? В последнее время Комлев ходил в школу через 5-10 дней ; день-два учится, да 5-10 пропускает. Дирекция школы не поддержала Комлева своевременно, не принимала никаких мер, чтобы он учился по-настоящему, а не скатывался вниз».

 В старших классах, среди комсомольцев, дисциплина стояла на более высоком уровне. Здесь за успеваемостью и дисциплиной друг друга учащиеся следили сами. Многие давали обязательства по выполнению определенных общественных заданий. В 1939 г. ученик Лажской школы М.П.Богатырев на комсомольском собрании взял на себя обязательство в период весеннего сева провести в колхозах 5 громких читок и помочь в выпуске 3 номеров стенных газет. Свое обязательство юноша с честью выполнил и писал об этом в газету «Вперед» : в колхозе им.Сталина он провел 3 читки, в колхозе им. Седьмого съезда – две.

  7 октября 1940 г. в Лажской школе состоялось общее комсомольское собрание, на котором обсуждались не только вопросы успеваемости комсомольцев, но и собеседования по «Краткому курсу истории ВКП(б)». На собрании выступили комсомольцы-учащиеся 9-10 классов Смышляев Александр, Лаптев Степан, Кузнецов Иван и другие. Юноши взяли на себя обязательства придти к концу четверти со стопроцентной успеваемостью, тщательно изучить «Краткий курс истории ВКП (б)» и к новой годовщине Октябрьской революции подготовить определенное число значкистов ГСО и ПВХО. Нисколько можно не сомневаться, что все эти обязательства комсомольцы выполнили.

  Кроме упомянутых кружков с военным уклоном, при школе также действовали хоровой кружок и кружок СВБ. Последний возник не случайно – в разгаре стояла борьба с «религиозными пережитками». Активными членами кружка СВБ были ученики Роженцов и Тяжельников, делавшие доклады на антирелигиозные темы.

  В школе проводились митинги и праздничные вечера. В школе учащиеся проходили идеологическую обработку. Им внушали сызмальства руководящую роль коммунистической партии и т.Сталина. Так, 10 марта 1939 г. в школе прошел вечер, посвященный 18 партсъезду, на котором были премированы лучшие ученики. 23 марта в шестых классах школы прошел пионерский сбор, на которых обсуждался отчетный доклад т.Сталина на 18м съезде партии. Рассказывал ребятам об этом докладе секретарь комсомольской организации т.Тяжельников.

  Кроме работы школы в селе, по сельсовету продолжалась ликвидация неграмотности. К каждому колхозу прикреплялся учитель или счетовод, отвечавшие за ликбез. К  колхозу имени 7го съезда советов были прикреплены учитель Лажской средней школы В.К.Заболотских и счетовод Н.Н.Богатырев, но, как писала районная газета в 1939 г., эти ликвидаторы не провели с колхозниками ни одного занятия. В том же году на общем собрании колхозников руководителем ликбеза была избрана А.П.Богатырева, но она также не оправдала их доверия и не выпустила ни 1 ученика.

   В предвоенные годы в Лажу бурлит культурная жизнь. Работают клуб, библиотека, вещает радио. В тихую сельскую жизнь вошли кино и спорт. Колхозники с нетерпением ждали приезда каждого нового фильма. В предвоенное время в деревнях по расписанию, кино демонстрировалось 2 раза в месяц. Случались и перебои, поскольку кино привозилось из области, а дороги, особенно в зимне-весенний период были в Лебяжском районе не всегда хорошие. В январе 1939 г. обиженные колхозники Гаврюшатского сельсовета писали в газету, что у них кино уже не было 3 месяца. В мае о том же писал колхозник из колхоза им.Седьмого съезда М.Богатырев, что у них не было кино более 2 месяцев и заведующий облкиносети т.Ануфриев видно забыл о них.

 В 1930-е в сельскую жизнь вошло такое явление как спорт, который, как известно, стал пропагандироваться в то время  на государственном уровне. Не обошло увлечение спортом и с.Лаж. В июле 1939 г. в Лебяжье состоялась игра по волейболу между командами сборных Лебяжья, Лажа и средней школы. Соревнование закончилось со счетом 2 : 0 в пользу Лебяжья, а между командами средней школы и Лажской сборной со счетом 2 : 0 в пользу Лажа. К сожалению, лебяжская газета, писавшая об этом матче, не указывала, кем именно были укомплектованы сборные, очевидно, рабочими МТС.

  Продолжалась культурная работа Лажского клуба. 21 января драматический кружок Лажского клуба поставил в Лебяжье пьесу А.Паврозова «Моя мать». Пьеса рассказывала о любви советских людей к своей социалистической родине и их ненависти к «врагам народа». Пьеска типично в духе времени. Выступали лажские артисты С.П.Куклин (руководитель кружка), А.М.Горева, Попова и Т.Глушкова, в основном уже не молодые люди, скорее всего, ровесники самого кружка, открывшегося в Лажу в годы Гражданской войны. Правда, сельские актеры не блистали талантом. Газета «Вперед» писала, что Попова и Глушкова сыграли неважно, не передав переживаний в своей роли. Даже когда у Поповой погиб муж героической смертью, она восприняла это спокойно, умер и Бог с ним. Остальные актеры сыграли неплохо, и постановка оставила хорошее впечатление у зрителей.

  Одним из распространенных явлений того времени становятся агитбригады, ездившие по деревням и колхозам. Агитбригады рассказывали о событиях в стране, восхваляя ведущую роль коммунистической партии, зачитывали доклады съездов ВКП (б) и лекции. Позднее в арсенал их войдут и кинопостановки. В 1939 г. во многих колхозах зачитывался доклад Сталина с 18 съезда.

  В партийном архиве г.Кирова сохранились списки районные пропагандистов и агитаторов за различные годы. С 2 по 11 марта 1937 г. в Лебяжье проходили курсы агитаторов при РК ВКП(б), на которых участвовало 29 товарищей, ведущих агитационную работу в колхозах, предприятиях и учреждениях района. От Лажского сельсовета эти краткосрочные курсы окончили М.Ф.Синцов (член партии), А.С.Вараксина, Сидоркин от тракторной бригады МТС, и некоторые члены колхозов. Агитаторы были не обязательно партийные, но агитколлективы состояли при каждой первичной парторганизации. Всего в 1937 г. из 75 лебяжских агитаторов только 28 являлись членами ВКП(б).

  Одной из задач агитбригад была антирелигиозная пропаганда, но толку от нее было мало, поскольку крестьяне относились к этому равнодушно. Поэтому в борьбе с религией власть в те годы приступила к более решительным действиям, добившись в итоге закрытия практически всех православных храмов. Об этой сфере жизни в Лажской стороне еще будет рассказано подробно. Во многих клубах советской агитации не уделялось никакого внимания. Назначаемые на местах лекторы не хотели этим заниматься, особенно в плане антирелигиозных лекций. Гаврюшатский клуб, в который колхозники ходили особенно по вечерам, как писала газета «Вперед, не занимался пропагандой материалов 18 съезда ВКП (б), заведующий клубом Кузнецов не провел ни 1 беседы с ними.

   Репрессии предвоенной поры – уже редкое явление. Даже те, что были осуждены в 1937 г, освобождались. Угар от поисков «врагов народа» даже в НКВД прошел. К примеру, колхозник колхоза «Труженик» П.В.Колобов, живший в селе, был арестован 13 февраля 1938 г., спустя почти год осужден, 24 января 1939 г. на 2 года лишения свободы по статье 58-10. 14 декабря 1940 г. он освободился. С ним, видимо, по одному делу проходил колхозник того же колхоза Ф.Я.Плотников, арестованный 31 марта 1938 г. и осужденный на 2  года 24 января 1939 г.

  8 декабря 1937 г. был арестован лажский врач Дмитрий Павлович Левашов, уроженец Куженерского района Марийской АССР. Судим Кировским облсудом 24 января 1939 г. по той же статье также на 2 года. 9 декабря 1940 г. приговор был отменен. За что сидел человек ? От необоснованной репрессии остались обиды и незаживаемые раны на всю жизнь. декабря 1940 г. п24 января 1939 г. по той же статье также на 2 года. ого района Марийской АССРена очень неважно, так же как и

   В общественной жизни Лажа продолжали идти  стройной чередой  митинги и выборы органов власти. Интересно, что выборы в то время, в отличие от дня сегодняшнего, проходили очень добросовестно, и явка избирателей практически всегда была стопроцентной. Выборы для избирателей были делом новым и интересным, да и сами по себе обставлены они были, как уже говорилось, как праздник. Как же на такие приятные выборы не сходить ? В 1939 г. В.Шамов в районной газете писал о том, как проходили выборы в с.Лаж, в сельский совет депутатов трудящихся. Уже к 6 часам утра в месте голосования дружно собирались все избиратели, и начиналось голосование. Первой проголосовала заведующая аптекой Пономарева Мария Андреевна. После голосования избиратели заходили в столовую и буфет, покупали детям гостинцы, слушали гармошку и патефон, читали газеты и журналы. Уже к часу дня голосование практически закончилось. На Лажском избирательном участке проголосовало 895 человек, что составило 85 %. По подведении итогов выборов, явка оказалась почти  стопроцентной. Например, в Лажском сельском совете из 1045 избирателей голосовало 1043. Из них за кандидата блока коммунистов и беспартийных голосовало 1029, остальные вычеркнули фамилии. В Гаврюшатском сельском Совете из 430 избирателей проголосовало все 430. Из них за кандидатов блока коммунистов и беспартийных голосовало 427, а в трех бюллетенях вычеркнули фамилии кандидатов.

   А вот митинги интересом у рядовых тружеников не пользовались. На них ходить слушать пустую болтовню очередного заезжего агитатора находилось мало желающих. Ходила на них в основном узкая часть населения, интеллигенция и рабочие МТС, более близкие к идеологии.  Весной 1941 г. в с.Лаж состоялся последний предвоенный первомай. В селе прошло собрание колхозников, интеллигенции и рабочих МТС, всего числом 150. Как видно, остальные не проявляли особого интереса к большевисткому празднику. Во всех остальных сельсоветах прошли заседания правлений с представителями от колхозов и интеллигенции. Колхозников на них, по всей видимости, тоже было меньшинство. Впереди оставались последние мирные дни.

 

                                    14. Как закрывали Троицкую церковь

 

    Важнейшей частью социалистических преобразований с первых дней советской властью стала т.н. культурная революция. Точнее говоря, культурная революция в деревне, ведь город в ней не нуждался. Конечно, в деревне и до революции были свои очаги культуры  – школы, библиотеки, общества трезвости. Наконец, каждая церковь своим пышным убранством собой заменяла и музей, и концертный зал, и художественную галерею. Все дело заключалось в пассивности крестьян к культуре. Если и были школы, они туда учиться не хотели идти, были библиотеки – не ходили, потому что не умели читать, были общества трезвости – ходили туда водку хлестать. Это потом, на страницах советских газет они начнут писать, какой был плохой царский строй, мы де не смогли даже грамоте выучиться. Поэтому советская власть начала не только в деревне внедрять культуру, но внедрять ее насильно, иначе бы, как и при прежнем режиме, толку не вышло. Возникли курсы ликбезов, различные клубы и драмкружки, служащие которых работали не добровольно, а по принуждению, по разнорядке. За их работу они отвечали головой. По такому же принуждению начали гонять на курсы ликбеза и на разные представления деревенских жителей. За их непосещение грозили разными карами. Главное правило советского строя гласило : не хочешь – заставим, не умеешь – научим!

  Одной из главных задач культурной революции стала борьба с религией, искоренить напрочь «религиозные предрассудки» в глазах людей и заставить их служить и поклоняться  новому идолу – советской власти. Спланированная антирелигиозная работа, в форме лекций и драматических представлений, возникла в 1920-е годы. Занималась ею в основном комсомольская молодежь. В Кокшинской волости факты безбожия имели только частные единичные случаи. Так, в 1923 г. Лажский кооператив взял шефство над избой-читальней и выписал журнал «Безбожник». В 1924 г.местные бабы-делегатки, вернувшись с очередного партийного съезда, где им хорошо промыли мозги, по приезду в родные деревни, перестали ходить в церковь и водить туда детей, а крестьянка Губина отказалась от крещения родного чада. Уездная газета не преминула написать о таком «прогрессе» в сознании деревенских женщин.

   В 1927 г. в самой Лажской церкви, на Пасху, имел случай хулиганства молодежи. Сводка ОГПУ за 23 апреля-10 мая 1927 года сообщала: «В ночь на 24 апреля в Лажской церкви Кокшинской волости Уржумского уезда среди граждан, пришедших молиться по случаю праздника Пасхи, было на 80 процентов крестьянской молодёжи, которая проводила время в бесцельном хождении по Церкви, в сидении и частных разговорах. Церковный староста и попечители кричали на молодёжь: «Чего вы, мол, там галдите, не ходить по церкви и заниматься разговорами пришли, а молиться, так и молитесь, слышите: идёт богослужение». А молодёжь им из разных углов отвечала: «Если хотите молиться, так и молитесь». Во время заутрени поп обратился к присутствующим с возгласом: «Христос воскресе!» В ответ ему было несколько старческих голосов: «Воистину воскресе!» А со стороны молодёжи было слышно: «Под суд Христа, если он в провесе!»

   Это единичные случаи безбожия в Кокшинской волости, и зачастую все было напротив. Лекторы, назначаемые на антирелигиозную работу, в основном от нее отказывались, понимая ее абсурдность и даже продолжали ходить в церковь. В  1923 году в с.Лаж на Пасху от участия в антирелигиозном спектакле отказались почти все члены политико-просветительского кружка и во время утрени пели на клиросе церкви  вместе с уполномоченным УОНО. Про работников политпросвета вообще отмечалось, что они не ведут никакой антирелигиозной работы, а наоборот ходят в церковь и поют на клиросе.

  К концу 1920-х годов антирелигиозная работа в Уржумском уезде затухла совсем за непопулярностью, несмотря даже на состоявшийся первый уездный съезд безбожников 1928 г. После его проведения борьба с религией и вовсе приказала долго жить.

 Новый этап борьбы с «религиозными пережитками» начал свой отсчет во время коллективизации. Уже в первый год существования Лебяжского района, его руководители решили закрыть ряд церквей, под разными предлогами.  Эта работа шла в одной логической  связке вместе с коллективизацией и раскулачиванием. Под эту раздачу попала и Лажская церковь. 29 января 1930 г. районные руководители, заслушав материал, собранный о закрытии церкви, постановили, что «собранных материалов по делу закрытия означенной церкви согласно инструкции  НКВД от 1.10.29 № 328 вполне достаточно, а поэтому закрытие означенной церкви признать необходимым и просьбу граждан удовлетворить». Причиной закрытия храма было и якобы «полное отсутствие в Лебяжском районе школы повышенного типа, из-за отсутствия здания» и, значит, церковь следовало отдать под школу крестьянской молодежи. Об утверждении просили Окрисполком, но тот эту глупость не утвердил, как не утвердил постановления о закрытии и других церквей района. В области понимали, что таким способом районные начальнички просто рвали и метали, стараясь выслужиться любыми способами. Лажская церковь получила отсрочку на последние 8 лет.

  В 1930-е годы на безбожном фронте возникло новое явление – Союз воинственных безбожников, вскоре вобравший в себя тысячи членов по всей стране. В Лебяжском районе оргбюро СВБ появилось в марте 1936 г. Работа Союза уже была более целесообразной, осуществлявшаяся из единого центра, но также ограничивалась в основном изданием журнала и чтением лекций. На местах, судя по архивным документам, эта работа велась спустя рукава или вообще не велась. Лекторы не хотели читать нелепые для людей лекции. За халатную работу они получали взыскания, но продолжали осуществлять антирелигиозную работу тяп-ляп. Вообщем, антирелигиозная работа за 20 лет советской власти показала свою полную несостоятельность. Изжить религию с помощью культуры не получилось. Здесь коммунисты расшибли себе лоб. Поэтому уже середины 1930-х годов в плане борьбы с религией стали популярны совсем другие методы – доносы, аресты, угрозы, подлоги, закрытие церкви обманом. Эти меры были более действенны, и уже к началу войны в стране закрылись практически все действовавшие храмы. В Кировской области эта работа прошла успешно за три года, с 1937 по 1939 гг. К началу войны Кировская епархия, еще благополучно существовавшая в 1937 г., была уничтожена напрочь. По всей области остались действовавшими считанные единичные храмы из тех 600, действовавших до 1917 года.

  В Лебяжском районе первый успешный опыт по закрытию церкви районные власти провели в 1934 г. в Лебяжье. Здесь весной 1934 г. сгорела школа, и  райцентр срочно нуждался в новом школьном здании. Под этим предлогом коммунисты и учителя провели большую кампанию о передачи церкви под школу. Многие колхозники высказались за закрытие церкви, понимая необходимость школы. Церковь была закрыта, но школа там … не появилась. Классы разместились в разных приспособленных зданиях. В закрытой церкви, по воспоминаниям старожилов, размещался спортзал да и то недолго. А затем туда въехал клуб, второй этаж храма превратили в зерносклад. Так сотни верующих оказались попросту обманутыми, лишившись своей красавицы-церкви. Первый удачный опыт районным и сельским властям понравился. В 1935 году таким же макаром была закрыта церковь в с.Окунево, началась работа по закрытиям церквей в других сельсоветах, в ход пошли угрозы, доносы…

  Уже в том же 1935 г., 29 декабря, состоялось заседание Лажского сельсовета, на котором было принято решение ходатайствовать о закрытии церкви в селе, чтобы ее, якобы, передать под клуб. Верующие узнали об этом и, пока сельсоветчики отмечали новый год, не теряя времени отправили заявление-жалобу в Кировский крайисполком, в Комиссию по делам культов. Председатель церковного совета Анна Кузьмовна Конышева 1 января 1936 г. сообщала :

«Церковно-приходской совет церкви с.Лажа осведомляется, что Лажский сельский совет в своем пленарном заседании 29 декабря 1935 г. постановил ходатайствовать о закрытии Лажского храма для использования помещения храма под клуб. Приходской совет просит кировскую комиссию обратить внимание на то, что Лажский храм обслуживает религиозные нужды верующих не только живущих на территории Лажского сельского совета, но и верующих 38 селений Комлевского, Лаптевского, Чагинского, Абатырского, Гаврюшатского, Камене-Матушканского и 9 селений Р.А.О. Сернурского кантона и что верующие означенных селений своего согласия на закрытие храма не выразили.   Церковно-приходской совет имеет подписи 2200 верующих граждан, для которых храм нужен. С закрытием Лажского храма удовлетворение религиозных потребностей верующих крайне затрудняется, т.к. ближайший открытый храм находится не ближе 15-20 верст.

 Лажский сельсовет в настоящем случае опирается главным образом на массу курсантов и учащихся школы, которые к числу прихожан Лажского храма не принадлежат. Посему

  церковно-приходской совет просит кировскую комиссию ходатайство Лажского сельсовета отменить».

  27 января председателю Лебяжского райисполкома Ванееву пришла депеша от секретаря крайисполкома Пижина, вопрошавшего, что за дела у вас творятся с Лажской церковью, и просившего выслать весь материал о ее закрытии а сам храм пока оставить в пользовании верующих, до решения его участи в Президиуме Крайисполкома. Жалоба самих верующих и что они остаются без церкви, областные власти мало волновало. Волновало их то, что лишь бы закрытие церкви прошло законно, а то не сносить всем головы.

 31 февраля 1936 г. Ванеев докладывал Пижину, что «пленум Лажского сельского совета действительно вынес решение провести массовую работу по закрытию церкви в с.Лажу и начал вести эту работу в колхозах… Церковь находится в их пользовании, церковные обряды происходят. Материал еще не собран, поэтому послать в Крайисполком нечего. Правила по закрытию церкви Лебяжскому РИКу известны, т.к. в 1935 г. закрыто 2 церкви, которые утверждены Крайисполкомом и ВЦИК».

 Сам Пижин 10 марта 1936 г. докладывал в Комиссию по вопросам культа ЦИК СССР  при том же Крайисполкоме : «Решения о закрытия Лажской церкви нет. Сельский совет ведет массовую работу за закрытие ее, что и послужило основанием церковному совету дать Вам телеграмму. Церковь находилась и находится в пользовании верующих». Вообщем, дело это пока замяли, и Лажская церковь получила передышку от нападок власти еще на 2 года.

  Сохранилось немного сведений о том, кто служил в Лажской церкви в эти последние годы. По документальным данным за 1937 г., в церкви служило 2 священника и диакон. В 1939 г., перед закрытием, в храме служило 5 «служителей культа». Известно, что в Лажской церкви служил священник-обновленец Борис Николаевич Зубарев. О жизни его известно немного. Родился батюшка в 1896 г. в с.Казанское Уржумское уезда в семье замечательного диакона Николая Зубарева. Практически все дети батюшки стали священнослужителями. Выбрали для себя этот путь и братья Михаил и Борис. В советское время пути братьев разошлись, разделенные обновленческим расколом, но оба закончили свою жизнь одинаково трагически. В 1930 г. был расстрелян как священник с.Лопьял Уржумского уезда и тихоновец о.Михаил Зубарев. Ретивые следователи пришили  священнику заговор против советской власти в составе организованной группы и во время обыска нашли даже, якобы, скрытое оружие.

   В 1935 г. из мрака неизвестности появилась таинственная фигура о.Бориса Зубарева. Батюшка служил тогда в с.Окунево и писал заявление на свое притеснение со стороны сельсовета. Приход был обновленческий, его посещал в 1933 г. даже уржумский обновленческий епископ. В том же 1935 г. церковь в Окунево была закрыта. О.Борис перебрался в соседнее с.Лаж, в храме которого служил около 2 лет.

   В 1937 г. в «докладной записке к пленуму обкома ВКП (б)  от инструктора отдела партийной пропаганды и агитации Козырева» сообщалось о религиозной жизни в Лажском приходе :

   «Попы Лажской церкви кроме литературы на русском языке выписывают газеты на иностранных языках. Попы и церковники всеми способами и методами стараются проводить влияние церкви в среду трудящихся….

   В Лаптевском сельсовете (Березниковская церковь) есть мельница и заведующий этой мельницей был бывший дьяк, который очень «любезно» встречал и провожал каждого колхозника. С работы снят по решению общего собрания колхозников.

   В колхозе «Согласие» попами был поставлен бригадир «изот», сын попа, который одновременно работал и в колхозе,  и в церкви. Он намеренно снижал нормы выработки и повышал расценки. В настоящее время разоблачен и снят с работы бригадира».

  Дополнял эти сведения отчет о работе Кировского областного оргбюро СВБ за тот же год : «В Лаптевском сельском совете д.Березино в колхозе 7 хозяйств исключительно старообрядческие. До 1937 г. председателем работал диакон, который шел всегда в прорыве».

 В том же 1937 году в такой же докладной записке некто Брагин сообщал : « В колхозе «День урожая» Лаптевского сельского совета большое количество молящихся, но никакой работы с молящимися нет. Ребята школьники  все ходят с крестами… Учителя спокойно смотрят на то, что ребята ходят с крестиками, поют в церкви, читают религиозные книги у себя на дому».

  Дело антирелигиозной работы было поставлено на юге Лебяжского района крайне плохо. Никто не хотел заниматься ею. Вот что сообщал о ее состоянии т.Брагин : «В Лаптевском сельском совете чтецы были подобраны к весенней посевной кампании. За все это время чтецов ни разу не собирали ни разу не беседовали с ними. Председатель Лаптевского сельского совета Мошкин, член ВКП (б) затерял список этих чтецов и ни разу не мог вспомнить, кто является чтецом в колхозах. Со времени весенне-посевной кампании он мог бы каждого знать в лицо, однако после выделения чтецов  о них забыли. После долгих поисков нашли черновик списков чтецов. По списку значилось чтецов 8 человек. Мною было назначено инструктивное совещание чтецов, из 8 на совещание явилось 4 человека. На этом совещании чтец Мошкин из колхоза «Красная заря» заявил, что он не знал, что он является чтецом. Выяснилось, что газет Мошкин не читает, не провел ни 1 читки в колхозах, газеты сам не выписывает, изредка просматривает в правлении колхоза районную газету «Вперед». Чтец Лаптев из колхоза «Трудовик» знал, что чтец, за все время (с апреля по август) по его словам прочел колхозникам 2 статьи из районной газеты «Вперед». На вопрос, о чем были эти статьи, он сказал, что не помнит.

 Чтец Гусев из колхоза «Искра» выдвинут чтецом не парторганизацией, а был избран чтецом на собрании колхоза, однако на своем совещании он заявил, чо о своем выделении чтецом он слышит впервые.

 Когда я стал говорить о необходимости чтения и разъяснения антирелигиозных статей, я спросил чтецов, веруют ли они в Бога. Гусев заявил, что не верит. Этот грамотный пожилой колхозник участник Гражданской войны. Лаптев после колебаний тоже ответил, что не верит в Бога. Мошкин же паренек 17 лет твердо заявил, что в Бога он верит. Мною было предложено немедленно освободить Мошкина от обязанностей чтеца. Кроме этого, в старообрядческой деревне Березове чтецами была выдвинута ученица 8 класса Лажской школы. Родители ее староверы держат выделенного чтеца в крепком повиновении, является следовательно не самостоятельным человеком. Она не может вести работу,  в особенности не может быть антирелигиозником. Этот чтец мною освобожден и замене учительницей.

  Такое положение с чтецами не только  в Лаптевском сельском  совете, оно такое же и в других сельских советах. Так, например, парторг Посенурской кандидатской группы Гирев не знает чтецов в Посенурском сельском совете, не знает их и председатель сельского совета кандидат в члены партии Печенкин. С апреля их не созывали и не инструктировали, пытались созвать 14 августа, но они не явились. Чтецы фактически растеряны. В Шестаковском сельском совете председатель сельского совета Плотников кандидат в члены  ВКП(б)  тоже не знает чтецов и также не разу не собирал их.

При подборе чтецов в этих сельсоветах руководствовались одним – грамотные или неграмотные. Считают, что одной грамотности достаточно, чтобы быть чтецом. В результате люди верующие в Бога оказались чтецами…»

  Вообщем, от одной антирелигиозной агитации было мало проку, и борцы с «религиозным дурманом» пускали в ход более надежные средства.  9 декабря 1937 г. лажский священник Зубарев был осужден особой тройкой при УНКВД Кировской области по ст.58 п.10 и приговорен к высшей мере. Расстреляли батюшку 3 апреля 1938 г. Возможно, похоронили его в Лажу. Жительница с.Окунево В.А.Багаева, 1925 г.р., учившаяся в это время в Лажской школе, как раз в эти годы стала свидетельницей похорон неизвестного священника в селе. Она вспоминала : «« В Лажу я помню служил черный поп, и потому я его боялась. Он умер прямо в Лажу. Волосы длинные, борода длинная, и все черное. Попадья у него все дома сидела. Не старый он еще был. А у нас школа от церкви была через дорогу, и мы убежали смотреть как попа хоронят. Съехались священники, все в ризах. Отпевали его в церкви, хороняли как людей хоронят, в церковной ограде. Ограда церковная большая была. Там каменные плиты, потом все убрали. Нам за это потом в школе снизили дисциплину. Было это осенью, мы были в платьях».

  Неизвестно, кто служил в Троицкой церкви после о.Бориса. Известно, что в селе еще жил пожилой священник о.Николай Овчинников, но он уже не служил. В 1930 г. Нолинская газета «Новая деревня» сообщала, что священник сЛаж о.Николай Овчинников вышел из духовного звания со всем семейством. После этого старому священнику пришлось жить исключительно на подаяния верующих до своей кончины в 1943 г. Похоронили его на приходском кладбище.

   Лажская церковь дала духовную путевку в жизнь еще одному священнослужителю, которому уже не пришлось послужить в ее стенах. Речь идет о Новоселове Павле Федоровиче. Родился он в 1923 г. в д.Гари в обычной крестьянской семье, закончил советскую семилетку и никогда не помышлял, конечно, о том, чтобы стать священником, да еще в годы борьбы с религией, хотя, по некоторым данным, отец его был старостой в церкви. До войны Павел жил в хозяйстве отца, сначала в д.Гари, потом в с.Рожки Малмыжского района. Война и тяжелое ранение изменили все мировоззрение молодого человека. Вернувшись домой, Павел Федорович работает до 1957 г. бухгалтером и плотником в Рожкинском колхозе и все чаще приходит к осмыслению, почему он остался жить на земле, ради чего. Эти мысли приводят его в храм Божий. Павел становится служителем Божьим. В январе 1958 г. он рукополагается в сан диакона к церкви с.Аджим Малмыжского района, а в июле того же года – священником.

 Не забывал о.Павел посещать и родной Лаж. По всей видимости, там на кладбище покоились его родители. Земляки, зная о духовном служении Новоселова, просили его совершать поминовения и требы. Батюшка не отказывал. Старожил с.Лаж М.Пономарев так вспоминает об о.Павле, правда, неверно указывая имя и фамилию священника за давностью лет : «Отсюда родом был Геннадий Федорович Смышляев. Родители его кем-то в церкви прислуживали, и он выучился на попа, и часто сюда приезжал. Отца его звали Федор Иванович, а мать Устинья. Старый дом их, обычный, деревянный, стоял около больницы на горе. Мать их была обходительная очень женщина, чего испекет, силой даст. Оба они были уже в годах. Отец был среднего роста. Ребят они любили. Пробежишь когда мимо, они не накричат никогда. Не кричали никогда, а то есть же такие вредные старики. Умерли они после войны.

В мою бытность, когда я уже взрослым был, Геннадий Федорович выучился на попа и служил где-то в Уржуме. И вот, бывало, вырвется, приедет сюда, приходил на кладбище (где родители похоронены) в родительские дни и служил отпевания. На кладбище у его матери такой крест загнутый с божественной надписью. Он был уже тоже старичок, небольшого роста, коренастый, с черной, длинной бородой. Когда он приезжал сюда и служил на кладбище, председатель все бегал, гонял его. Он, Шиляев Николай Иванович, сначала здесь директором МТС работал, в 57-58 гг. сначала был зональным секретарем по Лажскому с/с, когда МТС здесь ликвидировалась, а потом стал председателем исполкома в Уржуме. И он все бегал, разгонял службы».

   В 1961 г., во время нового витка борьбы с религией,  священник Новоселов был снят с регистрации, т.е. лишен властью духовного служения, и его дальнейшая судьба покрыта мраком неизвестности.

    В конце 1938 г. Лажский сельсовет вновь поставил на повестку дня вопрос о закрытии церкви. Действующая церковь была местным коммунистам как бельмо на глазу. И они перешли к незаконным действиям. Победителей не судят! В то время была распространена такая практика закрытия церквей, когда собирались собрания верующих для решения каких-нибудь колхозных вопросов, а в конце под протоколом его все ставили свои подписи. Потом проходило другое собрание, например, с участием коммунистов или студентов, ставившее вопрос о закрытии церкви. Приговор одного собрания и подписи от другого ловким образом совмещались и отправлялись в Киров. Вот мол, смотрите верующие высказались за закрытие церкви! Обычно в центре проверки не проводили, верили партийным товарищам из района на слово, общее же дело делали. В с.Лаж такая афера прошла в ноябре 1938 г. В Лебяжье сельсоветчики сообщали, что «из числа прихожан Лажской церкви 987 высказалось на общих собраниях за закрытие церкви и передачу ее под школу 809 человек, что составляет 82 %». Вряд ли эти факты соответствовали истине.

  24 ноября 1938 г. состоялось заседание Президиума Лебяжского райисполкома, на котором заслушивали решение пленума Лажского сельсовета и протокола колхозов о закрытии Лажской церкви. Постановили ввиду вышеперечисленных цифр, «удовлетворить ходатайство граждан Лажского сельсовета, церковь закрыть и передать ее под школу», просить Президиум Облисполкома утвердить решение о закрытии церкви.

 2 декабря 1938 г. на дверях церкви было вывешено объявление следующего содержания : «Учитывая, что община верующих граждан Лажской церкви прекратила с октября 1938 г. отправление религиозных обрядов, а также в течение полутора годов не выплачивает налог со строений и идя на встречу гражданам Лажского сельсовета, которые своими решениями и подписями ходатайствует перед райисполкомом о передаче им здания церкви под культурное учреждение – школу, Лебяжский райисполком 24 ноября 1938 г. постановил : Лажскую церковь закрыть и здание передать президиумом Лажского сельсовета под школу».

 Верующие были до крайности поражены, читая эту наглую ложь на воротах любимой церкви. Молчать они не могли. 30 декабря председатель церковного совета Конышева написала заявление в комиссию по делам культов при Кировском облисполкоме, в котором сообщала, что отправление церковных обрядов в церкви не прекращалось ни на один день, все налоги община верующих выплачивала исправно и недоимок не имела, а, кроме того, «абсолютное большинство подписей о закрытии церкви собрано насильственными мерами и искусственно, т.к. в число граждан Лажского сельсовета служащие МТС, больницы, курсанты, учащие и учащиеся старших возрастов и вообще лица стоящие вне Лажской общины». То есть, все, что сообщалось в объявлении – наглая ложь. Конышева просила о лица верующих отменить постановление Лебяжского РИКа. Кроме того, ею была отправлена из Уржума, куда женщина не поленилась съездить, телеграмма во ВЦИК с просьбой оставить церковь верующим. Как там было принято в то время, телеграмму завернули обратно и без ответа выслали в Киров. Поэтому она сохранилась в архиве г.Кирова.

   3 декабря 1938 г. Кировский Облисполком прислал отношение в Лебяжье насчет Лажской церкви. Секретарь райисполкома Кузнецов 2 января 1939 г. в ответ с материалом по закрытию церкви прислал также план ее расположения и стоимость средств под переоборудование под классы школы. Вот, мол, смотрите какую мы здесь школу забабахаем. При этом, районные власти прекрасно понимали, что никакой школы в церкви после закрытия они не откроют да и нужды в новой школе в Лажу не было. А вот в Лажу, похоже, свято верили, что в церкви будет новая школа. 7 января 1939 г. председатель  Лажского сельсовета прислал в Лебяжье смету по переоборудованию церкви в школу, на 7 классов, учительскую, кладовую и комнату для техслужащей. Требовалось сложить печи, сделать настил потолка, переборку стен, поставить новые двери и оконные рамы, всего на 10 т.р.  Губа не дура…

  Прошение верующих в Облисполкоме проигнорировали, не было даже ответа. Предлог для закрытия церкви был более, чем удобный – новая школа. 16 января 1939 г. Лажская церковь была официально закрыта. В постановлении президиума Кировского областного исполнительного комитета № 100 звучала старая избитая ложь : «В виду того, что о закрытии церкви с.Лаж ходатайствует абсолютное большинство трудящихся (из 987 высказалось за закрытие 809). Руководствуясь ст. 36 постановления ВЦИК и СНК РСФСР о религиозных объединениях от 8 апреля 1929 г. договор, заключенный с общиной верующих на сдачу ей Лажской церкви расторгнуть и здание церкви передать в распоряжение райисполкома под культурные мероприятия».

   Вместо школы и культурных учреждений в закрытую церковь сначала въехал гараж МТС, а затем – склад заготзерно. По воспоминаниям старожилов, колесные трактора своими шипами совершенно раскурочили некогда великолепный пол церкви. Весь храм внутри был обезображен до невозможности. Как использовалось здание Лажской церкви и до какого состояния она была доведена спустя несколько лет, в 1944 г. сообщал в Киров секретарь Лебяжского исполкома Осетров : «Здание бывшей церкви в с.Лаж в течение 2 лет использовалось под складскими помещениями глубинного пункта заготзерно, внутренне оборудование церкви совершенно отсутствует, 1 часть здания разобрана до основания и помещение к использованию его для отправления религиозных обрядов совершенно не пригодно. В дальнейшем здание будет использоваться как глубинный склад пункта заготзерно и уже проведен ремонт на складах».

  Так сотни верующих оказались попросту обманутыми, как, впрочем, это происходило повсеместно. Главной задачей при закрытии церкви являлась ликвидация «очага дурмана», а что там будет потом в здании, это уже была второстепенная задача. И все же в годы войны, когда вновь стали открываться новые храмы, открылся храм в соседнем с.Байса, верующими бывшего Лажского прихода вновь овладела надежда на открытие своего храма. Возглавила борьбу за его открытие с властью вновь замечательная женщина Анна Кузьмовна Конышева, которую верующие опять сделали уполномоченной вновь созданной общины.

 В своем первом прошении в Верховный совет Кировской области, А.К.Конышева писала : «Церковь нашего смирения пригодна к богослужению, не найдется ли возможности разрешить богослужение в нашей церкви. Члены церковного совета готовы к принятию двадцатки в полном составе. Прихожан тысяча человек. Просим не замедлить с ответом».  Область не замедлила с ответом : церковь сильно разрушена и верующие могут посещать церковь в соседнем селе Байса. Параллельно там заинтересовались биографией самой уполномоченной. 26 июля 1944 г. секретарь Лебяжского исполкома Осетров сообщал о ней в Киров : «Гражданка Конышева Анна Кузьмовна уполномоченной группы верующих не является и авторитета среди среди населения и верующих не имеет, а о разрешении открыть церковь в с.Лаж действует она, Конышева по собственной инициативе». Скорее всего, эти слова не соответствовали действительности.

 Верующие же продолжали посылать еще несколько лет свои прошения в Кировский Облисполком, ходатайствуя об открытии церкви и утверждении двадцатки. В 1946 г. Анна Кузьмовна сообщала о состоянии церкви в с.Лаж : «В Лажской церкви внутри обивается штукатурка, раскрыли крышу и выбиты окна. Просим убедительно передать двадцатке верующих Лажской церкви дабы больше не нарушали, а теперь нужно заготовить материал для ремонта. В защиту церкви никто не защищает церковь, засыпают хлебом».  Облисполком также упорно отвечал на эти прошения отказом, а иногда и вовсе не отвечал.

 2 августа 1947 г. новая уполномоченная Лажской группы верующих Екатерина Трофимовна Окулова написала последнее прошение об открытии церкви, адресованное Уполномоченному Совета по делам Православной Церкви при СНК по Кировской области т.Новикову. Оно гласило : «Открывшаяся церковь в с.Байсе находится от нас в 20 км, а поэтому за дальностью расстояния не можем более удовлетворять все религиозные обряды нуждающихся прихожан нашей общины. Храм в с.Лаж частично изломан – на холодной церкви купол, теплый храм целый, в нем лежит зерно, вот мы его и хочем вас т.Новиков просить отдать нашей общине церковь с.Лаж для совершения обрядов и служб. Ремонт же храма, как внутри, так и снаружи , община берет на себя». На это прошение Новиков 21 августа прислал краткий ответ, что исполком Облсовета это ходатайство отклонил.

  Больше прошений из Лажа не было. Верующие поняли всю бессмысленность своих прошений. А закрытая церковь продолжала стоять и разрушаться от бесхозяйственности и времени. В 1948 г. о состоянии церкви местные власти кратко сообщалось, что она занимается под глубинку, не имеет крестов и иконостаса. В таком же состоянии за 1962 г. про храм также сообщалось, что в нем склад колхоза. Позднее из храма выехал и склад. Старая церковь более полвека одиноко возвышалась над селом до своего восстановления, как немой укор лживой бездуховности далеких лет.

 

 

                                       15.В Годы военного лихолетья

 

                                                                                                                                              Все отдадим

                                                                                                                                             Своей отчизне

                                                                                                                                             Мы и в работе

                                                                                                                                               И в бою.

                                                                                                                                      Не пощадим ни сил,

                                                                                                                                                Ни жизни,

                                                                                                                                    Борясь за родину

                                                                                                                                                  свою!

 

                                                                                                               Газета «Вперед», 9 июля 1941 г.

 

                                 

 

 

                                                   1.Боевые дороги

 

  День 22 июня 1941 г., как известно, стал самым печальным днем для нашей страны в XX веке, после 7 октября 1917 г.  Россию вновь постигла катастрофа, не меньшая чем большевисткая революция. Уже на следующий день вышел экстренный выпуск лебяжской газеты «Вперед», наполненный патриотическими воззваниями правительства и местных добровольцев, первыми изъявивших желание отправиться на фронт. Пришла горестная весть и в с.Лаж. Здесь тоже уходили добровольцы на фронт, но их воззвания в газете появились намного позже. Осознание беды поняли первыми женщины. Как вспоминала одна из свидетельниц тех горьких дней, осознали ее, как только стали приходить лажским мужикам повестки в армию. Приносили их иногда прямо в поле. Бабы падали на снопы, голосили, как по покойнику, а, выревевшись, снова принимались за работу, которой становилось все больше и больше.

 Когда исполнился месяц с начала войны и стало очевидно, что одними силами регулярной Красной армии фашисткого зверя не одолеть, во многих колхозах состоялись митинги и собрания. Впервые советские митинги в деревне были такими многолюдными. Прошли они и в колхозах Шестаковского сельсовета. На них колхозники выражали горячее желание идти на фронт и самоотверженно работать на укрепление обороны отечества. На митинге в колхозе «Пахарь» Д.А.Русалеев сказал :

 - Я  три года и шесть месяцев находясь в рядах Красной армии, все силы отдавал на военную учебу. Побыл дома 7 месяцев и по зову правительства снова возвращаюсь в Красную армию на фронт отечественной войны. Грудью встану на за великую нашу родину и если потребуется – за Родину, за великого Сталина отдам жизнь. Уезжая в Красную армию, я призываю вас, товарищи колхозники, самоотверженно трудиться в колхозе. Всячески помогайте обороне, помогайте нашей Красной армии. В совместной борьбе мы разобьем врага!

  22 июля был опубликован патриотический призыв А.А. Патрушева от молодежи колхоза «Вперед» Комлевского сельсовета. Он гласил : «Молодежь колхоза «Вперед», Комлевского сельсовета, готова в любую минуту пойти на защиту нашей социалистической родины. Мы все, стойко и самоотверженно не щадя жизни, будем сражаться со злым врагом – германским фашизмом. Фашисты посягнули на нашу священную Родину и хотят порабоить наш народ. Они не считаются с теми фактами, что Советский Союз имеет огромный вес в чувствах трудящихся всего мира и что фронт и тыл, армия и народ у нас – единая сила. И эта сила уничтожит германских фашистов. Я горю желанием, чтобы райвоенкомат досрочно отправил меня на фронт борьбы с германским фашизмом».

  К осени мужчин в Лажу почти не осталось. Все ушли на фронт, иногда уходили из родных мест, чтобы не вернуться уже никогда. Отсрочку получили лишь несколько трактористов да и то лишь для того, чтобы обучить работе на тракторе новую партию девушек. Все мужчины были охвачены патриотическими чувствами, горели желанием побыстрее уничтожить врага и закончить войну, до конца которой оставалось так долго…

 К сожалению, до нас дошло мало сведений, как воевали лажские мужчины на фронте. На страницах газеты «Вперед» о воевавших земляках практически ничего не писалось, в основном перепечатывались публикации из других газет о подвигах всем известных героев и сводки информбюро о состоянии дел на фронте. Только намного позднее лебяжанам стало известно о подвигах лажцев Лаптева, Мошкина и других. Возвращавшиеся с фронта солдаты не любили рассказывать о войне и только благодаря поздним их воспоминаниям в районной газете можно узнать о подвигах лажцев на фронтах отечественной войны.

    В советское время на страницах газеты «Знамя октября» ветеран А.С.Пономарев, учитель физики, истории и производственного обучения Лажской школы, подготовивший за время работы 311 механизаторов, вспоминал о своем боевом пути : «Нападение фашисткой Германии на нашу Родину прервало мою работу школьного учителя. В сентябре 1941 ушел на фронт добровольцем. В парашютный десант идти не разрешила медицинская комиссия, а в особую десантную лыжную бригаду никаких препятствий не было.

 Но ходить на лыжах в тыл врага мне тоже не пришлось, потому что получил ожоги при тушении пожара. Пока их залечивал, отстал от своих сослуживцев, ушедших на фронт. И только весной 1942  в составе инженерного батальона попал на Центральный фронт. Ремонтируем дороги, наводим мосты, разминируем местность.

 Затем учусь в военно-политическом училище. Вскоре обстановка на фронте осложнилась, и мы всем училищем выехали выехали на передовую. Наша дивизия целиком состояла из курсантов. Фашисты звали ее «офицерской» и боялись нас. Я тогда был командиром минометного взвода и парторгом роты.

 Память хорошо сохранила форсирование реки Сожь, одного из притоков Днепра. Несколько дней дивизия готовила плавучие средства. Мы вязали и сколачивали плоты, опробовали фанерные складные лодки.

 Захватить плацдарм на противоположном берегу приказали нашей роте. На рассвете небольшая артподготовка, и мы поплыли. Враг встретил плотным огнем… Хотя и не широка река, многие погибли. Уже на мели на моих глазах перерезала автоматная очередь Маточкина, уроженца села Шварихи Нолинского района. Плот наш разбило. Большинству пришлось вернуться. До берега дошла одна лодка. Высадились три бойца с пулеметом. И они продержались весь день. вечером мы переправились всей ротой. Ночью принялись выгонять фашистов из траншей гранатами и «вышугивали» их метров на 400.

 А утром – 4 вражеских контратаки. У нас не хватало боеприпасов. Их собирали на поле боя, брали у убитых товарищей. Но выстояли! И дождавшись нового подкрепления, отогнали врагов!

Дальнейшее наше наступление задержалось у одной деревушки, название которой не помню. Соседние роты пытались прорвать оборону немцев, но безуспешно. Враг сильно укрепился. Три ряда траншей, доты, и все пространство перед деревней покрыто плотным огнем.

 Меня вызвал к себе комиссар полка :

- Полагаюсь на высокую сознательность бойцов вашей роты. Побеседуйте с коммунистами, и в атаку. Сам – впереди.

 Посоветовались в роте. Решили зря не рисковать. Провели дополнительное наблюдение за противником и решили, что на краю деревни их оборона слабее. Атаковали врагов внезапно, выбили их из передовых окопов. Окопы мы взять решили, но их пришлось оставить : фашисты стали обстреливать их зажигательными снарядами – жара нестерпимая. Отошли и окопались в огороде. Нас в живых осталось 12-14 бойцов. Патроны и гранаты кончаются. И тут вражеские контратаки. Признаться, был близок момент, когда с жизнью прощаются. Я закопал в землю полевую сумку, где хранил партийные документы коммунистов. Оставил для себя страшный «НЗ» - гранату-«лимонку».

 И вот последняя вражеская контратака. Артиллерия на время смолкла. Фашисты уже близко, расстреливаем последние патроны. Вдруг сзади нас громкое, как воскрешающий гром, дружное «ура».  Это наши воспользовались перерывом в «работе» вражеской артиллерии и подошли к нам на помощь. Немцы не ожидали контрудара и обратились в бегство.

 По нам ударила их артиллерия. Меня ранило в спину осколком снаряда. Помогли уйти в блиндаж. Страшно захотелось пить. А воды нет. Товарищи дали разведенного спирта. Еще поел сгоряча и, взяв с собой «лимонку» на всякий случай, пошел в сопровождении слдата в тыл, к реке. Морила жажда, а колодцы фашисты успели отравить. Пил из дорожной колеи. Стемнело. И тут огонек, избушка. Увидел, что здесь наши, и силы покинули меня. Сказались три бессонные ночи наступления, ослабла рана. .

 После этого – три месяца в 7 госпиталях, 2 операции. Выздоровление было медленным, потому что осколок вошел в тело с землей и приключился столбняк.

 Но вот я снова в строю. 5 дней в запасном полку, и на фронт. Продолжал воевать в 224-й стрелковой дивизии. Был радистом артиллерийского полка, служил во взводе управления. В то время у меня был период какого-то ненужного удальства. Перестал окапываться и однажды за свою небрежность чуть было не поплатился жизнью : осколок мины прошел возле виска, пробив ухо.

 Горячие бои под Псковом. Помню : одно село 7 раз переходило из рук в руки. Был апрель. Земля мерзлая, так что не окопаешься. Большие потери с обеих сторон. Вся местность была в трупах. В конце концов наша взяла.

 Нашу дивизию отправили в тыл на пополнение под Ленинград. Нас тренировали как морских пехотинцев, потому что на Балтийском море расширялись военные действия. Проводили занятия на воде, штурмовали «берег».

 Начались и бои, тяжелые бои за освобождение островов Выборгского залива, захваченные Финляндией. Первый десант был хорошо подготовлен, и мы высадились без единого выстрела. Однако финны – стойкие солдаты, и нам стоило не мало сил их победить.

 Однажды я, как радист, выехал в составе экипажа катера, вышедшего в море для корректировки огня. На его борту был и командующий артиллерией. Корректировку провели удачно, а вот когда возвращались, финны обстреляли нас из противотанкового орудия с одного из островов и в катере сделали пробоину. Началась течь. Пришлось пришвартоваться к другому ближайшему острову, чтобы починить катер. А этот остров оказался занятым противником. К счастью, у них не оказалось пушки. Мы заняли на берегу оборону и охраняли катер, пока шел его ремонт. В перестрелке с нашей стороны жертв не было, и мы благополучно отчалили от берега.

 9 мая мы встретили в эшелоне на пути в Прибалтику. О том, что этот весенний день стал днем победы, мы узнали только вечером. Сколько было радости!»

  Одним из тех кто участвовал в штурме Берлина, был уроженец д.Комлево Иван Васильевич Патрушев. Жизнь его и без того не была легкой. Когда он учился в 4м классе, умер отец. Мальчику пришлось стать единственным кормильцем большой семьи и оставить учебу. С юности он работал в колхозе, пахал, сеял, работал на выработке леса.

 В 1943 г. Иван ушел на фронт, воевал минометчиком в минометном полку. Полк участвовал в жестоких сражениях и часто нес тяжелые потери. В одном из боев полк был практически разбит, осталось в живых только 50 солдат. Их вывезли на лошадях в Ивановскую область и там объединили с другим разбитым полком. Иван Васильевич участвовал в боях за освобождение Польши, а оттуда войска были брошены на Берлин. Про свое участие во взятии Берлина И.В.Патрушев рассказывал такой курьезный случай : «В Берлине находились долго. Однажды командир сказал, что будем брать Магдебургские ворота. Многие солдаты представили себе железные, как деревенская ограда, ворота. А это оказались каменные колонны со статуей лошади на верху». После окончания войны, Иван Васильевич, как и многие солдаты, еще долго находился в рядах регулярной армии и был демобилизован только в конце 1949 г. Домой солдат вернулся со множеством орденов и медалей.

 Были и такие военные, кто ковали победу в тылу. Одним из них, кем может по праву гордится Лажская земля, был заслуженный летчик-испытатель СССР, Герой Советского Союза Александр Ильич Казаков (1922-1976).  Свои боевые подвиги он совершил не на фронте, а в тылу в качестве инструктора авиашколы. Родился он 11 марта 1922 г. в крестьянской семье д.Шои Кокшинской волости, но всю оставшуюся жизнь провел вдали от родной земли. Когда Александр был ребенком, в поисках лучшей доли его родители переехали в с.Козловка Чувашской республики ( теперь город). Здесь будущий герой провел свое детство и юность,  закончил среднюю школу в 1940 г. В то время в моде были самолеты. Саша, как и многие в то время, тоже грезил небом. Участвовал в авиамодельном кружке, подавал заявление в аэроклуб, но первая же медицинская комиссия признала его негодным. Правда, руководство комсомола умело могло находить в молодых людях скрытые таланты и способности, и уже в 17 лет Александр Казаков – директор детской технической станции. При этом он не терял надежды стать летчиком и с надеждой ждал призыва.

 Военкомат определил паренька в артиллерию. Александр обратился к военкому чуть ли не со слезами на глазах зачислить его в авиацию.

 - Ты так и не бросил думать про авиацию ? – был вопрос.

 - И никогда не брошу

- Ладно. Попробую послать тебя в авиашколу. Заполняй анкету.

В Борисоглебской авиашколе, той самой, в которой учился Валерий Чкалов, Александр успешно сдал экзамены и был принят. Сбылась его детская мечта. Во время учебы он влюбился и женился, не терял времени даром.

 Только Александр закончил учебу, грянула война. Он подает заявление об уходе на фронт, но уйти не удалось. Оставили инструктором при авиашколе. Позднее сама школа была переброшена в тыл, за Кустанай. Со всеми уехали в тыл и супруги Казаковы. На фронт Казаков так и не попал, хотя постоянно писал рапорты об отправке на фронт, и каждый раз получал отказ. Страна нуждалась не только в хороших летчиках, но и в хороших авиаинструкторах, и благодаря таким, как Казаков получила за годы войны множество искусных, отважных летчиков, бивших врага в небе нашей Родины. Всего Казаков сделал 112 выпусков курсантов на самых разных видах самолетов, в том числе и из «штрафников». Курсанты уважали своего инструктора, называли его «батей». Судьба офицера Казакова пошла круто вверх уже после войны, когда он стал летчиком-испытателем Героем Советского Союза. 28 сентября 1954 г. при испытаниях нового ракетного самолета произошла авария, и майор А.И.Казаков проявил исключительное мужество, спасая машину и экипаж. За этот подвиг он был удостоен почетного звания Героя Советского Союза 27 октября 1954 г. Имя его носит одна из улиц города Козловки, в котором он провел свое детство и юность. Подробно о жизни А.И.Казакова писал А.Ивашечкин на страницах газеты «Знамя октября» 5 мая 2012 г.

  Не все солдаты смогли вернуться домой с пыльных полей войны. Многие сыновья земли Лажской остались на войне навечно. Одним из таких героев был Алексей Иванович Лаптев, родившийся в 1907 г. в д.Комлево. Как же был короток и труден  его жизненный путь, уместившийся только в 35 лет! В семье Лаптевых было пятеро детей, Алексей был старшим. Учился в Лажской школе и был в числе лучших учеников, мечтал стать врачом. Но вскоре пришлось оставить учебу. Умерла мама, и Алексею пришлось стать кормильцем большой семьи. В 1930-е годы Алексей Иванович ушел пешком в Казань, надеясь осуществить свою мечту – выучиться на врача. До войны он там жил и работал. По воспоминаниям сестер Анисьи и Александры, он был не только очень образованным человеком, но и обладал большой физической силой. Например, мог поднять большой обеденный стол, вцепившись в него зубами, без помощи рук.

 В 1941 г. Алексей был призван в армию и до июля 1942 г. служил в г.Йошкар-Оле в 133 запасном стрелковом полку. В мае 1941 г. отправил на родину, домой 2 фотографии с надписью : «На добрую память многоуважаемому семейству : папаше, братьям и сестре Александре. Вставьте в рамку и храните».

   В июле 1942 г. он был отправлен в 573 полк 195 стрелковой дивизии на Украину. Воевал очень недолго. Через полгода Алексей погиб, оказывая помощь раненым товарищам на поле боя. 27 февраля 1943 г. родным Алексея пришла похоронка, в которой капитан Журавлев сообщал : «Иван Иванович! Ваш сын Лаптев Алексей Иванович 1907 года рождения, героически сражаясь в боях и верный делу освобождения Украины от немецких оккупантов, погиб в бою под деревней Бондаревка Марковского района Ворошиловградской области, оказывая медицинскую помощь товарищам, раненным в этом бою. Похоронен в братской могиле у д.Бондаревка». К похоронке была приложена красноармейская книжка с фотографией. Спустя много лет племянник А.И.Лаптева, учитель музыки Лебяжской школы А.И.Мосунов написал о нем песню.

  В 1944 г. пал смертью храбрых славный сын земли Лажской Александр Иванович Мошкин, уроженец д.Большая Чернушка, до войны работавший налоговым агентом Лаптевского сельсовета. 22 февраля 1945 г. в районной газете «Вперед» вышел коротенький некролог, посвященный Герою. Газета сообщала, что А.И.Мошкин «за проявленное геройство на фронте борьбы против немецко-фашистких захватчиков был удостоен Правительством высокого звания Героя Советского Союза».

   А сколько еще было таких Героев, не получивших это почетное звание, но заслуживших его своей беспримерной доблестью и своим бессмертным подвигом ради мирной жизни своей страны, погибавших, смертию смерть поправ… Вечная им память.

 

 

                                                       2. Трудовые победы лажцев

 

   После начала войны жизнь в тылу шла свои ходом, становясь все тяжелее, но благодаря самоотверженному труду колхозников победа над ненавистным врагом становилась все ближе. Летом 1941 г. газета «Вперед» писала о работе в лажских колхозах, которая шла по прежнему ударными темпами :

  «В середине июля колхоз «Седьмой съезд Советов», Лажского сельсовета, закончил прополку 88 гектаров яровых, а на днях – сеноуборку. На полях колхоза зреет богатый урожай хлебов. Дружной работой помогая обороне нашей Родины, колхозники в основном подготовились к уборке урожая зерновых. Кузница работает без перебоев. Ремонт уборочных машин и телег закончен. На ходу 2 жатки, 3 молотилки, 3 веялки. Подготовлено 3 тока. Для приемки зерна нового урожая отремонтированы и продезинфицированы склады. Сейчас большая часть колхозников – иногда до 40 человек – работает на строительстве мельницы на реке Кокша. Закладывается силос. Из 12 тонн по плану силоса заложено 9 тонн…

 Сельхозартель им.Жданова имеет значительную сенокосную площадь – 70 гектаров. Вместе с этим, успешно закончив сеноуборку, колхозники создают для общественного животноводства базу сочного корма – силоса. В два дня группа в пять колхозников заложила 30 тонн силоса…

 Многие колхозники сельхозартели «Новая жизнь», Комлевского сельсовета, перевыполняют нормы выработки на осеннем севе и уборке озимых. В звене Попова В.А. колхозница Н.М.Попова на жнитве ржи вручную при норме  0,12 га за день выжинает до 0,30 гектара. Пахари одного звена А.Д.Мошкин, А.С.Лаптев, М.М.Мошкин, М.Д.Попов и М.М.Мошкин вспахивают под озимые по 1,18 гектара при норме 0,80 га…»

 За сухими фактами этих публикаций была не видна жизнь обычных людей того времени, а она не была легкой. Все сельское хозяйство держалось на женских плечах. Мужчин было мало. Работали подростки, оторванные от школы, лишенные детства. Весь собранный с таким трудом  урожай практически полностью уходил на фронт и лишь небольшая часть оставалась на фураж и трудодни. Трудодни стали совсем мизерными, колхозники работали почти бесплатно. Спасало их свое хозяйство, да то обложенное большими налогами, поэтому и часть своего урожая приходилось отдавать государству, которое было безжалостно к своим труженикам. От смены царской власти на советскую жизнь крестьянская лучше не стала. Полицейского пристава сменил колхозный председатель с плетью, заставлявший работать от зари до темна, легко имевший власть описать все имущество или посадить надолго.

   Как вспоминают лажские старожилы, к весне 1942 г. колхозники совсем оголодали. Женщины ходили на поле, искали в земле прошлогоднюю картошку, переделывали ее на муку и пекли лепешки. Некоторые покупали свекольные выжимки. Их квасили, добавляли чуть-чуть муки и пекли колобки, а без муки то, что доставали из печки, есть было невозможно.

 Лошади от такой жизни дохли. Чтобы облегчить им работу, бабы следили за состоянием дорог, чистили их, топтали лаптями на протяжении нескольких километров, и только потом ехали на лошадях за сеном. Впрочем, лошадей было мало (часть отправили на фронт, часть уходила с урожаем в Киров)  и часто в телеги впрягали быков. На них же и пахали. Как будто предвидя будущие трудности, еще в самом начале войны, лажские колхозы «Прожектор», «Заря», «Вперед» и «Новая жизнь» объединенными усилиями за полтора дня, к 28 июня,  выстроили новый мост через реку Кокшу на дороге Лебяжье-Кузнецово. На строительстве работали 17 рабочих и 15 лошадей. По сравнению с днем нынешним, когда каждый мост в этих местах строится по полгода,  это были ударные темпы.

 Все годы войны депутатом сельского Совета была Анна Андреевна Марьина, простая колхозница, муж которой погиб на фронте. Нелегка была жизнь лажского депутата тех лет (в отличие от нынешних, отстроивших солидные особняки в селе). После тяжелого трудового дня ей приходилось еще вечером идти в сельсовет. Как-то приехал из Лебяжья уполномоченный, собрал местных депутатов.

 - Все собрались ?

 - Все

- А где Марьина ?

Все показали на Анну Андреевну, которая сидела скромно в старых лаптях , рваной фуфайке и выцветшей старой юбке. Увидев ее, уполномоченный изрек :

- Какой же это депутат ? Ей только на паперти стоять..

Лажцы за нее заступились :

- Баба на работе за палочки убивается, дома хозяйство, ребенок маленький, а муж на фронте.

Как вспоминала Анна Андреевна, она все заседание просидела, глотая слезы от незаслуженной обиды.

  А в 1943 г. Анна Андреевна была избрана председателем. Выбирать было не из кого, все мужчины на фронте. Тем более, она уже имела небольшой опыт, как член правления колхоза и депутат сельсовета. На собрании колхозники дружно проголосовали «за» и без спроса самой Марьиной, вручили ей печать и ключи от хозяйства, хотя она и отказывалась, понимая, какая это непосильная ноша, а дома хозяйство и маленький ребенок. Ее даже не слушали. К счастью для нее, кто-то высказался за старого колхозника Максима Васильевича, который, кряхтя, принял на себя бремя колхозной власти.

  Работа в колхозах продолжалась по-стахановски. В 1943 г. работа в колхозах продолжалась по-стахановски. Крестьяне и рабочие МТС работали на совесть, приближая долгожданный день победы. В 1942 г. газета «Вперед» писала о новых победах лажцев : «Колхозники, звенья и бригады ряда колхозников Гаврюшатского сельсовета работают на весеннем севе по-стахановски. Например, в колхознике «Путь»  на пахоте отличается бригада № 2 бригадира И.Ф.Кузнецова. Члены бригады Е.А.Мышкин, А.С. Смышляева, В.С.Ефремов, С.П.Смышляев при норме 0,6 гектара вспахивают по 0,96. На бороновании отличились А.Ф.Солоницына и А.П.Смышляев. При дневной норме 2,5 гектара на молодой норме они боронят по 5.

 На 200 процентов в сельхозартели «Искра» выполнил норму Г.А.Вараксин, который в день вспахал 1,17 гектара. Стахановская работа – стахановский заработок : тов.Вараксину было начислено 5,85 трудодня в день. По-военному работает пришедший с фронта по случая ранения тов. С.И.Кузнецов. На вспашке перевыполняет норму на 0,3 га. На бороновании А.Н.Кузнецова при норме 5 гектар в день боронует по 8…

 Члены сельхозартели им.Ворошилова на общем собрании решили : мобилизовать на работы всю рабочую силу, провести 2-3кратные  прополку зерновых и льна, обработку посевов картофеля и овощей. Для ухода за посевами овощей выделены две колхозницы, два человека наблюдают за посевами льна на площади 15 га…

По ударному работают на сеноуборке в Комлевском сельсовете члены колхозов «Вперед» и им.Ворошилова. В колхозе «Вперед», председателем которого тов. Патрушев, на луга выходят с восходом солнца и кончают работу поздно вечером. На сенокосе участвуют все, кто может оказать какую-либо помощь в этом горячем и срочном деле. Старики правят листовки, заняты на стогометании. Школьники с 11 лет ворошат траву и сгребают сухое сено.

 Большинство колхозников намного перевыполняют нормы выработки. Например, на сенокошении литовками вручную все косари бригады № 1 скашивали по 0,32 гектара на человека. В первой бригаде работают исключительно женщины. Они успешно выполняли все работы на сеноуборке, которые ранее выполняли работу. Бригада успешно провела стогометание естественных трав».

  Большие успехи были в животноводстве. В колхозе им.Жданова, бывшей коммуне, развивалось артельное животноводство. В 1942 г. на единственной ферме имелось 52 головы крупного рогатого скота и 62 головы на овцеферме. План поголовья на этот год был перевыполнен, не было и случаев заболевания скота. На фермах народилось 22 теленка и 30 ягнят, которые были сохранены полностью. Также был перевыполнен план поголовья и на конюшне. Высокие показатели были в Ждановском колхозе и по надоям. В 1941 г. при плане 1400 литров на фуражную корову было надоено в среднем по 1431 литру молока. В 1942 г., включаясь в социалистическое соревнование, правление колхоза обещалось от каждой коровы не менее 1500 литров молока, перевыполняя план годового удоя на фуражную корову на 200 литров. Обещание давали колхозные руководители, а потеть, выполняя его, приходилось коровам и рядовым колхозникам…

  В годы войны лошади продолжали трудиться на колхозных полях. На них осуществлялись все перевозки. Трактора пока не смогли их вытеснить полностью. Машин были единицы и то все были отправлены на фронт. Возможной причиной могло быть и сокращение числа машин из-за войны, и рабочая лошадь вновь стала незаменимым помощником в крестьянском труде. 7 июля 1944 г. по трассе Лаж-Лебяжье из колхозов Комлевского сельсовета было увезено 10 возов с сеном в плане сенопоставок.

  Передовым колхозом в плане коневодства в Лажском сельсовете являлся гаврюшатский колхоз «Путь». В 1943 г. районная газета приводила его в пример всем колхозам района в плане работы с конским молодняком. В колхозе постоянно проводились председателем колхоза Е.В.Кузнецовым и тренером В.Ф.Кузнецовым бега молодняка. На этих бегах проводились соревнования между колхозами различных сельсоветов. В 1943 г. соревновались колхозы «Красная заря» Красноярского сельсовета, «Искра» и «Пробуждение» Гаврюшатского, им.Ворошилова Комлевского. Газета писала о то, как проводилась работа с конским молодняком в колхозе «Путь» : «В колхозе «Путь» с молодняком коней начинают проводить работу, приучать его к уздечке, делают проводку шагом еще с 7-8месячного возраста, а в годичном возрасте жеребенок бывает приучен уже к заряжке. В зимнее время жеребят систематически тренируют». Неплохо работали с лошадьми и в других лажских колхозах. В сельхозартели «Согласие» старательно готовили их к севу конюхи А.М.Мошкин и Ф.Г.Лаптев. В 1944 г. общее собрание колхоза за хорошую работу премировало конюхов Мошкина и Лаптева по 300 рублей.

  Неоценимую помощь в сельском хозяйстве годы войны оказало МТС. Коллектив Лажской МТС приобрел по понятным причинам чисто женский вид. Практически все мужчины-механизаторы уже в первые дни войны ушли на фронт или стали собираться к уходу. После выступления Сталина, на МТС состоялось собрание рабочих и служащих, на которых большинство высказалось о том, чтобы идти на фронт, а на трактора посадить девушек. На МТС начали работу экстренные  курсы для девушек.  В июле 1941 г. на них обучалось 70 девушек.

  18 июля лажские курсантки направили письмо в Лебяжскую газету, в котором призывали всех девушек района овладевать техникой вождения трактора, заменяя уходящих на фронт трактористов : «С чувством беспредельного возмущения встретили мы весть о разбойничьем нападении фашисткой  Германии  на Советский Союз. На слете трактористов, состоявшемся после выступления товарища Сталина по радио, все мы выразили готовность по зову партии и правительства встать на защиту своей дорогой родины.

 Наши товарищи и братья уже уходят в ряды действующей Красной армии. Ушедших на фронт надо заменить, чтобы работа в тылу продолжалась не только по-старому, но и еще лучше, и этим помогать фронту в успешных боях с фашистами.

 Мы, девушки-колхозницы, на призыв трактористок Роменской МТС, Московской области, беремся за изучение трактора. На курсах трактористок в Лажской МТС нас сейчас обучается 70 человек. Изучив трактор, мы в любую минуту заменим трактористов, идущих с оружием в руках на защиту отечества.

 Мы девушки-курсантки тракторных курсов МТС Лажской МТС обращаемся к вам, девушкам Лебяжского района, и призываем взяться за овладение техникой вождения тракторов, комбайнов и других машин. Помните и будьте уверены, что женщина может овладеть любой профессией.

 Лично мы обязуемся в ближайшее время изучить трактор, чтобы, работая в МТС, помочь колхозам успешно провести уборку урожая, озимый сев, досрочно выполнить все планы сельскохозяйственных работ. К этому и призываем вас.

 Самоотверженным трудом поможем нашей доблестной Красной армии  и флоту одержать победу над врагом».

 Под этим письмом подписались : Т.Лаптева, О.Холкина, Т.Шихова, Н.Помыткина, А.Попова, Н.Лаптева, Л.Марьина, А.Пушкарева, Р.Мошкина, К.Отмахова, М.Тетерина, М.Чернова, А.Ведерникова, В.Аркелова, А.Шаклеина.

  Подготовка новых кадров при Лажской МТС шла всю войну, ей уделялось особенное внимание. Руководила учебой курсантов (точнее говоря, курсисток) механик А.М.Ворошилова. Кроме того, лажские механизаторы проходили обучение и в других местах области, после окончания которых возвращались работать в родные места. Бригадир 12го тракторного отряда А.С.Комлева, трактористки Е.П.Патрушева и А.Г.Банникова окончили шестимесячные курсы механиков в г.Нолинске. Трактористка А.В.Щербакова окончила трехмесячные курсы шоферов в г.Яранске, К.П.Санникова – трехмесячные курсы слесарей в г.Советске.

  Весь ударный труд, который совершался на лажских полях в годы войны, осуществлялся благодаря труду девушек-трактористок. Конечно, остались в МТС и мужчины. Продолжали трудиться директор Д.Котков, знатный комбайнер А.Панов, комбайнер П.Н.Лаптев и другие. Благодаря труду последних, в июле 1941 г. комбайны и молотилки были отремонтированы досрочно и подготовлены к предстоящей уборке.  Впервые в Лаж была привезена новая машина – льномолотилка. Работали на уборке те же комбайнеры Панов и Лаптев.

 Осенью 1941 г. на общем собрании лажские механизаторы решили включиться в социалистическое собрание и добиться на уборке высоких показателей, закончить молотьбу к 10 декабря. И это им по праву удалось. Обязательство было выполнено досрочно, к 8 декабря. Один из лучших машинистов Михаил Матвеевич Лаптев к 15 октября на сложной молотилке смог намолотить 383 тонны зерна. Многие лажские механизаторы работали на полях соседних сельсоветов, добиваясь там новых трудовых побед. Тот же Лаптев работал в колхозах Комлевского сельсовета, намолачивая по 16 тонн зерна в день при норме 10. Машинист молотилки С.З.Бахтин работал в Посенурском сельсовете, ежедневно намолачивая по 12-14 тонн. Машинистом Ф.А.Патрушевым на полях Кузнецовского сельсовета к 15 октября было намолочено 345 тонн зерна.

   Весной 1942 г. все тракторные бригады Лажской МТС включились  во всесоюзное соревнование, начатое по инициативе трактористов Орджоникидзевского края. Трактористы дали обязательство вспахать за сезон не менее 600-700 гектаров на трактор, и на весеннем севе оно было успешно  выполнено. Уже за первые 10 дней работы трактористы В.Ф.Казаков, А.Ф.Лапин на гусеничном тракторе вспахали 220 гектар вместо 144 по плану, при этом сэкономив 305 килограмм горючего. Тракторист В.И.Быков на колесном тракторе 14 мая вспахал 5,76 га, 15 мая  - 6,97 га, а 16 мая – 7,77 га, при норме 4,5га. Лучшие бригады № 13 (бригадир Хорошавцев) вспахали на 18 мая 259, 88 гектаров, № 14 (Симонова) – 212 гектар, и № 3 (Мельникова) – более 200.

 На весенний сев 1942 г. Лажская МТС выпустила новые кадры, десятки женщин сели за руль, тепло встреченные бригадирами и опытными трактористами. И новички оправдывали возложенные на них надежды. Так, А.Е.Мамаева за 4 дня вспахала 21 Гектар, вместо 18 по плану. Она дала обещание работать еще лучше, потому что ей всегда помогают бригадир Мошкин и его помощница Люба Мошкина.

 Начиная с 10 декабря 1941 г., в Лажской МТС каждому трактористу были установлены пятидневные задания по ремонту тракторов. Каждую пятидневку из ремонта выходило два готовых трактора. 4 февраля 1943 г. дирекция МТС и политотдел при ней подвели итоги социалистического соревнования бригад за 4й квартал 1942 и январь 1943 г. по ремонту машин. Лучшей была признана бригада, возглавляемая Ф.Ф.Вараксиным, которая отремонтировала 9 тракторов, из них 3 капитально. Победителям было вручено переходящее красное знамя МТС и политотдела.

  К весне 1944 г. в целях ускорения ремонта тракторов и других машин, трактористы решили организовать двухсменную работу без выходных дней с 5 утра до 9 вечера. В результате такой работы, к 10 апреля были отремонтированы все трактора, а спустя неделю успешно закончен ремонт комбайнов и молотилок.

  В мае 1944 г. Лажская МТС дала новые обязательства по социалистическому соревнованию в весенне-полевых работах. Обширный текст их публиковался в газете «Вперед». На соревнование лажцы вызывали Казаковскую МТС Кичминского района. Начиналась эта статья так : «Мы, работники Лажской МТС, помним указания товарища Сталина о том, что для окончательного разгрома врага требуется новое, еще большее напряжение наших сил. Подводя итоги предмайского соревнования, заявляем, что отдадим все свои силы на выполнение клятвы, данной в письме товарищу Сталину, на разрешение главной задачи, поставленной правительством и партией перед колхозами и МТС – всемерно увеличить урожай и увеличить валовой сбор зерна  и других продуктов в 1944 г. И этим помочь Красной армии в скорейшем уничтожении немецко-фашисткого зверя…»

 Текст этот  интересен и тем, что под ним подписались пофамильно дирекция и некоторые механизаторы Лажской МТС : директор Елкин, старший механик Попов, старший агроном Синцова, секретарь парторганизации Манаков, председатель рабочкома Созина, бригадиры Бахтин, Ворошилова, Казаков, Мельников, комбайнер Лаптева, машиновед Мошкин, трактористы Лапин, Софронова, Игнатова, Косолапов, Наумова, Лаптева, Меринова, Мошкина, Поляков, Патрушева, токарь Ведерникова, слесарь Плотников, старший бухгалтер Патрушев, зав нефтебазой Комлева, учетчик-заправщик Попова. Как видим, в МТС работали не только мужчины, но и много женщин, занимавших много ответственных должностей.

 Данное обязательство вновь было блестяще выполнено лажскими трактористами. Бригада № 10 (бригадир Ф.Вараксин), работавшая в колхозах Лаптевского сельсовета, причем исключительно женская, выполнила план на 119 %. Было посеяно тракторными сеялками 87 га и сэкономлено 120 кг горючего. За лучшую работу на севе и перевыполнение плана при высоком качестве обработки земли колхозы Лаптевского сельсовета не только объявили благодарность всему составу бригады, но и премировали ее деньгами (2800 рублей, зерновыми и картофелем. Бригадир Федор филиппович Вараксин был премирован 500 рублями и пудом зерна, его помощник А.П.Лаптева – 400 рублями и 8 кг зерновых. Все остальные трактористки бригады получили по 150-250 р. и по пуду картофеля.

  С 1944 г. в газете «Вперед» впервые стали публиковаться сводки выполнения сева и уборки урожая. Эти сводки стали ежегодными и печатались в лебяжской газете до самого конца советской власти. Благодаря первой сводке за 1944 г., можно узнать, какие бригадиры тогда возглавляли тракторные бригады Лажской МТС, всего их было 15 (см. приложение).

  Кроме самоотверженного труда, лажцы помогали фронту и своими посильными пожертвованиями. Например, в 1942 г. колхозники Комлевского сельсовета внесли 1.628 рублей на постройку танковой колонны «Кировский осоавиахимовец». Тогда же те же колхозники сшили для бойцов 15 полушубков, скатали 18 пар валенок, а также сшили фуфайки, ватные брюки, 17 пар меховых рукавиц, множество варежек и носков. Как это напоминает пожертвования крестьян в годы Русско-Японской войны, когда они также отправляли бойцам полушубки и валенки. Неразрывна была связь поколений…

   В 1942 г. многими колхозами Лебяжского района были засеяны гектары сверх плана в фонд обороны и помощи колхозам, пострадавших от немецко-фашистких захватчиков. Колхозами Комлевского сельсовета было засеяно 11 гектар, в основном по гектару каждой культуры. Например, колхозами им.Ворошилова, «Вперед» и «Прожектор» было засеяно по 1 гектару пшеницы и гектару овса. Сельхозартель «Победа» засеяла гектар ячменя и полгектара пшеницы, колхозы «Новая жизнь» и «Заря» - по гектару ячменя.

   А советская власть придумала новый вид выкачивать деньги из крестьян – возникли т.н. военные займы, правда, неизвестно, на какие цели шли собранные деньги. Подписываться на займы колхозников практически заставляли, хотя газета «Вперед» и писала, что приобретали облигации они «дружно с большим воодушевлением». В 1944 г. приобрели облигации Третьего военного займа члены Лапинской сельхозартели Гаврюшатского сельсовета, отдав наличными государству от 800 до 1500 рублей. В Гаврюшатском сельсовете все колхозники до одного подписались на заем и внесли полностью все средства по подписке.

   Иногда колхозники сдавали сельхозпродукцию и по своей инициативе. Например, в 1942 г. колхозники сельхозартелей «Мировой октябрь» и «Большевик» Лажского сельсовета на общих собраниях постановили продать государству по 2 тонны зерна в порядке госзакупа. Также постановили сделать и члены колхоза им.Сталина, и, кроме того, выделить по 5 центнеров хлеба для местной торговли по твердым ценам. В том же году колхозники колхоза «Путь» Гаврюшатского сельсовета  постановили сдать от колхоза сверх плана в фонд Красной армии 650 пудов зерна. Слово свое они сдержали : газета «Вперед» писала, что колхозники сдали сверх плана 500 пудов зерна. Конечно, теперь трудно, сказать шло ли это зерно на фронт, но  государственные склады исправно пополнялись. Государство от крестьянской самосознательности выигрывало в первую очередь.

 Трудно представить, но имелись в те трудные  годы и недостатки в колхозной работе. Правда, за эти годы я уже не нашел ни одной статьи про председателей-алкашей и разгильдяев, видимо, место колхозных руководителей, наконец, заняли достойные и трудолюбивые люди. Но имели место случаи нарушения трудовой дисциплины, за что карали со всей строгостью по законам военного времени. Например, в 1942 г. в колхозе «Красный пахарь» были исключены из колхоза  Сергей Павлович Савинцев и Николай Матвеевич Савинцев, за то что расшатывали колхозную дисциплину и нарушали устав сельхозартели. В вину им вменялось то, что они не выходили на работу и не выполняли наряды председателя колхоза т.Савинцева и бригадира т.Костина. Так, 8 и 9 ноября 1942 г. они категорически отказались выполнять наряд Лажского сельсовета по выработке и вывозке леса в порядке трудгужповинности. Возможно, у Савинцевых были объективные причины, по которым они не могли выполнить работу, но правление колхоза это мало интересовало и, помимо исключения из колхоза, нарушители были также «поработаны» через районную газету и привлечены к ответственности.

 Что такое ответственность в военное время, некоторые председатели и колхозники могли в полной мере узнать на себе. Та халатность, которая еще прощалась до войны, теперь строго наказывалась. НКВД не дремало. Находились и те, кто с радостью с помощью его сводили счета и писали доносы. В июле 1944 г. был оформлен материал для привлечения к судебной ответственности на председателя артели «Новый путь» Комлевского сельсовета Ф.Д.Кузнецова. Вина его заключалась в том, что он стал на «антигосударственный путь» - не сдал государству ни 1 центнера сена, а большею частью разделил на трудодни. Как видим, председатель больше думал о своих подопечных, а не о нуждах государства. Об этом случае писала газета «Вперед», но неизвестно, был ли Кузнецов привлечен к ответственности.

   В те же годы были осуждены 2 колхозников, получивших большие сроки тюремного заключения. 29 мая 1943 г. был осужден на 6 лет ссылки в Коми крестьянин д.Чернушка В.В.Холкин, колхозник колхоза «Труженик», с конфискацией имущества. 20 октября 1944 г.  Кировским облсудом был приговорен к 10 годам заключения колхозник из д.Малая Торма Ф.И.Смышляев. Судился он сразу по 2 пунктам – ст.58 п.10, 11.  К чести НКВД, быстро вычислялись и разные дезертиры. Уже в конце 1941 г. прошел суд над двумя дезертирами из с.Лаж и д.Мошкино, приписанных к воинским частям. Судили их, правда, разные органы, но вынесли беглецам  одинаковый вердикт – высшая мера наказания. Этот урок стал назидательным для других, и за последующие годы расстрелы военных по Лажской стороне уже не значатся по «Книге памяти жертв политических репрессий».

   Жизнь людей в те годы была бы невозможна без работы больницы, беспрерывно работавшей в селе с царских времен. Больницу возглавляла в те трудные годы фельдшер Александра Филипповна Игнатова, закончившая в 1941 г. Советское медицинское училище и направленная на свою родину, в с.Лаж. С первых же дней ей пришлось с головой уйти в работу. Врача на участке в то время не было, и фельдшеру приходилось заменять всех врачебные специальности. Благодаря ей были спасены сотни человеческих жизней, побеждено на участке такое заболевание, как брюшной тиф, а уже после войны резко снижена инфекционная заболеваемость. Большую помощь ей оказывали акушеры и фельдшеры медпунктов, которым приходилось ничуть не легче – М.С.Смышляева, П.М.Смышляева, Г.И.Пономарева, проработавшие на поприще медицины по 40 лет.

 Акушерка Чагинского медпункта Л.М.Печенкина вспоминала о медицинской работе в те годы : «В 1944 г. после окончания Уржумского медучилища начала работать акушеркой. Голод, тяжелый физический труд подрывали здоровье людей. А у нас не было простейших инструментов, необходимых лекарств. Помогала огромная воля к жизни. Моими пациентами в основном были женщины. И сейчас я понимаю : многих спасало то, что были они закалены физически, морально».

 Война оставила свой след в истории Лажской школы, которую тогда возглавлял директор Н.Т.Курындин. Учащиеся и учителя, как и все жители нашей страны, горячо откликнулись на патриотический призыв в первые дни войны и следовали ему все последующие месяцы и годы, собирали пожертвования для действующей армии, проводили большую общественно-политическую работу. Осенью 1941 г. учащиеся пожертвовали 600 рублей на строительство танковой колонны «Кировский комсомолец», откликнувшись на призыв комсомольцев слободской фабрики «Белка». Среди учащихся старших классов большую работу провели комсомольцы первичной организации ВЛКСМ. В 1942 г. учащиеся Лажской школы собирали средства на танковую колонну «Пионер». Первыми собрали средства учащиеся 3го класса с учительницей Т.Н.Поповой. 

 То, что учащиеся активно участвовали в колхозной работе видно и по тому, что в Лажской средней школе в 1941 г. организовались 3 кружка – 1 трактористов и 2 по изучению сельскохозяйственных знаний и машин. Тракторный кружок вел механик Лажской МТС В.Е.Попов. Первый год здесь обучалось 45 учеников. Большая часть учащихся 5-7 классов учились в остальных двух кружках. Кружки работали 2 раза в неделю по 3 часа и пользовались большим интересом у учащихся. О работе их О.В.Соколова писала на страницах лебяжской газеты : «Занятия проходят организованно. Слушатели конспектируют изученный материал и при подготовке к урокам пользуются литературой по сельскому хозяйству. Чтобы ярче построить уроки, преподаватель применяет наглядные пособия – картины, чертежи с изображением отдельных частей трактора». К концу первого военного учебного года кружки успешно закончили свою работу, и многие учащиеся успешно применили полученные знания на практике. 13 учащихся, посещавших тракторный кружок, сели за руль трактора в МТС, например, Александр Вараксин, Александр Кузнецов и Михаил Игнатов. Те, кто учился в других кружках, работали в лето 1942 г. в колхозах на сельскохозяйственных машинах и применяли на деле полученные агротехнические знания.

 Кроме участия подростков в сельском хозяйстве, когда они не имели возможности учиться, помогали они работе колхозов и непосредственно под руководством школы. Все учителя и учащиеся являлись агитаторами в колхозах. Так, в 1942 г. в период сева агитбригада школы три раза выезжала в колхозы, где учащиеся читали доклады о важнейших событиях в стране и на фронте, о ходе весеннего сева, ставили живые газеты и пьесы. Также школьники принимали активное участие в выпуске стенгазет в колхозах и при Лажском сельсовете. Особенно хорошая газета выходила в колхозе «Красный пахарь» с помощью ученика Савинцева Вани – живая, интересная, красиво оформленная, как писала о ней районная газета. 

 Большое участие в общественно-политической жизни принимали и пионеры. 8 марта 1944 гг. пионервожатая Г.Панфилова писала в газете «Вперед» : «Мы пионеры отряда № 4 Лажской школы обследовали конные дворы в колхозе «Труженик», в котором имеются 2 бригады. В первой бригаде конь содержится в грязных стойлах, конюшня не проветривается. Корму очень много идет на пол, когда сейчас нужно беречь корм, как никогда и ухаживать за конем старательно.

 Во второй бригаде кони находятся в более лучших условиях, чем в первой бригаде. В конюшне чисто, кони чистые. Корм расходуется нормально. Только конюхам нужно соблюдать чистоту и около конных дворов, чего нет в обеих бригадах.

 В помощь колхозам в подготовке к весеннему севу мы начинаем проращивать семена, а также проверяем инвентарь».

   Разумеется, не забывали учащиеся и о своей прямой обязанности – учиться. В конце мая 1942 г. директор Лажской школы Н.Курындин на страницах газеты «Вперед» подводил итоги учебного года : «Лажская школа подводит итоги работы за год. Идут проверочные испытания. Вот некоторые результаты экзаменов : все 23 ученика 10го класса выполнили контрольную работу по алгебре, из них 21 человек написали на «отлично» и «хорошо». Отличники – Евгений Пинаев, Василий Симонов, Иван Мошкин и другие. Учащиеся 9го класса, где классным руководителем А.П. Наумова, закончили испытания со стопроцентным переводом. На положительную оценку сдали все учащиеся 7го класса на испытаниях по алгебре. Отличные и хорошие отметки получило 9 человек. Особенно прочные знания показала Анна Пересторонина. Хорошо работали младшие классы. Например, 1й класс учительницы Е.В.Смышляевой переведен целиком. Большинство учащихся имеют хорошие и отличные оценки…»

  В годы войны при Лажской школе действовал интернат, в котором жило 54 школьника – дети эвакуированных ленинградских рабочих. Руководила интернатом Г.Я.Зингер, очевидно, тоже эвакуированная.  В 1942 г. 27 учеников учились на отлично. В свободные от учебных занятий часы школьники занимались лепкой, рисованием и чтением, а летом работали в колхозах. В течение лета 1942 г. ребята выработали 960 трудодней. В учебное время в интернате было развернуто социалистическое соревнование на лучшие показатели в учебе, внеклассной и общественной работе, регулярно выпускалась стеная газета. Все помещения интерната отличались  чистотой, порядком, красотой убранства и опрятностью. После окончания ленинградской блокады интернат, очевидно, опустел. Эвакуированные вернулись в родной город. До окончания войны оставалось совсем немного, и лажские трудящиеся все сделали от себя зависящее для приближения скорой победы. В 1947 г., накануне 30й годовщины Октябрьской революции, на районную доску почета были вывешены фотографии 21 труженика из Лажской МТС, добившихся высоких показателей труда в нелегкие военные годы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                               Приложение

 

                       Село Лаж по описанию Вятского статкомитета в 1873 г.

1.Село Лажское находится при р.Ляж

 

2.Жителей в селе мужского пола – 104 души, женского – 133

 

Каменных домов в селе нет, деревянных  37

 

Кроме земледелия некоторые из жителей занимаются плотничьими работами

 

Фабрик и заводов в селе нет

 

Земское училище : в нем обучается 50 мальчиков и 2 девочки и церковно-приходская школа, в ней обучаются 12 мальчиков и 5 девочек

 

Волостное правление не при селе

 

Церковь каменная с 3 приделами (описание их). Часовен, приписанных к церкви – 2.

 

Однодневные торжки бывают : в Троицын день, 9 января, 3 июля и 4 октября. Продаются : в немалом количестве соль, рыба, до 5 лиц торгуют чаем и сахаром, от 10 до 15 лиц – красным товаром ; продается : крестьянская обувь, конская сбруя, деревянная, железная и глиняная посуда, разные льяные и железные изделия, и прочие произведения местной промышленности, хозяйства и ремесла, необходимого в домашней жизни.

 

Питейное заведение в селе одно.

ГАКО ф 574 оп 1 д 480 л 565

 

              «Клировая ведомость о Троицкой церкви с.Лаж...» за 1865 г.

Построена 1805 г. тщанием прихожан при пособии прикладной суммы и добровольных пожертвований сторонних лиц

Зданием каменная с таковой же над папертью оной 3 эт колокольней, крепка

Утварью достаточна

Причтов в ней до 1846 г.  состояло 3 священника, 2 диакона и 6 причетников, а по уложению всех штатов назначено священников три, один диакон, и 4 причетника, на лицо же состоит ныне 3 священника и 2 диакона и 5 причетников

Земли при сей церкви усадебной не более 3 дес., а пашенной 33 десятинная пропорция во время Генерального межевания хотя и была нарезана, но находится и поныне во владении прихожан, вместо коей по обоюдному добровольному согласию священноцерковнослужителей получают ругу, при том межевой книги не имеют, план на сию землю в сем 1865 г. получены  ; в силу же Высочайшего утверждения декабря в 6 день 1839 г. , дополнительной пропорции земли еще не нарезано

Домы у всех штатных священноцерковнослужителей собственные деревянные, кроме дьячка Мышкина и состоящего и состоящего на упраздненной пономарской вакансии запрещенного диакона Романова, которые собственных домов еще не имеют ; все домы построены на вышеозначенной усадебной земле

На содержание священнослужителей постоянного оклада не положено, а довольствуются они кроме руги добровольными награждениями от прихожан за требоисправления незначительными даяниями. Содержание причтов достаточное.

Зданий кроме одноэтажного небольшого деревянного дома и деревянного амбара и при нем лабаза нет

ГАКО ф.237 оп. 70 д. 1485 лл. 200 об.-201

 

                                «Клировая ведомость о Троицкой церкви с.Лаж...»

                                                                           за 1915 год.

 

Церковь построена в 1805 году тщанием прихожан.

Зданием каменная, с таковою же колокольнею в одной связи, крепка, покрыта железом. Престолов в ней три:

а)  в холодном храме - в честь Святой Живоначальной Троицы;

б)  на правой стороне - во имя Св. Филиппа Митрополита Московского;

в) на левой стороне - во имя Св. Гурия и Варсонофия Казанских чудотворцев.
Утварью достаточна.

По штату в ней положено: три священника, диакон, псаломщик и две просфирницы. Жалованья им нет.

Другие  источники содержания членов причта и  количество  поставляемого от них дохода: добровольных сборов с прихожан, дающие в среднем от 25 до 30 рублей на долю священника.

Земли при церкви состоит: усадебной вместе с погостом церковным 4 десятины, пахотной 96 десятин, сенокосной,  в расстоянии от 1 до 3 верст; всего сто десятин.

Качество церковной земли: неплодородная.

Средний доход ею приносимый: самими членами притча не обрабатывается, сдается иногда погодно в аренду, иногда земля пустует. Доход от нее на долю священника не превышает 30 рублей.

Дома для священноцерковнослужителей на церковной усадебной земле деревянные, собственные, 3. построен тщанием прихожан 4-ый, в 1882-1903 г.г. и составляют собственность церкви только последние 4 дома.

Другие здания, принадлежащие церкви: две небольшие каменные башни. 2 деревянных амбара и 2 лабаза, церковно-приходская школа помещается в одном из трех упоминающихся церковных домов, и другая в деревне, в церковном же доме.

Состояние домов:

а)  церковные 1 ветх и 3 в удовлетворительном состоянии;

б) собственные причта - ветхи.

Расстоянием сия церковь от Консистории в 180 верстах, от местного благочинного села Кичминского в 19 верстах, от уездного города Уржума в 52 верстах.

Почтовый адрес церкви: Лажское почтовое отделение Вятской губернии.

Ближайшие к сей церкви: Казанская в 8 верстах, Кукнурская в 12 верстах, Кузнецовская в 17 верстах и Байсинская в 19 верстах.

Приписных к сей церкви церквей нет. часовен 4.

Домов кладбищенских и молитвенных домов, приписанных к сей церкви нет.

Опись церковного имущества заведена в …году, хранится в целости, проверена в

1912 г.

Копии с метрических книг хранятся в целости с 1835 г.

Исповедные росписи хранятся в целости с 1835 г.

Книги до церковного круга подлежащие есть все.

В церковной библиотеке книг для чтения предназначенных 80 томов.

Церковные деньги в целости за ключом церковного старосты и печатью церковною.

Неподвижной суммы, состоящей в кредитных учреждениях. 506 руб. 4 коп., а билет находится в целости на имя церкви.

Преосвященный последний раз посетил приход в 1915 г.

ГАКО ф.237 оп.70 д.1535

 

                         Из послужного списка священника. 1915 г.

Священник Николай Александрович Овчинников, сын священника. Родился 24 сентября 1879 г. Окончил курс Вятской духовной семинарии с аттестатом 1 разряда со званием учителя в 1900 г. Состоял учителем в оном селе в двухклассном земском училище с 14 октября 1900 г. по 9 сентября 1903 г. Определен на должность священника к Предтеченской церкви г.Котельнича 3 сентября 1903 г. Рукоположен в сан священника 19 октября 1903 г.

Состоял законоучителем в Предтеченской градской ЦПШ с марта 1905 г. Перемещен на настоящее место по прошению 23 октября 1905 г. Состоит законоучителем : Гаврюшатского земского училища  с 1 января 1910 г. и Марьятского земского училища с 1912 г. Состоит членом братства святителя и чудотворца Николая . награжден набедренником 8 апреля 1908 г. , скуфьей 7 апреля 1913 г. Ставленую грамоту имеет. Никакого содержания от казны не получает, за законоучительство в 2 школах получает от земства 320 р. Имеет уступленный по данному ему духовному завещанию деревянный дом, стоящий на церковной земле. Весьма хорошего поведения.

Вдов. Дети его : Людмила, 22 июня 1904 г., обучается во втором классе Уржумской женской гимназии.

Борис, 28 января 1906 г, обучается в 3м отделении Лажского двухклассного училища.

Заштатному священнику Александру Николаевичу Овчинникову сын.

 

ГАКО ф.237 оп.70 д.1535

 

Опись церковного имущества церкви с. Лаж за 1924 год.

Троицкая церковь Лажа в византийском стиле, каменная, разделена на теплую и холодную, одноэтажная, трехпридельная, длиною 22 сажени, шириной 7 сажень и высотой с крестом 17 саженей, с колокольнею 22 сажени, покрытая железом, обнесена каменною оградою с железною решеткою.

Внутренность церкви.

Алтарей 3.

Иконостасов, заполненных иконами 3.

      Предметы освященные.
Деревянные престолы 3.
Таковые же жертвенники 3.
I          Антиминсы напрестольные 3.

Евангелие серебряное весом серебра до 3 фунтов 1.

Евангелие с верхней серебряной доской весом серебра до 1 фунта 1.

То же весом 1 фунт 48 золотников 1.

Евангелие в бархатном переплете 1.

Евангелие малого размера серебряное, вес 1 фунт 24 золотника 1.

То же весом 72 золотника 1.

То же весом 48 золотников 1.

Кресты напрестольные серебряные 9:

а)  восьмиконечный позолоченный с влитым распятием вес 2 фунта 1;

б) вызолоченный с накладным под чернью распятием и таковыми же 4 клеймами весом 2
фунта 1;

в) вызолоченный с накладным финифтяным распятием и таковыми же 5 клеймами весом 1
фунт 1;

г)   вызолоченный  с влитым распятием  и таковыми же 3  клеймами  вес   1   фунт   12
золотников 1;

д) серебряно-позлащенный с накладным распятием и 4 клеймами вес 72 золотника 1:

е) малого размера с накладным распятием и 3 клеймами вес 72 золотника 1;
ж,з,и) малого размера вес 72 золотника 3.

Крест бронзовый малого размера 1.

Три комплекта сосудов, в состав каждого из них включены: потир, дискос, звездица, лжица. 2 тарелочки, ковшик для теплоты. Все серебряное вызолоченное:

а) комплект первый вес 5 фунтов 24 золотника:

б) комплект второй-весом 3 ф. 48 зол.;

в) комплект третий весом 2 ф. 24 зол.

Потир и лжица для приобщения больных серебряные вес 30 зол.1.

Ковчег в виде церкви серебряно-позлащенный 5 голов весом 6 ф. 1.

То же серебряно-позлащенный наверху со звездой с эмалевыми изображениями вес 5 ф. 5 зол. 1.

Ковчег металлический 1.

Дароносицы серебряно-позлащенные вес 1 ф. 18 зол. 3.

Сосуд для хранения мира серебряно-позлащенный вес 20 зол. 1.

Сосуд для хранения запасного агнца серебряный вес 1 ф. 54 зол. 1. Предметы освященные.

Иконы в серебряных ризах крупного размера 3:

а)  Св. Троицы весом 11 ф.;

б) Божией Матери Ви лене кой 11 ф.;

в)  Святого великомученика Пантелеймона в 10ф.

иконы серебряные малого размера, находящиеся на царских вратах 6 штук вес 28 зол. Иконы в металлических ризах 2:

а) Св.Филиппа:

б) Св.Гурия и Варсонофия.

Иконы живописной работы различного размера и наименований 89. Напрестольные кресты и иконы 10. Хоругви металлические 2. Хоругви красного сукна 2.

Паникадила металлические 4. Лампад мелких 19. Подсвечников 22. Кадила серебряные 3:

а) большого размера 1 ф. 12 зол.

б) среднего размера 1 ф.

в) малого размера 48 зол.
Кадила медные 2.

Сосуд для освящения хлебов медный посеребряный 1.

Даросушильня металлическая 1.

Сосуд для освящения налива, серебряный, вес 3 ф. 42 зол.

Медных венцов 6.

Плащаниц 2.

Облачения для престолов и жертвенников апплике парчевые комплект 4.

4  комплекта облачений для священников и диакона, годных к употреблению. 2 из коих
серебряной парчи 4.

3 ризы и стихарь черного плиса 1.

5 риз со стихарями, годных к употреблению 5.
Воздухов и покровцев 12.

Завес для царских врат 4.

Шелковых илитонов 4.

  Остальные предметы:

Медных блюд 2.

Медная умывальница с таковым же тазом 1. Медные сосуды для освящения воды 4. Медная купель для крещения младенцев 1. Медных самоваров 2. Медных укропников 2. Комодов деревянных различной величины 7. Казематов 2.

Аналоев деревянных различной величины 11. Табуретов деревянных 8. Сундуков деревянных, обитых железом 2. Замков висячих 17. Железная решетка у всех 3 амвонов . Ковров суконных 3. Стенные часы одне.

Две шелковые дорожки различной длины и узора 2. Два тюлевых шерстяных ковра различного узора. Цветной персидский ковер

Кафтан черного сукна форменный для церковного старосты 1. Железные ведра 1 пара.

Колокол большой воскресный  вес   119 пудов   14 фунтов,  с литыми  изображениями Пресвятой Троицы, Николая Чудотворца, Благовещения, св. Филиппа. Колокол второй вес 59 пудов 29 фунтов, также с литыми изображениями. Колокол третий вес 32 иуда 18 фунтов.

Колокол четвертый 16 пудов 13 фунтов с литыми изображениями. Колокол пятый весом 5 пудов. Колокол малого размера 7. Парчи разного цвета и узоров 26 аршин. Сатину 10 аршин. Богослужебные книги (перечисление)

Книг церковной библиотеки разных названий до 1 тысячи; каталог имеется. Здания, принадлежащие церкви: 4 часовни.

ГАКО ф. Р-1258 оп. 1 д. 1211 лл. 1-4 

 

                                             Ведомость о приходе с.Лаж 1865 г.

Дворы        м.п.    ж.п.

В с.Лаж 7    22    46

9    40   34

Отставных  военных 6    25    21

5    31   25

     - 38  30

Итого :

308   1458   1833

284   1513  1792

208  1511   1833

Всего 800 4482 5458

Переселившихся из сей части в Енисейскую губернию и др. места – 73    68

 -  4   6

Раскольников беспоповщинской и поморской секты   2    5    5

5 28 33

7  33 38

ГАКО ф.237 оп.70 д. 1485 лл. 213 - 215 об.

 

                                          Ведомость о приходе с.Лаж  1913 г.

По части священника Николая Домрачева

дворы      м.п.                жп.                      версты от села Лаж

в с.Лаж 13   36    47

в д. Мошкин  55  257 281    38

Изразировой 34           134       152                                4

Комлевой        81           321        333                              5

Комлевой Дубровы  5 18 18 5

Красном Ключе     27    105   134    7

Шоях   66  257 260  8

Помашнур  15   53   54   7

Захаров 15 55 52  8

Новиках  27   94 110   12   

Кошкин   26    100   107  3

Байсе    28   100  101 7

Большой  Чукше    20 82 79 4

Русалеев  Кренев    6 26 25 5

Шамов        15 70  66    5

Кужнур      28 141 132  12

 

По части священника  Александра Бессонова

в с.Лажу  14 51 63

в д.Кокшах :  88   273 291 3 в.

Лазаревской   44   139     148  6

Чернушке   13     44   51  8

Красноличенках    4   14   17  7

Березин  1  5   5  7

Былыгин   14 50   48   7

Панов  22    90   76   7

Пинаев  5  10   16    6

Сауничах   16   53 54  8

Семенов   4 20  33   8

Быков   33   127  145  9

Оленях 13   48  50   10

Опалихе 14  48  53   12

Загуляеве  9   40   52  12

Большой Торме   13  76   65  3

Малой Торме  13 47  56 3

Самохин  20  85   97  10

Гоглях  7  23   24 12

По речке Лебедке  24 99 105  11

Абатырской  20 69 74   8

Лазарях  28 127  134  12

Индыгойке  31  139 144 12

Кузнецов 1   1 –

 

По части 3 священника Николая Овчинникова :

в с.Лажу 14  47 46

в д. Лапиной  8 40  48   7

Вараксиной  20 89  82 6

Окуловой  1 3  4 6

Песемери  63  283 277  6

Рычковской  19 74  68 1

Уфимской   14    38 51 2

Большой Чазге  30 123 157  3

Часовенской 24 92  97  2

Ахматенери  11 50  45  4

Бабаковой  15 76  62   15

Боровой  7 41 32 6

Вахрушевой   11  45 38 5

Высокой Дуброве  13 59  70    8

Камени  20  89   87 10

Ключа Брякуна   10 29  39  15

Красной Горке  8  35  31  10

Марьиной  25 96  103 5

Михеевой  25 109 104  11

Немдежа  30  109   143   11

Песчанки  13 45 52   10

Самохиной  16  66   65  6

Малой Чазге12 38  55 4

Черном Ключе 36  125 149  7

Шапшанери  21  70  85  7

Шанерке  10 34 38 12

 

Итого в приходе :  1388 5227 5780

в т.ч. духовных : 8 17  24

дворян : - - -

мещан : 5  20  16

крестьян 1375  5390   5740

кроме того в приделе прихода иных жительствующих инородцев :

инославных –

раскольников беглопопов 13 48  50

сектанты  26  106   110

итого 1388 5581 5940

 ГАКО ф.237 оп.70 д.1533 лл. 537-538 об.

 

Исповедная роспись по Лажскому приходу за 1829 г. Д.Рычкова, род Марьиных :

Д.Рычкова : вдова Ефремия Космина Марьина 64

Дети Трофим 39

Михей 31

Трофима жена Елена Борисова 38

Дети Иоанн 23

Потапий 16

Филипп 4

Наталья 9

Елена 5

Михея жена Харитиния Илларионова 29

Дети Евфимий 4

Георгий 6

Мария 8

Сноха их солдатка Федосья 41

Дети их Архип 27

Михаил 11

Диомид 10

Дария 4

Ермолай Игнатов Марьин 44

Жена Варвара Стефанова  43

Дети Иона 22

Василий 12

Прокопий 9

Иоанн 4

Епистимия 23

Феоктиста 18

Татьяна 14

Неонила 6

Ионы жена Агриппина Космина 23

Дочь Ксения 4

Иоанн Григорьев Марьин 44

Жена его Параскева Никитина 33

Митрофан 13

Дария 11

Самсон 1

ГАКО ф.237 оп.71 д.820 лл.837 -839

 

        Лажские сельсоветы, колхозы и их руководители на 1944 год.

Гаврюшатский с/с Кузнецов :

Путь Кузнецов

Лапинский  Лапин

Искра  Игнатов

Путеводитель  Вараксин

Пробуждение Печенкин

Кустарь Вараксин

Лаптевский с/с Богатырев

Земледелец Лаптев

День урожая Лаптев

Искра  Попов

Согласие Иванов

Трудовик  Лаптев

Красная заря Патрушев

Шестаковский с/с Кошкин :

Имени Дмитрова Седельников

Пахарь Шестаков

Сеятель  Путинцев

Победа  Скобелкин

Мари-ви  Конаков

Броневик   Кузнецов

Светлая дорога Седельников

Абатырский с/с Панов

Новиковский Ватлецов

Красная звезда Смышляева

Имени Свердлова Попов

Лебедский Решетникова

Имени Кирова Криницын

Имени Молотова Терентьева

Комлевский с/с Мошкин

Ленинский путь Пономарев

Вперед Патрушев

Первое мая Пуртова

Заря Патрушев

Прожектор Лаптев

Новая жизнь Лаптев

Им. Ворошилова Казаков

Победа Мошкин

Лажский с/с Смышляев

Большевик Печенкин

Труженик Марьина

Имени Ленина Помыткин

М. Октябрь Сюксин

Имени Жданова Лаптев

7й съезд советов Лаптев

Имени Сталина Губин

Красный пахарь Савинцев

Имени Калинина Печенкин

Чагинский с/с Уфимцев

Ударник Вересников

Дружный Ложкин

Красный октябрь Новоселов

Имени К.Маркса Симанов

Имени Сталина Казаков

Имени Чапаева Отмахов

Путь Ленина Новоселов

 

                     Тракторные бригады и бригадиры Лажской МТС на 1944 г.

№ 1 Д.И.Бахтин

№ 2  Ф.И.Шихов

№ 3 В.М.Быков

№ 4 В.А.Сидоркин

№ 5 Н.С.Лаптева

 № 6 В.В.Косолапов

№ 7 М.Е.Овечкин

№ 8 С.М.Гирев

№ 9  А.К.Бахтин

№ 10 Ф.Ф.Вараксин

№ 11 В.Я.Мельников

№ 12 Н.Я.Кочергин

№ 13 А.Н.Зыков

№ 14 И.Д.Казаков

№ 15 Г.Т. Симонова

 

«Вперед» № 24 1944 г.

 

 

                                       Список основных сокращений :

 

Админист. - административный

 

Адмотдел – административный отдел

 

АССР – автономная советская социалистическая республика

 

Белочехи – бывшие военнопленные, поднявшие мятеж против советской власти в Поволжье

 

В.- век, вопрос

 

ВИК, волисполком  – Волостной исполнительный комитет

 

ВЦИК – Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет

 

Вят. - Вятский

 

Г. – год, город

 

Га - гектар

 

ГАКО – государственный архив Кировской области

 

ГАСПИ КО – государственный архив социальной истории Кировской области

 

Гг. - годы

 

Г.р. – год рождения

 

Госфонд – государственный фонд

 

ГПУ – государственное политическое управление при Совете Народных Комиссаров СССР

 

ГТО – норматив по физкультуре и спорту в советское время. Рсшифровывалось, как «Готов к труду и обороне»

 

Губ - губернский

 

Губисполком – губернский исполком

 

ГубЧК – губернская Чрезвычайная Комиссия

 

Д. – дело, деревня

 

Домзак – Дом заключения

 

ЕПО – единое потребительское общество

 

Завхоз – заведующий хозяйством

 

Им. - имени

 

Исполком  - исполнительный комитет

 

Кв. саж. – квадратные сажени

 

Кг, кгр - килограмм

 

Комбед – Комитет бедноты

 

Культсекция – культурная секция

 

Ликпункт – пункт по ликвидации неграмотности

 

Маробласть – Марийская область

 

Медсовет – медицинский совет

 

МТС – машинно-тракторная станция

 

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

 

НЭП – новая экономическая политика

 

О. – отец, ответ

 

Облсовет – областной совет

 

Общак – общественные средства (в данном случае, партии большевиков)

 

Облкиносеть – областная киносеть

 

ОГПУ–Отделение государственного  политического управления при Совете Народных Комиссаров СССР

 

Окрисполком– окружной Исполком

 

Оп. - опись

 

Оргбюро – организационное бюре

 

Осоавиахим – Общество содействия авиации и химзащите

 

Отсекретарь – ответственный секретарь

 

П. - пункт

 

ПП – пересыльный пункт в системе  ОГПУ, НКВД

 

Парторг – лицо, назначавшееся для укрепления работы и партийного руководства на особо ответственных участках

 

ПВХО – противовоздушная и химическая оборона

 

Политпросвет – политическое просвещение

 

Предвик – председатель ВИКа

 

Предволисполкома – председатель волисполкома

 

Продгруз – продовольственный груз

 

Продкомиссия – продовольственная комиссия

 

Продналог – продовольственный налог

 

Продразверстка – продовольственная разверстка, изъятие хлебных излишков у крестьян в первые годы советской власти, по существу грабеж хлеба под предлогом передачи его голодающим жителям Москвы и Петрограда (после изъятия хлеб в основном уничтожался или гнил в складах)

 

Профгруппорг – групповый организатор

 

Р. - рубль

 

Рабдом – Рабочий дом, место тюремного заключения

 

Рабфак – рабочий факультет

 

РИК, райисполком – районный исполнительный комитет

 

РКП (б) - Российская Коммунистическая партия (большевиков)

 

РКРП - Российская Коммунистическая рабочая партия

 

С. – село

 

с/с, сельсовет – сельский совет

 

Св. – святой

 

СВБ – Союз воинственных безбожников

 

Сельпо – сельское потребительское общество

 

СНК – Совет Народных Комиссаров

 

СССР – Союз Советских Социалистических Республик

 

Ст.– статья, станция

 

Статкомитет – статистический комитет

 

Степановцы – участники антисоветского мятежа под руководством бывшего штабс-капитана А.Степанова, вспыхнувшего в августе 1918 г. на юге Вятской губернии

 

Т., тов. – товарищ

 

Т.к. – так как

 

ТОЗ – товарищество по совместной обработке земли

 

Трудгужповинность – трудовая повинность по перевозке в первые годы советской власти

 

Уком - уездный комитет партии

 

УИК – уездный исполнительный комитет

 

УК – уголовный кодекс

 

Укомотдел – уездный коммунальный отдел

 

УОНО – уездный отдел народного образования

 

Упродком – уездный продовольственный комиссар

 

Утрамат – уездный транспортный отдел

 

Ф. – фонд

 

Финплан – финансовый план

 

ЦК – Центральный комитет партии

 

ЦПШ – церковно-приходская школа

 

Ч. - часть

 

ЧК, чрезвычайка - Чрезвычайная комиссия

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Назад к списку