ВЯТКА: НАСЛЕДИЕ - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Ушаковы из села Мухино

                                                  Ушаковы из Мухино

                                                      

                                                  1.Мятежный предок

 

… Автобус, бегущий по ленте дороги, устремившейся вглубь Зуевского района, в сторону села Косы, неожиданно сделал крутой поворот влево, и взору моему предстала красивейшая панорама – бесконечные поля, многочисленные возвышенности и редкие перелески, чередовавшиеся с островками деревень. Жёлтое море полей тянулось до большого села, привольно раскинувшегося на небольшой возвышенности, под которой несла свои тихие воды речка Коса, окружало его со всех сторон и уходило дальше, до самого горизонта. О названии села, к которому мчал меня мой автобус, свидетельствовала надпись на полинявшем от времени указателе – «Мухино». И сердце моё радовалось тому, что Господь привёл меня сюда. Живописные местные пейзажи стали моими первыми впечатлениями при приезде в село Мухино, в котором когда-то очень  давно появился на божий свет «всенародно любимый»  (и мой тоже) батюшка Григорий Ушаков, откуда он уехал навсегда ещё мальчиком, с земли, на которой прослужило несколько поколений его предков.

  Мухино весь XIX век было родовым гнездом священников Ушаковых, потомки которых жили в селе ещё перед революцией, а может и позднее. Правда, в ещё 1812 году никто здесь и слыхом не слыхивал об Ушаковых – первым в Мухино приехал в 1810-х годах «иерей Корнилий Филиппов сын Ушаков». Откуда происходил этот человек, мне установить не удалось, но я интересовался происхождением самой фамилии Ушаковых и искал в писцовых книгах того времени, когда Вятка ещё только-только заселялась русскими, имена её первых обладателей. Фамилия эта происходит от тюркского (татарского) слова «Ушак», что значило: марослый, мелочный, клеветник. Параллельно с этим словом существовали ещё русский глагол «ушатить» - уходить, слово «ушат» - род посудины с ушами-ручками, но к происхождению фамилии они, скорее всего отношения не имели. Как личное имя или прозвище Ушак встречается в грамотах (не вятских) уже в XV – XVI веках чрезвычайно часто. Тюркские имена в качестве дополнительных к церковным в течение многих веков были весьма популярны среди русских. Среди них были и имена, позднее превратившиеся в фамилии, обрусевших татар, а также имена, возникшие благодаря обычаю побратимства, когда русский менялся именем с другом-татарином. Любопытно, что в Турции есть даже город, который называется Ушак. Так произошла и фамилия нашего знаменитого адмирала Ушакова, который тоже происходил из духовной семьи, но к вятским священникам Ушаковым он отношения не имел. Правда, есть все же семейная легенда, что они все же  имели общего предка, основавшего на Вятке один из первых монастырей…

  С массовым расселением  русских по Вятке в XV – XVI веках пришло личное имя Ушак (фамилии тогда имели только царственные особы) и на её широкие просторы. Рискну предположить, что далёкий предок о. Григория был обрусевшим татарином. Первоначально первые Ушаковы жили на территории будущего Малмыжского уезда, о чём можно найти упоминание в писцовых книгах XVII века. Здесь и сегодня живёт очень много татар, далёкие предки которых пришли когда-то сюда, очевидно, из пределов Казанского ханства. В этих книгах можно найти упоминание о селе Ушак Кулиги тоже Малмыжского уезда и имя городового Малмыжского воеводы за 1629 год Кузьмы Максимовича Ушакова.

    Постепенно личное имя-фамилия Ушаковы расходится по обширной Вятской земле. Из Малмыжского уезда она приходит в соседний Нолинский, а оттуда проникает ещё дальше на север – в Слободской уезд. Так, в «Книге писма и меры И.Б. Доможирова да подъячего Ивана Кокушкина» за 1628 год упоминается на Слободской земле «за Игнашкою Сахариным Ивановская пожня Ушакова против Перерезовского песку…» Как видим, не было редкостью, когда личное имя-фамилия превращалась в название целых населённых пунктов, хотя в писцовых книгах XVII века Ушаковы упоминаются достаточно редко, и то только на территории трёх упомянутых уездов.

   Однако самым известным представителем данной фамилии в XVII столетии стал Афонка Ушаков, который упоминается в царской грамоте за 1677 год в числе бунтовавших крестьян Вятского Успенского монастыря. А дело заключалось вот в чём. 28 января 1675 года мирно почил в бозе царь-государь Алексей Михайлович, отец Петра I, и на Российский престол вступил новый самодержец Фёдор Михайлович. Как было принято в те времена, началась поголовная присяга на верность новому «помазаннику Божьему» - от бояр до мужиков-крепостных. А вот крестьяне Кырчанской вотчины (теперь Нолинский район), вместе с землёй являвшиеся собственностью Вятского Успенского монастыря, отказались присягать на верность новому царю, на что повлияло, очевидно, восстание Сеньки Разина. Под этим благовидным предлогом крестьяне взбунтовались, к ним присоединились беглые крестьяне и разбойники. Предводителем взбунтовавшихся выбрали Илью Рохина, а тот, в свою очередь, сделал своим помощником нашего Афонку. Царская грамота сообщала о том бунте: «Собрался скопом и заговором большим, учинили бунт и мятеж великий». Крестьянское море заволновалось, а у владык Вятской земли захватило сердце – мало кому хотелось, чтобы этот мятеж перерос в новую крестьянскую войну, вроде Разинской.  Конечно, причиной для мятежа послужило вовсе не вступление на престол нового царя, а, скорее всего, непомерная тяжесть монастырских поборов и повинностей, и отказ от присяги стал попросту предлогом для тех бедных, задавленных нуждой людей, возможностью облегчить своё положение. Но то, о чём мечтали они – освобождение от монастырской кабалы – было, конечно, невозможным. Так, в сердце Вятской земли вспыхнул великий крестьянский бунт.

  Удивительно, но Вятское самоуправление не предприняло никаких попыток к подавлению этого мятежа, как не подавлялись им и другие крестьянские бунты. Причина была проста – на Вятке не имелось регулярных воинских частей, говоря по-современному, и для подавления народных волнений высылались стрелецкие полки из Москвы. Чтобы хоть как-то «стабилизировать» обстановку до прихода стрелецкого полка, в Кырчаны лично прибыл из Вятки  с небольшой свитой, но совсем без охраны архимандрит Иоль, дабы увещевать «мятежников, воров и прежних челобитников» подчиниться и присягнуть новому царю, но крестьяне, видимо, доведённые уже до последнего отчаяния, пленили архимандрита и собирались его «побить кольем». Собирались, но, скорее всего, не желали этого, попросту взяв, видимо, Владыку в заложники, что выглядит уже совсем современно, угрожая расправиться с ним, если не будут выполнены их условия. Однако  не произошло ни того ни другого: на помощь пленённому архимандриту подоспел казачий отряд из села Лебяжья во главе с приказным Михайло Скориковым и освободил его. Проиграв сражение с хорошо вооружённой казачьей дружиной, мятежники разбежались по полям, по дремучим лесам, и в царской грамоте ещё два года спустя указывалось их «сыскать и бить кнутом».

  Кто знает, может быть, мятежного Афонку и можно считать прапращуром священников Ушаковых, ведь фамилия эта в XVII веке была не такой уж и распространённой? Осмелюсь предположить: сильно, ох, сильно потчевали дубинами пойманного Афоньку царские холуи, после чего он ослеп (а могли ещё и выколоть глаза – таковы были нравы того жестокого века), и впоследствии все Ушаковы к старости стали страдать болезнью слепоты, передававшейся как фамильное проклятие по наследству из поколения в поколение, из рода в род. Конечно, это всего лишь предположение, но не являлось ли это отголоском того далёкого-далёкого бунта?

 

                                                     2. Отец Корнилий и его дети

 

   Очень могло быть так, что позднее кто-то из детей или внуков мятежного Афонки, а может и не его самого, а детей его сестёр и братьев, решил посвятить себя Богу и стал первым священником Ушаковым на Вятской земле. Так или иначе, но факт, что 113 лет спустя после упоминавшихся событий, 13 января 1790 года знаменитым Вятским Владыкой Лаврентием Горкой был произведён в иереи Корнилий Ушаков и направлен на служение к Березинской церкви Слободского уезда. Было ему в ту далёкую, ещё екатерининскую, пору всего лишь 25 лет. С этого времени (а может и с 1765 года, когда будущий батюшка появился на Божий свет) и можно начинать отчёт истории вятской священнической семьи Ушаковых, потомки которой, слава Богу, здравствуют и поныне в разных частях света.

   Здесь в Березино батюшка Корнилий прослужил Господу более двух десятков лет и снискал себе славу тем, что во время Отечественной войны 1812 года занимался сбором добровольных пожертвований по приходу для нужд действующей армии и раненых солдат, за что ему высочайше пожалован был наперсный крест. Вот уже когда себя проявило то знаменитое благородство и великое человеколюбие семьи Ушаковых, которое особенно себя проявит во всей красе ровно столетие спустя…

Вскоре после этого прекрасного события, возможно в знак поощрения, отец Корнилий был перемещён в соседний приход села Мухино, тогда ещё совсем крохотного, ну почти что починка с небольшой каменной Благовещенской церковью; ещё в 1857 году в нём насчитывалось … 4 двора! Подобные крохотные сёла  не являлись редкостью на Вятской земле даже в начале ХХ века. В селе Мухино о. Корнилий имел собственный деревянный дом, который позднее перешёл по наследству к его сыну. В 1823 году он вышел в заштат по преклонности лет (ему было уже 58 лет) и здесь же закончил свои земные дни.

   В тот памятный год, когда батюшка Корнилий получил наградной наперсный крест, его сыну Андрею, деду о. Григория, обучавшемуся на богословском курсе Вятской духовной семинарии, минуло ровно 20 лет. После успешного окончания семинарии в 1817 году он посвящается Преосвященным Амвросием во священника к церкви с. Заевского Слободского уезда, а в ноябре 1823 года, после выхода отца за штат, молодой батюшка по собственному желанию был перемещён в с. Мухино, в котором и прослужил всю свою жизнь. В ежегодных «послужных списках» отца Андрея сообщалось, что он «знает одну проповедь, поведения хорошего». В «клировых ведомостях» о Благовещенской церкви с. Мухино за период служения в ней о. Андрея Ушакова сообщалось, что церковь сия построена в 1780 году тщанием прихожан, зданием каменная с таковою же колокольнею, крепка, с тремя престолами; причта положено издавна по штату два священника, один диакон, по два дьячка и пономаря.

   Впоследствии церковь эта будет разобрана по ветхости при сыне о. Андрея о. Гаврииле. «Земли при сей церкви усадебной примерно 3 десятины, - сообщала «клировая ведомость» за 1840 год – пашенной, сенокосной, данной от прихожан 33 десятины. Плану и межевой книги нет. Дома у священноцерковнослужителей собственные деревянные, на церковной земле построенные, числом коих семь. На содержание священноцерковнослужителей постоянных окладов не получается. Содержание их по согласию прихожан по добровольной руге посредственно».

   Про батюшку Андрея в такой же «ведомости», но за 1827 год, сообщалось: «Иерей Андрей Корнильев сын Ушаков, 36 лет. Жена его Матрёна Феодорова, священническая дочь. Заштатного священника Корнилия Ушакова сын. Имеет земли пахотной и сенокосной из числа 33 десятин, нарезанных для церкви, на свою часть 8 десятин, состоящих в добром порядке, которые обрабатываются наёмными людьми. К домашней экономии и земледелию рачителен». Из этого отрывочка, содержащего в себе немало прелюбопытных фактов о жизни семьи Ушаковых в первой половине XIX века, мы можем узнать и то, что в 1827 году батюшка Корнилий пребывал ещё в добром здравии. Нетрудно представить, как убелённый сединами старец с внушительной окладистой бородой водился со своим годовалым внуком Гавриилом, которому первому из Ушаковых предстояло прославить на Вятской земле сию замечательную фамилию…

  Кроме Гавриила, в семье о. Андрея и матушки Матрёны выросло и получило прекраснейшее воспитание вкупе с любовью к Господу и Церкви ещё двое детей – Илия и Анна. Все дети Ушаковы учились в первой мухинской школе, появившейся в селе  в 1850 году, в которой первым учителем был их отец, и пошли по одному жизненному пути, посвятив себя служению Господу, подобно своему отцу и деду. Да и мог ли быть у детей духовенства ещё какой-нибудь выбор, если до Павла I даже священнические места  в приходах закреплялись по наследству?

  Старшему сыну о. Андрея  Гавриилу Господь готовил многие годы духовного служения в Мухино. Его сестра Анна впоследствии вышла замуж за священника с. Васильевского Нолинского уезда Николая Верещагина. Венчание их в Благовещенской церкви произошло в последний год земной жизни о. Андрея. Оно стало одним из последних светлых событий в его жизни перед праведной кончиной. По глубочайшему промыслению Божьему Николаю Верещагину предстояло ещё вернуться на мухинскую землю, а дочери его и Анне Андреевне не только вернуться, но и прожить как матушке здесь долгие годы…

   Илия Андреевич очень недолго служил  в 1850-х годах в сане диакона в Преображенском соборе г. Слободского. Судьба его мне неведома, но на страницах «Вятских епархиальных ведомостей» за вторую половину XIX  века я находил упоминания о представителях ещё одной второй священнической семьи  по фамилии Ушаковы; весьма возможно, это и могла быть ветвь отца Илии.  Но к началу ХХ века всякие упоминания  о ней исчезают, и в Вятском крае осталась лишь одна священническая фамилия Ушаковых.

   Преображенский собор когда-то стоял в Слободском сравнительно недалеко от Николаевской церкви, в которой по промыслению Господнему 60 лет спустя начнёт своё служение Богу племянник Илии – Григорий, сын Гавриила…

 

                                                 3. Священник-строитель

 Рано лишившись отца, его сын Григорий Гаврилович  принёс свою оставшуюся невостребованной к нему любовь и глубокое уважение через всю свою жизнь.   Для него  отец всегда являлся главным жизненным примером, которому стоило подражать, отчасти потому, что он лишился его рано – в возрасте 9 лет, и отчасти потому, что для своего века о. Гавриил был самым известным и самым выдающимся мухинским священником из рода Ушаковых, который сделал так много хороших дел для своих прихожан, да и не только для них, в первую очередь – на ниве народного образования. Нисколько не сомневаюсь, он был горячо любим своими прихожанами, и после его преждевременной кончины благодарная память о батюшке Гаврииле ещё долго теплилась в людских душах. На нём же и закончилась священническая династия Ушаковых в Мухино, если не считать его племянников и детей дочерей, живших в селе до самого 1917 года, но носивших уже другие фамилии.

   Незадолго до своей собственной кончины батюшка Григорий писал такие слова о своем отце в одном из писем дочери, которые являются для нас бесценными как живое свидетельство о жизни о. Гавриила:

«… Радуюсь и горжусь своими детьми, достойными внучками своего папы. А дедушка твой (мой папа) по своему времени был и значительнейшим певчим и музыкантом на скрипке; в духовной семинарии был он и капельмейстером и сочинителем маленьких сонат для оркестра. Мы – дети его, - два сына и три дочери – все унаследовали от отца музыкально-вокальные способности и две скрипки (даже заграничной работы), только не умели развить этих способностей, или правильнее сказать, - не имели возможности к этому, потому что от отца умершего 44 лет отроду, я с братом Азарием остались малолетними сиротами». Какое великое уважение сына к отцу слышится в этих строках!

  Проследим же жизненный путь этого замечательного и выдающегося человека. В свои 23 года Гавриил Андреевич уже священник села Ильинского Нолинского уезда. Позади, в прошлом у молодого батюшки остались Вятская духовная семинария, которую он закончил 15 июля 1846 года с аттестатом 2-го разряда, и преподавание в приходском училище г. Нолинска, одном из первых на Вятской земле, появившихся после выхода царского манифеста об открытии школ для народа. От этой должности будущий священник был уволен с одобрительным аттестатом 31 августа 1848 года. В это же время он сочетается браком со священнической дочерью Ольгой Александровной, и уже в следующем 1849 году в первый день ноября в Ильинском на свет появляется их дочь, первая из пяти детей этой пары, которую нарекли во святом крещении Александрой. Во Введенской церкви села Ильинского молодой батюшка прослужил с 1849 года по 1853 год, и здесь также был наставником только что открывшегося приходского училища, преподавая крестьянским детям основы грамоты и Закон Божий. Кроме этой должности, о. Гавриил был ещё и опекуном над сиротствующим семейством Зориных, проявив к этим бедным детям поистине отеческую любовь и заботу.

   В морозный день 13 февраля 1853 года, после праведной кончины отца, отец Гавриил был перемещён по собственному желанию на родную мухинскую сторонку, в старый родительский дом, притаившийся в тени белокаменной церкви. Было ему 27 лет. Здесь он, подобно своему отцу, и прослужил весь свой остаток земной жизни, которого ему было отпущено Господом всего лишь 17 лет, но какими полными событий оказались эти годы…

   В марте 1853 года о. Гавриил был определён благочинным над церковным округом, в который входил его приход, и пробыл на этой должности удивительно много лет – до 1869 года (16 лет!). Это может говорить о том, что батюшка, несмотря на молодость, был очень уважаем духовенством своего благочиния и епархиальным начальством за «ревностное» исполнение своих обязанностей. Проводя параллели двух схожих  судеб отца и сына Ушаковых – о. Гавриила и о. Григория, следует заметить, что последний пробыл на таковой же должности 11 лет с перерывом. Именно при о. Гаврииле в Мухино и была построена новая каменная церковь, сохранившаяся до наших дней. Мухинские прихожане просили построить новую церковь в селе ещё 16 марта 1786 года, но она была построена лишь в 1864 году, когда в сводах старого тёплого храма, по словам современника, «неизвестно от чего появилось немало трещин». Только это подвигло епархиальное начальство дать разрешение на строительство в селе нового храма. Его строительство обошлось очень дорого, что вызвало даже недовольство крестьян, но

он вышел таким великолепным к невиданной радости и духовенства, и прихожан, что сам Вятский Владыка был немало поражён сим архитектурным чудом. В своём донесении вятскому губернатору Епископ Вятский и Слободской писал такие слова о мухинской красавице-церкви: «Духовенство села Мухинского за короткий срок сумело возвести такой храм, который по своей громадности и внутреннему благолепию мог бы послужить украшением для города». И таких церквей было немало на Вятской земле, затерянных в сельской глуши красавцев-храмов… Отчасти элементы своей былой красоты Благовещенская церковь, возведённая стараниями отца Гавриила  и уже полвека как превращённая в школу, сохранила и по сей день – то и чудной красоты лепнина на церковных стенах и кусочек ажурной оградки, когда-то окружавшей храм, и просторный молитвенный зал с колоннами, теперь – школьный коридор. Сколько этот зал перевидал богослужений, крестин и венчаний за свой долгий век!

  Кроме великолепнейшего храма, старанием батюшки Гавриила близ села была выложена часовенка в память чудесного избавления Государя-императора от гибели в 1866 году, на месте прежней разрушившейся. На кладку её пошёл кирпич, оставшийся от строительства церкви. По странному совпадению часовенка была достроена  за несколько лет до кончины батюшки, став воплотившейся в камне памятью об этом замечательном человеке.  В советское время она была, как водится, разрушена…

  Особенно заботился о. Гавриил, как истинный сын своего, пореформенного века о развитии образования в своем округе. Первые школы появились в крае  в 1837 и 1839 годах, в Мухино, как уже говорилось в 1850 году. А при отце Гаврииле  Ушакове только в одном его, отнюдь не малолюдном  благочинии действовало 27 сельских училищ и все их  наставники, по словам современника, «обучали безвозмездно и притом собствеными своими средствами». Такая картина в обширной Вятской губернии в то время была исключительной редкостью: во многих благочиниях в лучшем случае действовало всего несколько школ, появившихся благодаря усердию местных батюшек. В самом мухинском училище в 1865 году обучались 61 мальчик и 10 девочек. Их обучением занимались студент семинарии Василий Княгин и жена его Афанасия Тимофеевна «с особенной ревностью», за что заслужили благодарность Вятского Владыки. Примечательно, что в этой школе обучались дети самого благочинного. Не менее усердную заботу проявлял батюшка Гавриил и в делах благодеятельности. Так же как его дед Корнилий, о. Гавриил занимался сбором средств по Мухинскому приходу для нужд армии и раненых солдат во время Крымской войны 1855 -1856 гг., за что 30 апреля 1858 года был торжественно удостоен ношения наперсного креста на Владимирской ленте. Впоследствии примеру отца и деда во время Русско-Японской войны последует и о. Григорий Ушаков, за что будет удостоен ношения серебряной медали.

  В 1864 году, когда в губернской Вятке впервые открылось училище для девиц духовного звания, о. Гавриил жертвует крупную по тем временам сумму в 15 рублей «на устройство позлащенной резьбенной рамы к образу Матери Божией, которым Его Преосвященство благословил училище при открытии оного». Батюшка знал, что в этом училище в свое время будут учиться его собственные дочери и внучки. Так и случилось. И ещё два прелестных примера благодеятельности о. Гавриила. В 1865 году он жертвует от подчинённого ему духовенства и прихожан ещё более крупную сумму в размере 20 рублей на устройство церкви в польском городе Вильно, а затем ещё 4 рубля 65 копеек на учреждение русских школ в царстве Польском. Любопытно, что спустя 70 лет внук о. Гавриила сочетался узами брака с дочерью уроженца г. Вильно. Что это – совпадение, парадокс истории или, что вернее всего, промысел Господень, трудно сказать…

   За свою полезнейшую деятельность батюшка не единожды высочайше награждался церковными наградами. В «послужных списках» о. Гавриила ежегодно отмечалось, что он знает три проповеди и 21 катехизическое поучение собственного сочинения, а поведения «похвального».

 

                                                    4.  Ветры мухинского детства

 

И вижу я себя ребёнком,

И кругом родные всё места…

                                              М. Лермонтов.

 

    Рождение ребёнка – всегда огромная радость для семьи, а в особенности для семьи духовной. В семье батюшки Гавриила и матушки Ольги было пятеро детей: три дочери и два сына – Александра, Екатерина, Елизавета, Азарий, Григорий. Все они, подобно своим дядям и тёте, детям о. Андрея, пошли по одному, уже проторенному поколениями предков пути. В тот день 3 января 1860 года в семье Ушаковых вновь царило то необыкновенное оживление, какое обычно бывает при рождении нового ребёнка. Виновник всей суматохи - хорошенький мальчик - лежал в новенькой зыбке и ласково протягивал к хлопотавшим над ним матери и няньке маленькие ручонки. Крещение нового Ушакова произошло только спустя неделю после его рождения, 10 января, и наречён он был Григорием. Крёстными его стали инспектор Вятского семинаристкого собора Игнатий Федорович Фармаковский и священник села Косы Терентий Годяев, оба друзья отца новорождённого. Крещение происходило ещё в старой Мухинской церкви, которая будет разрушена через несколько лет. Ах, если бы мог счастливый отец знать, какая великая и интересная судьба подобно большой светлой дороге лежала впереди у этого маленького человечка…

Здесь, в Мухино пролетело, как вешний ветер, детство будущего пастыря Христова. Никаких свидетельств о нём не дошло до нас, но ведь представить его несложно. Будний день мальчик проводил в местной школе, где преподавали заботливые учителя - Василий Княгин и его жена, а Закон Божий – сам отец. Система обучения, правда, в те годы была довольно примитивной. Вместо учебных пособий служили «псалтирь» и счёты, а за малейшую провинность учеников надлежало пороть розгами. Начинались и заканчивались учебные занятия с молитв; в «классе» висели большие образа Господа, Пречистой Девы и других, под которыми учитель зажигал лампадки. Ученики сидели за длинным столом на скамейках, учились по букварю и часослову писать буквы и слова с прописей, писали карандашом, иногда гусиным пером. В течение одной зимы самые способные успевали научиться всему, а другим требовалось две-три зимы. Учёба шла с утра до вечера с перерывом для обеда. Впрочем, дети духовенства, в том числе и наш Григорий, постигали азы грамоты ещё дома.

По воскресеньям ученики обязаны были посещать храм Божий, а наш Гриня ещё и помогал с малых лет отцу  по службе, как сын священника, начиная с простого – зажигания подсвечников, прислуживания в алтаре, а позднее и пения на клиросе. Последнее очень вероятно, ведь о. Гавриил был от Бога одарённым музыкально человеком и передал это своим детям. В свободное от учёбы время отец мог брать своих детей в поездки в Слободской или Вятку, и уже в малом возрасте будущий священник мог побывать в Вятке и Слободском. По летам братья Ушаковы вместе с крестьянскими ребятами пропадали на речке Косе, рыбачили, купались, катались на лодке, приходя домой уже затемно. В детстве окружающий мир кажется нам таким огромным и интересны, но как же короток этот отрезок жизни…

Уже в возрасте 8-9 лет жизнь маленького Григория резко изменилась и, можно сказать, с этого времени Григорий Ушаков начал своё духовное служение. А произошло это благодаря тому, что мальчик с прекрасным певческим голосом обратил на себя внимание вятского протоиерея Арсения Попова, ключаря Архиерейского дома и библиотекаря Вятской семинарии. Кроме этих должностей, о. Арсений был первым членом временного ревизионного комитета для проверки экономических отчётов по семинарии и членом «комитета для рассмотрения и обсуждения сведений и соображений по предмету украшения быта духовенства Вятской епархии», а проводил духовное служение в Вятском Кафедральном соборе.. Отец Гавриил, как уже упоминалось, был в большой дружбе с семинаристским начальством, поэтому нетрудно представить, как произошло знакомство этих двух великих людей – 48-летнего ключаря и 8-летнего мальчика из сельской духовной семьи. Произошло ли это во время приезда о. Арсения в гости в Мухино или посещения о. Гавриилом с сыном «Богоспасаемой», как тогда называли Вятку. Пение маленького Григория очень понравилось вятскому протоиерею, и он предложил отцу принять его в число малых певчих в Архиерейский хор самого Владыки, чему о. Гавриил был только рад. Так, ещё до поступления в духовное училище маленький Григорий оказался в архиерейском хоре в г. Вятке. Произошло это событие за несколько лет до смерти отца.

   Хочется сказать, наконец, несколько слов о том крае, в котором появился на свет наш герой, и в котором жило и молилось господу несколько поколений его семьи. Село Мухино со строящейся в ней церковью в 1860-е годы оставалось по-прежнему небольшим, но население его увеличивалось за счёт естественного прироста. Так, если в 1857 году в нём насчитывалось 4 двора с населением 13 человек, то к 1874 году в шести дворах проживало 33 мужчины и 38 женщин. Край этот (который входит в наши дни в состав Зуевского района) в те далёкие годы был сущей глушью Вятской губернии – болотные топи да бесконечные леса, под сенью которых таились маленькие деревушки из приземистых домиков, да на берегах рек такие же небольшие сёла, в большинстве своём украшенные каменными храмами, с колоколен которых звучали по утрам  и вечерам и плыли над бескрайним лесным морем малиновые благовесты. Это был тот самый край, про который можно было бы выразиться знаменитыми словами Н.В. Гоголя – до любого ближайшего города скачи – не доскачешь, и, действительно, и от Вятки, и от Слободского, и от Глазова Мухино отделяли многие версты пути. Несмотря на глушь, по воспоминаниям современников, девственная природа была здесь очень живописной; впрочем, остатки её сохранились и по сей день, о чём я упоминал в самом начале этой главы. В старину окрестные леса, состоявшие из могучих вековых деревьев, изобиловали зверьём и птицей, а небольшие речки, прорезавшие их, - рыбой. На множестве лесных болот во множестве водились кулики – бекасы и зуйки, по названию которых впоследствии и получила своё название эта часть Вятской губернии. Уже став взрослым, Григорий Гаврилович любил заниматься охотой на птиц, имел ружьё и бекасник. Не исключаю, что и то, и другое он мог перенять у своего отца, приход которого находился в самом что ни на есть лесном краю, где многие промышляли охотой. Даже само название села Мухино, скорее всего, произошло от того, что когда-то оно находилось в болотистой местности, в которой в изобилии водились комары и мухи.

   Кроме охоты крестьянское население края занималось земледелием и скотоводством, разводило коров, овец, лошадей и птицу. Почти в каждой деревне стояла кузница или маслобойня, но кустарные промыслы здесь практически не были развиты. Ещё в конце XVIII столетия через село Сезенево был проложен тракт Вятка – Пермь, и оно стало своеобразным торговым центром всей округи. По этому тракту везли товары из Слободского и Глазова в Вятку и завозили их в числе других волостей Слободского уезда и в Мухинскую волость. Несколько раз в год в Мухино шумели большие ярмарки: Благовещенская (24 марта), Богородская (среда и четверг Троицкой недели) и Модестовская (17 декабря).

Очень хорошее представление о том, что представляло собой Мухино в царское время, может дать газетная заметка из зуевской районной газеты «Печатное слово в селе Мухино» И.А. Болдырева, написанная прекрасным слогом в середине ХХ века, и в смысле своего содержания являющаяся для нас поистине бесценной. Вот как описывал Болдырев мухинскую жизнь начала ХХ века:

«До Великой Октябрьской революции село Мухино было торговым селом. Раз в неделю по субботам с окрестных деревень сюда съезжались люди на базар, кто продать что, кто купить, а кто просто приезжал покутить. Шум на базарной площади стоял невообразимый. Здесь меняли, продавали, покупали коней, коров и другую домашнюю живность, торговали мясом, овощами, зерном, мукой, лепёшками, коврижками, семенами, орешками и всякой другой снедью, баварским квасом, пивом и другими напитками. Здесь же на базаре были палатки приезжих и местных купцов с красным товаром – мануфактурой и прочими промышленными изделиями. Разложили свой товар и местные кустари, столяры, бондари, кузнецы, сапожники. И каждый продавец из кожи лез, нахваливая свой товар и зазывая к себе покупателей. Они клялись землёй и небом, своими родными и близкими, наотмашь крестясь и указывая на церковь, что лучше его товара и на свете нет.

Но ещё потешнее была картина на конюшенном и коровьем базаре, особенно было шумно около коней. Здесь слышались площадная нецензурная брань, проклятия, свист бичей, муштра коней, которые продавались или менялись. Но страшнее всего было около пивнушки и кабака, которые находились рядом с базаром и недалеко от церкви, волостного правления. Там раздавались хриплые бесшабашные голоса разгулявшихся мужиков, которые приехали сюда на базар специально покутить. А для этого они привезли с собой на базар обоз овса или сена и кутили, а около них с визгом визжали жёны, уже довольно растрёпанные и раскосмаченные. «Пей, гуляй растуды твою Матрёну! – кричал мужик – Я любому богачу  рыло на бок сворочу. Я царь, я Бог, я деньги делаю!».

А по рядам базара, как бы для порядка, неторопливо проезжал на коне в белом кителе краснощёкий усатый полицейский и, лихо подкручивая усы, самодовольно поглядывал по сторонам, как бы любуясь всей этой привычной уже для него картиной базарного дня. А вот если он услышит крик кого-либо «держите вора!» - тогда он в ту сторону пришпорит коня…»

   К 1867 году в селе Мухино вознёсся куполами к небесам новенький Божий храм, а из оставшегося кирпича строилась часовня. Надломив здоровье под тяжестью ответственности за долгие годы должности благочинного, батюшка Гавриил стал всё чаще болеть и вынужден был уволиться с этой должности.

   30 июня 1870 года батюшки не стало. Это было несправедливо: на дворе стоял солнечный летний день, и сама природа, казалось бы, радовалась жизни, но для семьи Ушаковых да и всего Мухинского прихода свет солнца словно померк в тот день, и лето уже не радовало ни зеленью древ, ни пением птиц, ни свежестью природы после дождя. Если бы мы могли посетить село Мухино в тот далёкий день, то могли бы увидеть такую картину, как огромное скопление народа, духовенства и мирян в ограде только что построенной церкви, около гроба, в котором возлежал совсем ещё не старый человек в парадном облачении священника с покровцем на лице и Евангелием на груди. Человек тот был отец Гавриил, любимый всеми батюшка, с телом которого под мерные металлические раскаты колокола прощались его домочадцы, друзья, прихожане. Я часто думаю об этом грустном моменте в жизни Григория Гавриловича. О чём он думал, тогда ещё девятилетний мальчик, стоявший в окружении любящих родственников над свежевырытой могилой отца в ограде церкви, которая была выстроена исключительно благодаря его неустанным работам, бежали ли по его личику слезы, или он был сдержан, как настоящий мужчина? Воспитанный в глубоко набожной семье, он мог понимать, что здесь, на земле они прощались лишь с телом батюшки, а уже там, на небесах Господь принимал его пресветлый дух в Обители свои, чтобы утешить и обрадовать. И они, отец и сын, вновь воссоединятся в Царствии Небесном спустя 62 года, после кончины земной жизни Григория Гавриловича, такой широкой и интересной…


Назад к списку