ВЯТКА: НАСЛЕДИЕ - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Вятский "батальон смерти" 1917 года: полная история

Вятские женские батальоны 1917 года

Бесславный 1917 год

  В начале 1917 года русская армия в Первой мировой войне, ведомая своим Государем императором Николаем Вторым, стояла на пороге победы. Окончание долгой войны приближалось, и принести ее должны были русские штыки. В планах весенней кампании значилось взятие Стамбула и победоносное наступление на Западном фронте.  Русская армия стояла в непосредственной близости от Масула и Багдада, территории союзной Британской империи. Германская армия уже бы не смогла противостоять этому решающему наступлению  русских.  По словам генерала Николая Головина, к 31 декабря 1916 года в действующей армии находилось 6,9 млн человек. Прибавьте к этому числу еще 2 млн. человек из запасных частей и 350 тысяч, подчинявшихся военному министру – и получим общую цифру в 9,45 млн. человек (1).

  Но… вместо желанных лавров победы грянул позорный заговор генералов или в версии для народа – Февральская революция. Дальнейшие демократические реформы правителя России А.Ф.Керенского деморализовали и разложили  еще недавно самую грозную армию Первой мировой войны. В русской армии возникли солдатские комитеты, беспрепятственно действовала немецкая и большевисткая пораженческая агитация, под влиянием которых солдаты больше не желали воевать. Возникли такие позорные явления как братания с немцами, общее падение дисциплины, пьянство, расправы с офицерами и массовое дезертирство.

  Дезертирство с фронта стало особенно массовым. Например, в июле 1917 г. командир 10го гренадерского полка сообщал о 6 «вычеркнуть из списка полка как изменников Родине и свободе», среди которых было 6 уроженцев Вятской губернии – 4 младших унтер-офицера, 1 ефрейтор и 1 гренадер(2). С дезертирством пытались бороться, конечно, более мягкими методами, чем будут позднее бороться большевики. Дезертиров ловили и снова отправляли на фронт. Например, 19 августа в Турекской волости Уржумского уезда солдатами была сделана облава на дезертиров. Здесь только в 1 волости выловили 57 человек(3)!

 В армии свободно распространялись антивоенные большевистские и анархистские газеты и даже немецкие пропагандистские издания. Единственное русское наступление, предпринятое Временным правительством в июне 1917 г., с треском провалилось, и армии фронта впервые за всю войну отошли до ста километров! Русский флот был вынужден уйти даже из Рижского залива.  В ходе летнего сражения русская армия потеряла около 130 тысяч человек, убитыми, ранеными и пленными. Но именно в этом сражении взошла звезда российского женского батальона смерти.

 

Первые женщины-воины.

К этому времени в Русской армии уже служило две самых  известных женщины-воина – Мария Бочкарева и Антонина Пальшина. И хотя женщинам было запрещено служить в действующей армии, Высочайшее разрешение было дано этим двум женщинам в виде исключения ввиду их героизма . Кроме того, в армии служило и много других женщин, имевших за свой героизм заслуженные награды. Мария Бочкарева воевала с самого начала войны и к февралю 1917 г.  была уже знаменитой. Она имела  полный бант Георгиевских крестов всех четырех степеней (единственный случай в истории страны) и несколько медалей, а на плечах погоны старшего унтер-офицера. Погоны были пожалованы «за боевые отличия против германца».

  Антонина Пальшина, уроженка маленькой деревни Шевырялово Сарапульского уезда Вятской губернии, воевала также с 1914 г., сначала под видом мужчины, в мужском обмундировании.  За успешное пленение «языка» «солдат Антон» получил свою первую Георгиевскую медаль, а уже через неделю – вторую, за вынос раненых с поля боя. Когда тайна девушки была раскрыта, она не была уволена из армии ввиду своих заслуг и продолжала служить до февраля 1917 г.

 7 февраля 1915 г. Сарапульская газета «Прикамская жизнь» писала о героической девушке: «Среди русских женщин-героев имя Александры Дуровой занимает одно из славных мест. В эту войну тоже явились сарапульские женщины, перед храбростью которых приходиться преклоняться. 6 февраля в Сарапул доставлен бравый солдат в шинели, сапогах, фуражке, с бритой головой, на вид юный, отважный доброволец. Между тем это - девушка крестьянской подгородной деревни Шевыряловой – Пальшина. Еще не так недавно Пальшина была в Сапапуле обыкновенной швеей, работала на магазин Ушеренко... Продав шубу, шляпу, золотые кольца, девушка покупает лошадь и под видом добровольца поступает в кавалерийский разъезд… В лазарете наконец раскрывается, что юный кавалерист – женщина… При воспоминании о своей срезанной косе, солдат-девушка заплакала(4)».

  Сама Антонина Тихоновна в своей автобиографии рассказывала о себе и своей жизни: «Я Пальшина Антонина Тихоновна, рожденная 1897 г. 8/1. Родители мои бедные крестьяне села Шевырялово Сарапульского района, Удм. АССР. Они умерли в раннем моем детстве. Училась в 3-классной сельской школе, в 10 лет ее окончила с отличием. После чего сестра моя взяла жить к себе в город и отдала сначала к сапожнику, а так как он ничего не платил за работу, то стала учить портновскому делу – и вскоре я стала неплохой швеей. Мы шили на сарапульских купцов Бера и Ушеренко. В 1913-м году тайно от сестры и зятя уехала с первым пароходом в город Баку, где устроилась на работу в булочную.

  Когда в 1914м году в августе м-це началась первая империалистическая война, в сентябре этого же года ушла добровольцем на турецкий фронт под видом добровольца Антона Пальшина, вступила во 2й Кавказский кавалерийский  полк 9ю сотню, где была зачислена на все виды довольствия. После надлежащей подготовки неоднократно принимала участие в сражениях и атаках. Но неудача скоро меня сопутствовала. В одной из атак конь был ранен, и я сильно разбилась, было побито лицо и коленный сустав, где и была отправлена в военный лазарет в город Карс. По выздоровлению секрет был открыт, что я не доброволец Антошка, а девушка Антония. Я больше не захотела отправиться в эту часть, а решила перебраться на Австрийский фронт, но тут на станции заподозрена была сразу же. Меня жандарм схватил, решил, что я шпионка…

 По прибытии в Сарапул, поступила на краткосрочные курсы сестер милосердия военного времени, а по окончании в апреле 1915 года окончила. Когда пошли первые пароходы, нас 4 сестер по личной просьбе направили на юго-западный фронт, в город Львов… Работала сутками. Сутки на работе, сутки на отдых. Раненых поступило очень много, канонада была слышна очень отчетливо. Мне казалось, что я мало помогаю фронту, что зщдесь может всякий работать, тем более у нас в отряде было много сестер привилегированного класса. Княгини, графини, баронессы и т.д. То одна, то другая просят подежурить за меня, что дескать скучно, что надоели все и все, что хочется встряхнуться, а мне никак не хотелось дежурить за этих баронесс и княгинь. Все тянуло меня не знаю почему к передовой линии, где идут бои, бьет артиллерия, где рвутся снаряды, истекают кровью солдаты. Больше я вокруг себя ничего не видела. Неудержимо тянуло на передовую линию. Чтобы быть вместе с солдатами в боях и окопах.

 Случай такой вскоре представился. Умер один молодой солдат в мое дежурство и я воспользовалась его обмундированием, снова подстриглась и в следующую ночь была свободна от дежурства, ушла в сторону линии фронта. Шла около полутора суток, время было летнее… Вскоре достигла обоза второго разряда, куда и пристала(5)…»

  Осенью 1915 г. Антонина Пальшина за мужество, проявленное в бою, получила Георгиевский крест 4й степени и звание ефрейтора с правом командования отделением. После ранения в феврале 1917 г. Антонина Пальшина попала в военный лазарет в Киеве, где пробыла до лета. 28 июня сарапульская газета «Кама» писала: «В Киеве находится сейчас женщина-фельдфебель, заслуженный георгиевский кавалер, но она рвется попасть как можно быстрее на фронт и поэтому почти нет надежды использовать ее в качестве инструкторши при обучении отряда (6)». Нет сомнений, что речь здесь идет именно о Пальшиной. Вскоре Антонина Пальшина снова вернется на фронт, уже в новом качестве…

 

Первый женский батальон – он же Вятский

  Именно Мария Бочкарева подала идею о создании женских ударных «батальонов смерти» с целью устыдить мужчин, которые в то лето целыми толпами дезертировали с фронта. Впервые ее она высказала на своем майском выступлении 1917 года на съезде делегатов солдатских депутатов Петросовета, а затем и на заседании Временного Правительства.

- ... Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нём. Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам. В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную, единоличную власть. Я уверена, женщины не посрамят Россию! И если в полку будет ходить хоть одна женская рота - настроение сразу изменится в лучшую сторону, - говорила девушка-кавалер (7).

  Мысль эта очень понравилась Верховному главнокомандующему армией генералу А.Брусилову и военному министру А.Керенскому. В разговоре с Бочкаревой Брусилов сказал, что «будет всячески стараться помогать в деле формирования женского добровольческого батальона». Женские батальоны начали создаваться с весны 1917 года, но только 29 июня Военный совет утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев».

  Доброволицы для первого батальона, откликнувшись на патриотический клич М.Бочкаревой, съехались  со всей страны, и состав его первоначально был очень пестрым.  Преобладали интеллигентные дамочки,  учительницы и петербургские институтки, даже дворянки, но были в батальоне и женщины из трудовых семей – портнихи, сестры милосердия, учащаяся молодежь из провинции, крестьянки, прислуга. Разумеется, влились в батальон и непосредственно женщины-военнослужащие, и до этого служившие в армии на особом положении, имевшие награды. Вообщем, в батальоне Бочкаревой было «каждой твари по паре» - от дворянок до крестьянок.

  Особенно много было доброволиц из Вятской губернии – примерно 60 женщин, которые тоже откликнулись на газетное воззвание Бочкаревой и выехали в Петроград. Известно, что среди них было много жительниц Сарапула и Воткинска. Не случайно, за батальоном Бочкаревой закрепилось почетное для нас название Вятский(8).

  10 июня уржумская газета писала: «Патриотический порыв женщин нашел горячий отклик в сердцах уржумских гражданок: в местный комитет женского союза  поступили заявления от женщин, желающих вступить в ряды женской армии, горячо приветствовались гражданами, готовыми отдать жизни за спасения Родины. Комитет женского союза просит женщин-доброволиц за всеми справками и разъяснениями о женском батальоне обращаться к секретарю комитета В.И.Нероновой (городская площадь, дом Помыткина)(9)».

  В Ижевском заводе  состоялись торжественные проводы для доброволиц у Александро-Невского собора, съехавшихся из Сарапула, Воткинска и Глазова. По словам очевидцев, это были целые добровольные отряды(10).

  Известно, что в числе вятских доброволиц была 60летняя Е.Т.Вакарина. Несмотря на свой возраст, она каким-то образом прошла строгий отбор. Из Петрограда Вакарина писала письма домой, сообщала, что их поселили в Смольном институте. В Смольном женщины жили недолго и затем были отправлены в лагеря, а Екатерина Вакарина ввиду ее почтенного возраста приглашена 18 августа на первый Всероссийский съезд женщин,как почетная гостья. Она очень гордилась тем, что в северной столице ей дали почетное звание – «бабушка Вятского женского батальона смерти». На съезде Вакарина встретилась с другой почетной гостьей – Брешко-Брешковской, «бабушкой русской революции». Обе старушки расцеловались.  Здесь Вакарину обступили корреспонденты европейских газет. Екатерина Вакарина рассказала им, что в целом службой довольна, только плохо дело обстоит с питанием. «Только плохо приходится питаться. Чай без молока пью. Как свое вятское молоко выпила, более и в глаза не видела, и все стоит дорого» – говорила она (11).

  Вступила в батальон Бочкаревой и знаменитая Антонина Пальшина. Об этом факте своей биографии в дальнейшем она никогда не распространялась, и вы его нигде не найдете, ни в одной статье о ее жизни, ни в одной автобиографии. Женщина-солдат словно вычеркнула этот эпизод из свой жизни по каким-то соображениям.Сама она в своей автобиографии рассказывала, таинственно умалчивая «батальонный» период своей фронтовой жизни: «Георгиевский крест 3й степени приколол сам Генерал Брусилов в прифронтовом госпитале и велел отдать приказ по полку произвести в младшие унтер-офицеры. Но в часть я больше уже не вернулась. Февральская революция застала меня в городе Киеве, где лежала я после второго ранения. Осенью 1917 г. вернулась домой в г.Сарапул(12)». Сохранилось только одно-единственное  свидетельство о  ее служении в «батальоне смерти», но о нем чуть ниже.

  Всего первоначально в батальоне на период формирования насчитывалось до 2 тысяч участниц, но вскоре число их резко уменьшилось,  до 500. Причина этого крылась в грубом обращении Бочкаревой со своими подопечными, установившей в своем батальоне железную дисциплину. На нее поступали жалобы, что она «бьет морды как заправский вахмистр царского режима».  Кроме того, сама Бочкарева брала в батальон не всех, действуя методом жесткого отбора. Возраст ограничивался от 16 (с разрешения родителей) до 40 лет, не принимались и неграмотные, не говоря уж о больных, худеньких и беременных.  Немаловажным обстоятельством было и то, что Бочкарева строго запретила в батальоне любую партийную пропаганду и создание комитетов, что могло бы разложить его, как и другие боевые части.  Поэтому еще 200 женщин, наиболее строптивых, были отчислены из батальона с формулировкой «за легкое поведение». Оставшиеся были сформированы в Петроградский ударный батальон. Отделившиеся от батальона Бочкаревой  женщины-воины были выделены  во 2й Петроградский ударный батальон(13). Свою роль в истории страны они сыграют осенью 1917 года при защите Зимнего дворца, и к ним мы еще вернемся, так как среди них было  также немало вятских женщин…

  21 июня 1917 г., на площади у Исаакиевского собора состоялась церемония вручения вновь сформированной воинской части ее собственного знамени белого цвета с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой».  Доброволицы  отличались по форме от других военных частей, которая была украшена черными  погонами с эмблемой в виде черепа и двух скрещенных костей. Это символизировало нежелание жить, если погибнет Россия. Все доброволицы были коротко острижены.все они были объединены одним желанием – постоять за свое Отечество с оружием в руках, готовые идти даже на смерть. Они так и назывались – «смертницы»…

   23 июня столичный Петроград прощался с первыми доброволицами из батальона М.Бочкаревой. На  церемонии присутствовали Керенский и другие представители Временного правительства. Батальон благословил иконой Тихвинской Божией Матери Петроградский митрополит Вениамин – будущий священномученик.  Также на проводах присутствовал архиепископ Уфимский. Сарапульская газета «Кама» писала об этих проводах: «Петроград,23 июня.  Сегодня отправляется на фронт первый батальон смерти, организованный доброволицей – Бочкаревой. В 4 часа дня на площади Казанского собора было отслужено молебствие. После молебна батальон в походном снаряжении стройными рядами отправился на Варшавский вокзал, приветствуемый по пути следования. В 9 ч. вечера под звуки марсельезы, громкие крики ура поезд с женщинами-воинами отошел от платформы(14)». Здесь следует добавить, что в огромной толпе слышались и бранные выкрики в адрес доброволиц…

  27 июня 1917 года первый «батальон смерти» в составе тех 200 человек прибыл в действующую армию. Это были тыловые части 1го Сибирского армейского корпуса 10й армии Западного фронта, расположенные  под Сморгонью.

  8 июля батальон в составе уже  170 доброволиц впервые вступил в бой и понес за несколько дней большие потери, отбив 14 атак противника. По словам Марии Бочкаревой, он потерял половину своего состава – до 30 убитых и до 70 раненых. Причиной этого было и то, что мужчины, для «пристыдения» которых и был создан батальон, даже не пришли на помощь, трусливо сидели в окопах. Была ранена и сама командирша, произведенная в чин подпоручика. Полтора месяца она провела в госпитале. Получила отпуск и Антонина Пальшина, который она провела в г.Вятке. В начале августа 1917 года «Вятская речь» писала: «В Вятке в настоящее время проживают  по отпускным билетам штаба унтер-офицер1 женского батальона смерти Антонина  Пальшина  (с 28 июля) и рядовой первой женской команды  смерти Вера Штепан (живет в Вятке с 19 июля)… Обе указанные женщины-солдата, не дожидаясь истечения 3месячного отпуска 4 августа вновь возвращаются на фронт(15)». Это пока единственное свидетельство о служении А.Пальшиной в «батальоне смерти».

  В начале августа 1917 г. газета «Вятская речь» перепечатала для вятских читателей донесение командира полка, находящегося около г.Минска от 26 июля о том, как воюют на фронте женские «батальоны смерти». Неизвестный командир сообщал: «Женская команда вела себя героически, все время находилась на передовых постах наравне с солдатами, при атаках немцев бросалась в контратаку, ходила в секреты и на разведку, подавая пример храбрости, мужества и спокойствия, поднимая дух солдат. Начальник сибирской стрелковой дивизии доносит, что поведение батальона в бою выше всякой похвалы. Он действовал отважно, останавливал бегущих, прекращал грабежи и отнимал у солдат бутылки со спиртом. И тут же разбивал их. Вне боев женщины-солдаты ведут себя скромно, вне всякого упрека. Солдаты относятся к ним добродушно, но не обходится без резких выпадов. Начальствующие признали, что ввиду оказываемого женской командой  нравственного влияния на остальные войсковые части  их полезно привлекать в армию в небольшом числе, т.к. серьезных боевой работы по своей физической слабости они все же переносить не могут(16)».

  Возвращение Антонины Пальшиной на фронт произошло незадолго до издания приказа Главковерха генерала Л.Г.Корнилова от 14 августа о запрещении новых женских «батальонов смерти» для боевого применения. Теперь женские части предписывалось использовать только как вспомогательные, например, в качестве санитарных или охранных. Это привело к тому, что многие доброволицы стали увольняться из армии. И здесь снова есть параллель с биографией А.Пальшиной. В своих воспоминаниях она  рассказывала, что по линии Красного Креста летом 1917 г. занималась перевозкой раненых от Батуми до Одессы, а в сентябре вернулась в родной Сарапул.  В 1979 г. журнал «Медицинская сестра» писал об этом периоде ее жизни: «После второго ранения Тоня была направлена в резерв. 30.04.17 она снова стала медицинской сестрой. Вот уже 60 лет бережно хранит Антонина Тихоновна Пальшина расчетную книжку сестры милосердия, выданную комитетом  румынского фронта. В ней записано: «должность – медицинская сестра, месячный оклад 50 р.» Тоня была направлена на большое транспортное судно, осуществлявшее  эвакуацию  раненых и больных солдат между Одессой и Батуми. Судно вмещало до 1200 человек, раненые  размещались в 2 яруса, среди них было много тяжелых. Работу медицинского персонала ослабляла морская качка. Многих  мучала морская болезнь. но в любую погоду нужно было делать перевязки(17)».

  После тяжелых боев батальон Бочкаревой был отправлен в Петроград на переформирование, но к концу октября он был полностью расформирован. Произошло это после неудачного усмирения женщинами мятежа в одном из мужских полков, который отказался идти в атаку. Девушки окружили горе-солдат кольцом. Мужчины-воины поступили с женщинами очень коварно, открыв на ближней дистанции по ним огонь из пулеметов(18).  Те, кто смог, разбежались. После этого из Петрограда пришел приказ немедленно расформировать фронтовые женские батальоны и отправить всех доброволиц по домам. «Вятская речь» тогда об этом писала: «Расформирование  женских батальонов  стоит в связи с недовольством фронтовых частей и возможностью диких эксцессов, попытку которых удалось предотвратить с большим трудом в районе Двинска (19)». Так закончилась история Вятского женского батальона Марии Бочкаревой, но остальные женские батальоны были расформированы уже при другой власти. Впрочем, из всех женских «батальонов смерти» непосредственное участие в боях приняло только два.

 

Как создавалась вятская женская «маршевая рота»

 Создание женских батальонов поддержали Всероссийский женский союз помощи Родине «Женщины за Отечество» во главе с М. А. Рычковой, которая потом описала эти событиях в своих воспоминаниях. "Воззвание всколыхнуло русских женщин, и в Москве быстро организовался 2-ой женский батальон и Союз «Помощь Родине». Со всех сторон потянулись в Москву женщины и девушки. Ехали из Сибири и Украины. Как батальон, так и Союз быстро разрастались", — писала она(20).

  После возникновения  первого женского батальона Марии Бочкаревой, подобные добровольные объединения стали возникать во многих городах и губерниях России. Не стала исключением и Вятка. Здесь вдохновителем создания собственного добровольческого корпуса стал т.н. «Вятский союз женщин», возникший 8 апреля 1917 г., а точнее говоря,  та же  секция «Помощь Родине», возникшая при Союзе. Вятский женский союз занимался множеством полезных дел. В его уставе были обозначены основные цели: ««поднятие культурного уровня членов союза, пробуждение политического самосознания женщин для предстоящих выборов в городские думы и в Учредительное собрание,  охрана материнства (21)». Секция «Помощь Родине» стала заниматься исключительно военно-патриотической деятельностью. Члены ее регулярно собирались на свои собрания. Отделения Вятского женского союза существовали и в уездных городах, например в Уржуме и Яранске. Здесь они также делали немало полезной работы на благо победы и общества. Например, в Яранске летом 1917 г. Союзом был поставлен на повестку дня вопрос об учреждении яслей для детей женщин из трудовых семей. «Ясли предполагаются на 50 детей, начиная с грудного возраста и до  5 лет включая, и функционировать они будут круглый год» - писала местная газета «Крестьянское слово» (22).

  9 июля Союзом женщин г.Вятки был устроен один из любительских спектаклей под режиссерством А.Б. Кремлева - пьеса Потехина в 4 действиях «Богатырь века». Средства от спектаклей поступали «усиление средств» для Союза, но, как писала газета, публика не особо жаловала эти спектакли, и театр был далеко не полон.  Собравшихся больше заинтересовали танцы, устроенные после спектакля. Молодежь танцевала до 3 утра. «Материальный успех вечера выразился всего в сумме свыше 600 р., считая в том же числе доход от буфета, продажи цветов. Чистого дохода будет ок. 300 р.» - сообщала пресса(22).  Поэтому касса Союза никогда не блистала обилием средств. Это показали и грядущие месяцы, когда  секция «Помощь Родине» пыталась собирать средства для вятских доброволиц и их семейств.

  5 июля 1917 г. состоялось самое историческое собрание Вятского союза женщин. На нем председательница секции «Помощь Родине» Л.А.Лабунская зачитала телеграмму от штаба, полученную вятским воинским начальником. Телеграмма гласила: «Военным министром разрешено союзу женщин г.Вятки приступить к формированию Вятской роты из женщин-доброволиц. Соответственно штаты главным управлением генерального штаба и проведены через вятский совет. В целях размещения записавшихся из женщин доброволицг.у. г.ш. предлагает Вам (т.е. воинским начальникам) озаботиться отводом  подходящих помещений для намечения к формированию роты и вообще оказать  союзу женщин г.Вятки должную в этом деле поддержку».

  Также Лабунской была зачитана телеграмма от начальника Пермской бригады, присланная в секцию. В этой телеграмме предлагалось срочно  приступить к формированию из женщин добровольцев при каждом округе по 1 батальону 4-ротного состава, численностью от 1000 до 1100 человек и по 2 команды для связи, численностью каждая 100-150 человек (23).

  Надо сказать, чтение этих телеграмм являлось уже чистой  формальностью.  Еще 1 июля «Вятская речь» сообщала, что «согласно телеграммы из Казани, полученной начальником местной бригады, формирование  отряда доброволиц поручено Петроградскому и Московскому военным округам, на другие же округа, в т.ч.на Казанский, к которому относится Вятка, возложены заботы по оказанию содействия доброволицам в  отношении например перевозки их в Москву или Петроград  в организации из них там  воинских частей. Ввиду вышеизложенного всех доброволиц, записавшихся в Вятскую женскую маршевую роту по образцу «батальонов смерти», просят прибыть немедля в г.Вятку для присоединения  к отправляющимся(24)».

  Запись в «батальон смерти» происходила ежедневно до 7 часов вечера по адресу: г.Вятка, улица Спасская, д.50 (25).  К 5 июля в Вятке было уже записано в вятскую женскую маршевую роту около ста человек, «преобладают интеллигентные», как отметила Лабунская(26).  Для пребывания доброволиц было отведено городским обществом специальное здание в школе на Никитской улице, в доме Демидова. «В помещении оборудованы кухня и спальня с  кроватями, тюфяками, простынями и одеялами – сообщила Лабунская в своем докладе». Город обеспечил женщин и дровами, а секция выделила на питание по рублю на человека, т.к. солдатский паек им пока не выдавался.Собирались и средства на отправку доброволиц, но к 5 июля их было собрано немного  - меньше ста рублей, т.к. их не имелось ни у Союза женщин, ни у секции. Для сбора средств были выпущены подписные листы(27).

  По постановлению собрания было решено: « Привлечь другие общественные учреждения и всех граждан г.Вятки для участия в проводах и с этой целью выпустить воззвание в местных газетах и, наконец, устроить 8 июля однодневный кружечный сбор в г.Вятке». Было также высказано предложение Вятского воинского начальника привлечь в женские маршевые  роты «уголовных женщин», досрочно освобожденных, на что большинство членов секции ответило категорическим отказом(28). Неизвестно, как бы  это претворено в жизнь. Скорее всего нет, вряд ли только что освободившиеся уголовницы возгорелись желанием патриотизма идти на войну…

  Отбор в военное формирование был строгий, и к оправке на фронт из 100 доброволиц осталось только 60, с которыми Вятка прощалась 20 июля. Незадолго до этого «Вятская речь» публиковала объявление об обязательной явке доброволиц 18 июля к 5 часам в помещение городского приюта для регистрации и фотографирования. Неявившиеся на учет будут считаться выбывшими, писала газета (29).

  Тогда же секция «Помощь Родине» публиковала в вятских газетах такое патриотическое воззвание: «Граждане! Скоро отправляется  в Петроград, а после обучения – на фронт Первая женская маршевая рота.  В высочайшем порыве горячей любви к родине идут  наши женщины, не думая о возврате. Проводимте их с честью и дадим на дорогу все необходимое! В наших заботах оне будут видеть  поддержка и  сочувствие и тем выше оне будут держать свое знамя. Жертвуйте, граждане, первым вятским женщинам-воинам. Помните, что наша поддержка и в будущем им нужна, как выражение чувства родной семьи, сплоченность в порыве самоотверженной любви к родине и свободе (30)».

  Из многих уездных городов прибывали в губернскую Вятку отважные доброволицы. Там проходили трогательные прощания с ними. Например, 12 июля в помещении Яранской уездной управы состоялись проводы  гражданок г.Яранска Л.Д.Титовой и Г.Н.Кузнецовой, отправляющихся по собственному желанию в женский «батальон смерти». Для маленького городка эти девушки стали просто героинями. При прощании было сказано немало красивых речей, «дышавших чувствами искреннего умиления и преклонения  перед готовностью молодых девушек показ пример неустрашимости и пристыдить малодушных представителей более сильного пола», как писала местная газета. В ответ на это, доброволица Титова сказала:  «Не личные неудачи только что начавшейся жизни заставляют меня в расцвете  сил обречь себя смерти на войне, а искреннее желание помочь родине, настрадавшейся, измученной, устыдить малодушных и доказать обществу, что женщина способна быть полноправной гражданкой».  Кроме того, в батальон записались жительницы Яранского уезда гимназистка Раиса Кудрявцева, земский фельдшер Зверева, учительница Шарова и 2 крестьянки (31).

  Из Нолинского уезда в Вятку была отправлена только одна женщина-солдат – учительница Анна Михайловна Рухлядева. При ее торжественных проводах из г.Нолинска местным женским союзом был сделан сбор на женский батальон смерти Вятской губернии. Собранные 59 рублей были переведены на имя Вятской женской маршевой роты (32).

  Но не все так благосклонно относились к женщинам-доброволицам. Уже в первых номерах глазовской интернационалисткой газеты «За землю и волю» была помещена ругательная статья по адресу вятских доброволиц. К счастью, как писали тогда, это стало «единственное уродливое исключение (33)».

  И вот, наконец, настал день прощания Вятки со своими отважными дочерьми, отправляющимися на фронт.  В одной из вятских газет сообщалось, что доброволицы просили их отправить пораньше, но определенным причинам это откладывалось. «Причинами» этими, как можно догадаться, стали беспорядки в Петрограде, устроенные большевиками как раз в те июльские дни, к которым вятская публика отнеслась с негодованием. Однако проводы доброволиц состоялись в назначенный день 20 июля.

 Они были расписаны по заранее составленному регламенту, по военному. В час был обед в летнем клубе, организованный секцией «Помощь Родине». В 3 часа вятские женщины-воины собрались на площади Кафедрального собора под собственным знаменем с надписью «Родина зовет женщин в окопы». Как отмечала пресса, стечение народа было огромным. Владыкой Вятским Павлом был отслужен молебен. Владыка благословил каждую доброволицу образком, изготовленным дамским кружком. Кроме того, кружок снабдил всех их бельем и деньгами по 5 р., а секция «хлебом и солью» и по 10 р. Потом были речи представителей разных общественных и православных организаций города Вятки. Ораторы желали доброволицам счастливого пути и возвращения их домой после победы со славой (34). Никто тогда не мог знать, как скоро им придется вернуться на Родину после жесточайших испытаний, выпавших на судьбу Родины, и без победы. Ее просто не будет…

  Вот как описывали  это памятное торжество  вятские газеты:    «Соборная площадь. День такой ясный, солнечный, теплый. Солнце блестело на ризах духовенства. Солнце отражалось и на радостных лицах молодых женщин и девушек, стоявших группой под плакатом: «Родина зовет нас».

 На душе было и радостно и грустно вместе.

 Масса публики. Немногим меньше, чем в первый день торжества революции 12 марта. Приветственные речи без конца. В публике многие плакали.  Какой высокий гражданский подвиг! Молодые женщины идут на смерть. Ведь это – «батальон смерти»! Идут своей кровью смывать позор России, трусость и предательство мужчин. Своей смертью искупить  России «вольность, честь и мир(35)»…

  …Народом площадь вся покрыта, - даже балконы, заборы и крыши лавочек. Союз женщин, на знамени которого написано: «женщины равноправны», окружает тесным кольцом доброволиц, одна из которых держит знамя с надписью: «Родина зовет; женщины в окопы!»

Как на обеде, так и после молебна были произнесены речи: ген.Гладышевым, представителями полка, членом Петроградского исполнительного к-та Валангиным, депутатом с двинского фронта, товарищем комиссара Н.В.Огневым, представителем совета солдатских депутатов, солдатами, председательницей союза женщин М.И.Гальдиной и др. Кроме приветствий и пожеланий счастливого пути и благополучного возвращения со славой, в речах ораторов высказывалось негодование на позорное бегство трусов-солдат с полей битв, надежда на то, что «батальон смерти» превратится в «батальон победы»; было подчеркнуто, что женщина перешла от слов к делу.

 Один из солдат 106 полка оправдывал пребывание полка в Вятке множеством работы и уверял, что полк выступит, когда его позовут.

 «Смертницы» благодарили, заявляя, что они не «побегут», а одна из них просила граждан снабдить их хлебом. Многие ораторы, граждане и сами доброволицы едва удерживались от слез, - так потрясающе действовали речи и эти небывалые проводы (36)».

  После выступления последнего оратора батальон, украшенный однотонными бутоньерками цветов,  под звуки полковой музыки военного оркестра отправился на вокзал «Вятка-1», где погрузился в вагоны, украшенные зеленью и плакатами. Здесь также было большое стечение публики, над которой развевались флаги союза женщин и железнодорожного вокзала.  По случайному совпадению в это время через Вятку проезжал поезд с пермским батальоном смерти, уже мужским. Вагоны были украшены плакатами: «Не изменим» и «Да здравствует наступление». В Вятке он сделал остановку. С пермскими добровольцами вятские женщины-воины взаимно обменялись цветами (37). В 7 часов вечера под торжественные крики публики «ура» поезд с 60 доброволицами отправился из Вятки в Петроград.Поезд этот уже шел  из Казани со своими 87 доброволицами, откуда отбыл 17 июля. Это была к тому времени уже третья партия доброволиц из Казанской губернии в общем числе 160 женщин. И так же как и Вятка губернская Казань торжественно прощалась со своими героинями (38).

 Вечером 21 июля вятская  публика проводила еще один женский «батальон смерти», также следовавший в Петроград из Перми. Газета «Вятская речь» писала об этом событии: «…Размещенные в 3 вагонах-теплушках женщины-доброволицы выглядят бодро и благодаря опрятности в одежде и скромности в нынешнем  поведении, производят благоприятное впечатление. Публика, случайно оказавшаяся на вокзале, приветствовала их, а потом долго провожали, желая счастливого пути (39)».

  В столичном Петрограде доброволиц ждал медосмотр и военное обучение. Они еще не были воинами, но им предстояло ими стать. Медосмотр забраковал 3 женщин, которые 27 июля вынуждены были вернуться в Вятку. «Вятская речь» 2 августа сообщала их имена:  Блинова Марфа, Юферева Лидия и Ларькова Екатерина (40). 

   Оставшимся вятским доброволицам не суждено было попасть на фронт. После издания знаменитого приказа Корнилова  попасть на фронт им более не светило, и многие из доброволиц вернулись домой. Один из осенних номеров «Вятской речи» сообщал уже о 40 вятчанках, живших в Петрограде (41), т.е. еще 17  человек из прежнего состава покинули свою военную часть. Оставшиеся 40 доброволиц остались квартировать около Петрограда, живя той же жизнью, как и прежде. Страна погружалась в смуту. Судьба им готовила жестокие испытания в ходе занимавшейся гражданской усобицы. К рассказу о них мы еще вернемся.

 

Несостоявшиеся доброволицы.

После отправки первой партии доброволиц, в Вятке, как и в других городах России, немедленно началась работа по организации набора и отправки нового набора женщин-воинов, благо желающих было хоть отбавляй. И эта работа была блестяще выполнена в Вятке, но из-за драматических событий того времени  отправиться даже в Петроград этой партии доброволиц было не суждено.

  Набор в новую женскую маршевую роту  начался 1 августа 1917 г с тем чтобы отправить доброволиц между 25 августа и 1 сентября (42).  В дальнейшем  они должны были служить, как и ранее отправленные женщины, в составе Петроградского женского батальона. Запись производилась по адресу: Копанская улица, дом Шмелева, квартира врача Никитина с 3 до 6 часов вечера. Квартировали доброволицы на той же Никитской улице, но уже в доме Ерминой (43).

   И вновь в Вятку начали съезжаться доброволицы из уездных городов. Вот какое прошение поступило на имя Нолинского уездного  воинского начальника от жительницы деревни Калининской Авдотьи Никаноровны Калининой: «Сознательно, желая совершить посильный подвиг во имя нашей дорогой Родины и придти на помощь для спасения последней, покорнейше прошу Вас, Господин Воинский Начальник, не откажите  в Вашем зависящем распоряжении возбудить пред надлежащим начальством мое ходатайство о желании моем поступить в «Батальон смерти». Имею от роду 22 года, девица, к сожалению только неграмотная. Но, поверьте моим душевным состоянием, поступить так, руководит не какое-либо отчаяние  или обездоленная жизнь, а только истинный патриотизм. Ведь и в душе простой неграмотной гражданки из крестьян любовь к родине и к дорогой для нас всех Свободе становится выше всего в жизни. Августа 15 дня 1917 года. За неграмотную Авдотью Калинину, по ея личной в том просьбе и доверию, расписалась Елизавета Сакерина, а верность с подлинным прошением удостоверил Михаил Степанов (44)». Прошение это было опубликовано в газете «Вятская речь» и потому дошло до нас.

  Две доброволицы снова прибыли в Вятку из далекого Яранска. Первоначально, оттуда хотели отправиться 4 участницы, но после выхода постановления о запрете отправки несовершеннолетних без согласия родителей, троим из них было отказано. И все же 4 желающих нашлось.  В Яранске прошли торжественные проводы, организованные местным женским союзом, с участием множества народа, «хотя особых извещений союз никому не посылал», как писала местная газета «Крестьянское слово». После молебна председателе союза М.П.Чистосердовой была сказана напутственная речь и поднесены уезжающим цветы (45).

  Точно не известно, сколько было участниц во второй женской маршевой роте, отправка которых была назначена  к концу лета на 1 сентября 1917 г.  29 августа состоялось второе собрание секции «Помощь Родине» в здании второй женской гимназии по вопросам проводов  2й женской маршевой роты (46). Не известно, как бы она прошла, но в Петрограде вспыхнул знаменитый Корниловский мятеж.  1 сентября Вятский губернский продовольственный комитет  получил от петроградского  городского головы телеграмму: «В виду надвигающейся вследствие предательского похода Корнилова на Петроград грозной опасности Гражданской войне, Петроград, где всемерно озабоченно сохраняются спокойствие и порядок, до сих пор ненарушенные, ввиду серьезной необходимости в такой острый момент обеспечить продовольствием столицы  и правильный подвоз грузов в Петроград, призывает вас, во имя революции и родины, употребить все силы на немедленную, быструю и полную отгрузку предназначенного Петрограду продовольствия (47)». 

   В виду чрезвычайной ситуации въезд в Петроград был закрыт. Доброволицы оставались в Вятке полмесяца, ожидая отправки, и лишь 17 сентября секция «Помощь Родине» вынуждена была распустить всех по домам (48). Дальнейшее содержание их стало обременительным. Известно, что одна яранская доброволица, вернувшись домой, отправилась на место службы в училище, т.к. она раньше служила учительницей (49).

  В конце сентября начали возвращаться вятские доброволицы первого состава из Петрограда, в котором они пробыли почти 2 месяца, так и не попав на фронт. 1 октября в Вятке ими был сделан доклад о жизни доброволиц в Петрограде.

  Газета «Вятская речь» писала об этом: «1 октября 2 доброволицы вятички сделали интересный доклад обо всем пережитом ими в Петрограде и сердечно благодарили секцию за оказываемую материальную и духовную помощь. Их благодарность была настолько сердечно и красочно выражена, что многих членов секции она растрогала до слез. Суровая солдатская жизнь со всеми лишениями так закалила прибывших доброволиц, что на первый взгляд в них трудно признать женщин.  Конечно, не всем женщинам, вступившим в ряды войск, оказалось по силам переносить все трудности солдатской жизни и часть доброволиц должна была выбыть из строя и потому доброволицы-делегатки обратились к группе девушек, предполагающих записаться в армию доброволиц, с просьбой хорошенько проверить свои физические и духовные силы. Вятские доброволицы служат не в батальоне Бочкаревой, а в других, где более 2 тысяч женщин назначены к отправке на фронт (50)…»

  Больше вятские женщины на фронт не отправлялись. Страна все более  погружалась в смуту.   В то же время мужские роты продолжали отправляться из Вятки на фронт одна за другой. К примеру, 5 августа ушло на фронт сразу 4 роты. Но, надо сказать, вятчане уже стали относиться к отправке добровольцев без особого интереса. Как писала «Вятская речь», «Проводы  носили скромный, но сердечный характер, без той торжественности, с какой были поводы первой маршевой роты. Публика мало знала о предстоящей отправке (51)».  26 октября после напутственного молебна было отправлено в действующую армию 3 роты местного гарнизона (52). Это произошло на следующий день после известного события, изменившего всю историю нашего отечества.

 

Будни доброволицы

Как уже говорилось, часть доброволиц, отделившихся от батальона М.Бочкаревой, была выделена в особый Ударный батальон. В этот же батальон вошла и первая (и единственная) партия доброволиц из г.Вятки. Формировался батальон в Инженерном замке, а 18 августа он был переведен в постоянный лагерь у станции Левашово Финляндской железной дороги. Жить здесь доброволицам пришлось в окружении сплошных болот и потому постоянно ходить в полусырой одежде из-за постоянной влажности (53). Вятские доброволицы не теряли и связи с Родиной. Туда шли их  весточки, сами девушки приезжали в Вятку. Известно, что доброволица Новоселова приезжала в Вятку за теплыми вещами для вятчанок, заготовленными секцией  «Помощь Родиной (54)».

   Вятка не забывала о своих дочерях. Вятская секция «Помощь Родине» старалась собирать средства для материальной поддержки доброволиц и их семейств.  22 сентября в секции прошло заседание, целиком посвященное вопросу о приобретении теплых одеял для доброволиц, остававшихся в Петрограде, но из-за отсутствия средств решение так и осталось невыполненным.  Также на заседании было вынесено постановление отделиться  от союза и создать самостоятельное общество (55).

  В основном сбор пожертвований осуществлялся через устройство спектаклей. 30 июля в бывшем Народном доме г.Вятки состоялось заседание членов секции «для обсуждения  вопроса по устройству буфета в день спектакля в пользу семей добровольцев и доброволиц г.Вятки (56)». 3 августа в городском театре секцией «Помощь Родине» и Советом рабочих депутатов был устроен спектакль пьеса «Женитьба Белугина», чистый сбор от которого предназначался в пользу семей воинов  и женщин, входящих в состав «ударных батальонов смерти (57)». В сентябре 1917 года в Вятке открылась столовая от Союза женщин.  Первоначально она размещалась в доме Григорьева на Пятницкой улице, занимая там 5 комнат. Как сообщал октябрьский номер «Вятской речи, в ней ежедневно столовало около 70 человек (58), т.е. столовая стала пользоваться популярностью среди горожан и приносить ощутимую материальную поддержку ее владелицам.

   О жизни вятских доброволиц много интересного могут рассказать их  воспоминания и мемуары. Одно из таких уникальных воспоминаний было помещено в свое время в рукописной книге А.Прозорова «Город Вятка и его обыватели». К сожалению, сам автор не раскрыл инициалы этой женщины, назвав ее только С. Из текста воспоминаний явствует, что именно С. стала организатором отправки 60 вятских женщина фронт, даже специально для этого съездила в Петроград, к самому Керенскому, отсюда же  становится понятным, что речь идет именно о тех доброволицах, которые были отправлены из Вятки 20 июля (в тексте упоминается встреча в Вятке с пермскими мужчинами-добровольцами), правда, на фронт  они так и не попали, но приняли в дальнейшем участие в защите Зимнего дворца от большевиков…

 "В 1917 году я лишилась единственного пятилетнего сына. Постигшее меня горе настолько захватило меня, что я не находила себе места и готова была решиться на самоубийство. В это время прочла я в газете, что в Петербурге формируется женский полк, что женщины равноправные теперь с мужчинами, и должны оказать содействие родине, воодушевить и подбодрить колеблющийся фронт. Прочитав это воззвание, я подумала, вот лучший способ. И вместо того, чтобы погибать бесславно путем самоубийства, лучше погибнуть за спасение родины на фронте против германцев. Мысль эта захватила меня. Я тотчас побежала к своей подруге, побывавшей на фронте в качестве врача и высказала ей мое желание. Та одобрила мою мысль и советовала провести ее на женском собрании, которое состоялось вечером. Иду на собрание.

Подруга моя говорит по поводу газетной статьи и о возможности для русской женщины послужить родине и, неся одинаковые тяготы с мужчинами, воодушевлять их подобно Жанне Д'Арк. Собрание высказалось в желательном смысле, на меня было возложено поручение поехать в Петербург и получить разрешение на набор желающих. Лечу я в Питер. Получаю от Керенского, тогда министра, разрешение, и возвращаюсь в Вятку. Делаю доклад в собрании, и в результате всех желающих поступить на военную службу оказалось 60 женщин и девиц. Подаем заявление в военное ведомство, нас принимают, как обычно новобранцев. Освидетельствуют через женского врача, и через день, под командою фельдфебеля, отправляют в Питер.

  Когда мы прибыли на перрон вокзала Вятка-1, то были встречены лицами провожавшими нас и ротой смертников, молодых людей, поступивших на военную службу как и мы, и едущих из Екатеринбурга в Питер. На фуражках их взамен кокарды был череп. Смертники, узнав о нашем прибытии выстроились и прокричали нам "Ура", приветствие, поднесли букет цветов, и тотчас, сев в вагон, отправились далее вперед на три часа. Проезжая впереди, они на всех станциях разъясняли о нашем прибытии, почему нас на всех больших станциях встречала толпа народа, где со знаменами, музыкой, криками "Ура", а на других с руганью, проклятьями, что, мол, бабы взялись не за свое дело.

 Таким путем мы достигли Питера. Нас поместили в Инженерный Замок, причислив к Первому Петербургскому женскому батальону, в составе которого было интеллигентных лиц 60 процентов и 40 процентов малообразованных. Батальон в себе имел четыре роты, одну роту пулеметную, отряд конный, отряд связи и кухню. Я была назначена во вторую роту. Фельдфебелем в нашей роте была некто Кочерышкина, женщина небольшого роста, но очень энергичная и требовательная, побывавшая на фронте в выступлениях, имела три солдатских Георгия. Дали нам солдатскую одежду, которую мы быстро перешили и подогнали себе. Но сапоги долго не давали, а потому очень многие ходили в туфлях и сандалиях, что на учениях резало глаз. Начались учения дневные и ночные, пришлось привыкать владеть 11-фунтовым ружьем и стоять в строю, имея на себе мешок и патроны, всего до 1 1/2 пуда.

 В Зимний - шагом марш! Несмотря на наружную хилость многих, русская женщина оказалась вынослива, больных почти не было. Бодрость и одушевление поддерживали дух батальона. В казармах место для каждой было отведено в длину штыка, 1 1/4 аршина, спать приходилось на голом полу. Затем нас отвели в лагеря, на ст. Левашево Финляндской железной дороги, в местность крайне болотистую, настолько, что от испарения одежду приходилось выжимать и ходить в полусырой. Продержав в лагерях две недели, перевели нас в казармы. Пятимесячное обучение, без дальнейшей намеченной цели, подрывали нашу бодрость, и мы ходатайствовали о переводе нас на фронт, где бы мы могли проявить свою энергию и усилить воодушевление (59)».

 

 

На защите Зимнего дворца

  25 октября Петроградский батальон должен был отправиться Румынский фронт с целью несения  охраны железных дорог в прифронтовой полосе. Решение о привлечении женщин для охраны железных дорог было принято Временным Правительством еще 4 сентября, но отправляться на фронт все женские батальоны начали отправляться только в конце октября, и только Петроградский не успел этого сделать.

  В Петрограде становилось все более неспокойно.  В городе ходили слухи о новом большевистком восстании. Даже солдаты, охранявшие Зимний дворец, разагитированные большевиками, открыто отказались подчиняться Временному правительству и покинули его. Вместе с ними покинули Дворцовую площадь и бронемашины, оборудованные пулеметами и орудиями. Правительство страны осталось без охраны. А.Ф.Керенский решил привлечь к этому единственные оставшиеся ему верными силы – юнкеров и ударниц из женского батальона.   24 октября командир батальона Лосков получил приказ отправить батальон в Петроград с формулировкой «на парад». На самом деле отправка предназначалась для охраны Временного правительства. Поэтому после прибытия в Петроград, женщинам были выданы патроны. Но парад на Дворцовой площади все же состоялся, и ударниц торжественно приветствовал сам Керенский. Узнав о настоящей  задаче,  поставленной перед его подопечными, Лосков не пожелал рисковать их  жизнью и отозвал весь батальон обратно в Левашово. У Зимнего дворца осталась только 2я рота из 137 человек (60).

 Именно этим женщинам пришлось защищать в памятную ночь  25 октября 1917 г. Зимний дворец от  банды большевиков, ряды которой большей частью состояли из накачанных  кокаином и водкой матросов и бывших военнопленных, хорошо оплаченных немецкими деньгами. Само собой разумеется, таких людей ничего не могло остановить, даже стрельба в девушек. «Газета «Вятская мысль» писала о событиях 25 октября: «В 2 часа ночи получено сообщение, что матросы заняли 1 половину дворца, Временное правительство  перешло на другую половину; бой идет внутри дворца; с обоих сторон есть убитые и раненые. .. Отстаивает  до последней капли крови Временное Правительство женский батальон.  Здание штаба, которая защищалось частью женского батальона, взято штурмом. Часть женщин-воинов сброшена в Неву, где многие утонули (61)».

   1 ноября в Вятку вернулась одна из уцелевших доброволиц, которая с горячью в сердце рассказала какую безжалостную расправу устроили большевики с защитницами цитадели Временного правительства. Газета «Вятская речь» писала о тех событиях с ее слов:  «Большевики-солдаты сбрасывали женщин доброволиц в реку, бросали их о камни мостовой. Мало того. По словам «Единства», солдаты затащили пленных доброволиц в казармы Павловского полка и там… изнасиловали их… Омерзительную подобную расправу нельзя и придумать (62)».

  Однако если перепроверить все источники о событиях той ночи, получается, что это было не совсем правдой. Убитых и утонувших среди доброволиц не было – все 137 защитниц сдались в полном составе. Правда, есть некоторые факты, что тела многих женщин в военной форме  все же были обнаружены на утро в каналах Петрограда (63). Может быть реальное число защитниц было большим и взятие дворца не было бескровным? На это пока нет вопроса, есть только цифра «137» - число защитниц и число сложивших оружие. Если, конечно, расправа, не произошла уже после сдачи в плен. Действительно, многие горячие революционные головы требовали немедленной расправы с защитницами Зимнего дворца. Правда конечная цель высказываний в прессе о зверствах большевиков была достигнута – публика (и вятчане в том числе) и отнеслись к мятежникам с негодованием. 

   Как на самом деле происходил штурм Зимнего дворца, анализировал в своей работе преподаватель Московского педагогического университета А,Васильев. Пожалуй, это самая беспристрастная оценка тех событий. Процитируем ее: «Темнеет. В Неву входит боевой крейсер Аврора, делающий уже всякое сопротивление бесполезным. Зимний дворец окружен превосходящими силами порядка 7-8 тыс. красногвардейцев против нескольких сот юнкеров и женщин. И хотя к защитникам Временного правительства сквозь кольцо смогли прорваться несколько ударников, это не меняло общего положения и чувства обреченности.

   И вот в 9 часов вечера большевики предъявляют ультиматум о сдаче, который отклоняется. Вскоре начинается перестрелка, продолжающаяся около 40 минут, в результате которой одна доброволица убита и ранено несколько юнкеров. После этого юнкера начинают сдаваться, а женщины еще некоторое время продолжают оборонять Временное правительство и даже пытаются отобрать у юнкеров оружие, чтобы остановить их капитуляцию. Затем следует приказ отойти с баррикад в помещение дворца на первом этаже, но это уже агония. Вскоре защитники Временного правительства складывают оружие (64)».

  У защитниц Зимнего дворца было отобрано 137 винтовок, а также наган и шашка у их командира подпоручика Подременцева.  После того, как женщины-воины были обезоружены, участники штурма на правах победителей их… изнасиловали. И здесь вятская пресса говорила горькую правду. По воспоминаниям непосредственной участницы этих событий - Марии Степановны Расторгуевой, пленниц увели в казармы Гренадерского полка и там «снасильничали (65)».  Советские источники все как один утверждают о «гуманном» отношении с пленницами, находящимися в казармах полка. Это была чистая ложь. По донесению комиссара Гренадерского полка А.Ф.Ильина-Женевского в революционный комитет, 26 октября в полку находилось под арестом 136 солдат-женщин ударного батальона, арестованных в Зимнем дворце.   Как установила специально созданная комиссия Петроградской городской думы, с ними «обращались дурно». По крайней мере три ударницы были изнасилованы, а одна покончила с собой. Правда, немногие отваживались признаваться в плохом обращении и поэтому цифры так занижены. Член комиссии Мандельбаум засвидетельствовал, что из окон Зимнего дворца не было выброшено ни одной женщины, что изнасилованы были трое и что самоубийством покончила одна, причем она оставила записку, в которой писала, что «разочаровалась в своих идеалах (66)».

  На утро после веселой для победителей ночи, пленная рота в своем полном составе (полная, как пишется в источниках)под конвоем была отправлена на Финляндский вокзал, а оттуда в Левашово. Некоторые расселились по частным домам в Петрограде, став свидетелями начинающихся в столице ужасов.  Таинственное полное исчезновение женского батальона породило слухи о полном «поголовном изнасиловании и убийстве» всех женщин-военных. Их в частности активно распространяла писательница Зинаида Гиппиус. Подтверждением этому были и трупы  в каналах города.

 Что творилось в те дни в городе, писала яранская газета «Крестьянское слово», перепечатывая одну из публикаций «Петроградских ведомостей» : «Город переживает страшные дни. Жизнь человеческая потеряла всякую ценность: сплошь убийства на улицах, в домах, учреждениях убивают лиц служащих, далеких от политики. Город буквально купается в крови. Ее пролито много, ужасно много. Ужасы германских зверств, армянской резни бледнеют пред событиями последних дней. Пресловутая «мягкая» личина славянина оказалась притворной .В натуре русского человека выявились чудовищные  инстинкты. Городское население в тревоге и поголовно вооружается. Умопомрачительные слухи наводят панику. Каждый дом, каждая квартира обращены в форт Шаброль. По железной дороге с юга нет ни одного поезда с продовольствием. Запасы в городе истощились. Через 2-3 дня начнется голод со всеми его ужасами; если безумцы не прекратят братоубийства (67)». Свидетелями всего этого были и вятские доброволицы, пребывавшие в столице.

 Знакомая  нам вятчанка С., служившая в Петроградском батальоне, стала и участницей защиты Зимнего дворца. Как все происходило, она запечатлела в своих мемуарах. Перед нами предстает рассказ непосредственной участницы тех событий. Ее рассказ не только дополняет  историю доброволиц-защитниц, но и уточняет некоторые факты.  Например, она утверждает, что покончили с собой не одна, а три девушки, не вынеся позора. Итак, дадим ей слово.

«Ходатайство наше было услышано, и на 24 октября был назначен смотр батальона. Пошла малорослая женская пехота, поехали пулеметы, понеслась конная разведка и загромыхала кухня, все, как требуется. Выдали нам знамена, прокричали "Ура", по команде: "вторая рота направо, остальные налево", вторая рота, где я была уже фельдфебелем, была отправлена в Зимний Дворец. Куда ушли оставшиеся - не знаю.

 Поместили нас в длинных, довольно мрачных коридорах. Прежде чем составить ружья в "козла", пришлось простоять в полном вооружении с 1 1/2 пудом в течение 20 часов. Уловив свободный момент, я пошла к командиру через неведомый мне коридорный лабиринт, заставленный огромными тюками упакованного имущества, и кое-как его нашла.

 Высказываю свое недоумение, зачем нас ввели во дворец, когда мы желаем на фронт.

- Вы солдат? - спрашивает он. - "Так точно, вашество". - "Ну, так без рассуждений, налево кругом марш!"

И я ушла в полном неведении. В тот же коридор прибыла рота юнкеров, и нас перевели в покои бывшей императрицы Екатерины II. Встретивший нас и открывший нам покои старый камердинер высокого роста, сгорбленный старик, с очень длинными бакенбардами, плакал, говоря: 36 лет я берег эти покои, а теперь... Когда мы вошли, то увидели комнаты, застланные бархатными коврами и обставленные шикарными стульями. Я распорядилась ковры свернуть, а стулья составить один на другой к сторонке, дабы не грязнить ковер ногами и не портить обивку мокрыми шинелями.

Наутро нас повели в домовую дворцовую церковь. Выслушали напутствие плачущего священника, благословлявшего нас на дальнейшее выступление. С вечера началась бомбардировка дворца. Нас вывели из дворца и поставили между дворцовой решеткой и баррикадой из дров. Немного погодя, нас через какой-то дровяной коридорчик вывели из баррикад и приказали идти в наступление. Мы пошли, но едва тронулись, как на нас посыпался град пуль из пулеметов. Мы легли на землю, а едва треск пулеметов прекратился, бросились вперед. При новом треске опять залегли, и так до трех раз. Когда послышался отбой и нас окружили войска, приказав снизать (так в тексте - Е.П.) штыки и идти в какие-то казармы.

Когда нас вели по городу, на нас обрушивалась всевозможная ругань, как на ставленников Керенского. Подобная ругань не прекращалась и в казармах, куда был доступ для простого народа, бунтовавшего всю ночь. Мужчины, а в особенности женщины, накидывались злобно, и ругая нас, требовали нашей смерти. Я не вытерпела и обратилась к присутствующим с речью, что, если им нужна наша кровь, то мы готовы, возьмите ее, но не издевайтесь, а держите себя, как достойно человеку, не уподобляйтесь зверям. Какой-то мужчина крикнул: "Айда отсюда", - и все ушли. Слышались голоса, что нас надо покормить, другие говорят - не кормить, а убить надо.

Тем не менее, нам дают ужин, мы расположились за отсутствием мебели на полу, но едва прикоснулись к еде, ворвалась толпа молодежи, кричат, что они голодны, а тут сытые довольствуются. Весь наш ужин мы уступили им, а сами благополучно отступили.

Чувствуя непрочность своего жизненного существования, несколько нас, пользуясь темнотой, где шажком, где ползком, где бегом, а то и около стенки, бежали. Добрались до английского посланника и просили об охране нашей жизни и роспуска нас из рядов войск. Он обещал достать женское платье из Смольного института. Но подобная одежда все равно не была бы нашей охраной, и он обещал оказать содействие.

На утро получили приказ расформировать и распустить нас. Мы рассыпались по городу. Я нашла женское платье у знакомых. Позже одна из нас повесилась, двое застрелились, куда делись остальные, не помню.

Так закончилось наше выступление на защиту родины. Остальные роты были уведены по финляндской железной дороге в Артемяги, имение графини Шуваловой, а затем в Левашево, куда в скором времени прибыли красноармейцы и предложили разойтись, дав роспуск и желающим женскую одежду, привезенную из Смольного института. По получении одежды все быстро разошлись, чем и закончил существование Первый женский батальон (68)».

 

Конец женских батальонов

Не все доброволицы согласились покорно сложить оружие перед мятежниками.  Не зря их учили несколько месяцев воевать. Это были настоящие солдаты, которые не собирались сдаваться так просто на милость взбунтовавшегося сброда. Известно, что в ходе октябрьских боев часть подразделений второго Московского женского батальона обороняла Красные казармы в Лефортово, но все же и им пришлось сдаться, не дождавшись помощи со стороны правительственных войск, которые подошли к городу позднее. 30 октября по поручению Военно-революционного комитета красногвардейцы, набранные из бывших военнопленных и шпаны, разоружили 1, 3 , 4 роту и пулеметную команду женского батальона. Всего у них было изъято вооружения больше 800 винтовок и 4 пулемета (69). Вятская газета писала о том, что некоторые хотели уехать в Финляндию, но были задержаны на Финляндском вокзале и отправлены в Левашово под арест (70).

В Левашово женщины содержались под арестом до 12 ноября. Вот что писала о них  газета «Вятская речь»: ««В смысле дальнейшего размещения ударниц в Петрограде, огромную услугу им оказало управление красного креста, приютившее их в своих лазаретах. Настроение у всех прибывших сюда женщин-воинов крайне подавленное и разочарованное. Оне жалуются на избиение их и позорное издевательство со стороны тех, с кем оне хотели выполнять свой воинский долг.

  Особенно пострадала в этом отношении 2я рота. Некоторые из ударниц собираются в самом ближайшем времени уехать на родину, часть из них во Владивосток. Остальные принуждены будут устроиться по «разным специальностям» в качестве сиделок, санитарок и т.п. Всероссийский городской союз обещал снабдить их одеждой. В лазаретах окружены оне достаточным вниманием. Тяготит их, однако, сознание невозможности выполнить взятые на себя добровольные обязанности в смысле защиты от врага родины (71)».

  12 ноября новым правительством было объявлено о роспуске батальона по той простой причине, что служить самозванной власти никто не захотел, и он был роспущен его командиром с ведома представителей Красной гвардии.  Ее участник немец Н.И.Кокко отмечал, что «бедные женщины были рады, что мы их сразу опустили на свободу (72)». Командир батальона Лосков писал  в своих воспоминаниях о последних днях батальона: «В период переворота и гражданской воины в направлении жизни батальона была внесена сумятица и все смешалось Причем часть доброволиц под влиянием паники разошлась, не сдав вещей, другая часть доброволиц ни в каком случаи не хотела сдавать часть вещей, считая это оскорбительным для солдат (73)».

   Теперь женщины могли ехать по домам восвояси, но… это сделали немногие. До заключения позорного Брестского мира несуществующая Россия формально  еще вела войну с Германией. На фронт и ринулись многие солдатки, на который их ранее не допускало Временное правительство.  Некоторые участницы знаменитой Второй роты, защищавшей Зимний дворец, в которой было немало вятчанок, в составе сводного отряда 420 ударниц уехали на Западный фронт в 10ю армию. Известно, что многие из этого отряда позднее воевала в составе заново сформированного 3го Кубанского женского батальона.  В ту же 10ю армию прибыл и второй московский батальон, ранее отчаянно сопротивлявшийся большевикам в столице. Из этих боевых женщин был сформирован «Отряд ударниц» числом в 420 человек (74). Итак, доброволицы все же осуществили свое заветное желание – желание воевать с врагом с оружием в руках, правда, воевать им пришлось уже под самый конец войны.

  Другие доброволицы разъехались по другим частям обширного фронта, некоторые взяли на себя миссию ухаживать за ранеными воинами в госпиталях, остальные вернулись домой. К сожалению, сколько из них было вятчанок, пока нет сведений.

  Между тем,  30 ноября  Военным советом еще бывшего правительства был издан приказ о роспуске всех женских батальонов. Незадолго до этого, 19 ноября все женщины-военнослужащие были произведены в офицеры «за боевые заслуги (75)». Это была последняя награда от Временного правительства. Но участницы батальонов не подчинились ни этому приказу, ни тем более большевистким декретам «О мире». Они продолжали воевать с ненавистным врагом. Сложить оружие во время войны они считали для себя  равным оскорблению.  И это в то время, когда тысячи мужчин беспрепятственно покидали военные части и ехали домой.  На фронте остались только люди настоящей чести…

   Многие доброволицы оставались в своих частях до января 1918 года. 15 декабря 1917 г. закончил свое существование Московский батальон. Остальные продержались чуть дольше (76). В первый месяц страшного 1918 года большевики заключили Брестский мир и объявили о роспуске старой армии, да и после этого она стала не нужна. Чтобы удержать свою зыбкую власть, большевикам нужно было заключить мир с Германией, выполняя секретные обязательства перед своими спонсорами, и в то же время освободить огромные массы солдат-крестьян, к тому же вооруженных. Освободить для несения идей так называемой «революции» и новой войны, уже гражданской.

   Теперь весь военный удар самозванные хозяева страны обрушили на ее собственный народ, начав Гражданскую войну и террор; правда, последний в виде бессудных расправ начался с первых же дней их прихода к власти, просто теперь начал принимать еще более чудовищные формы. Так родилось Белое движение – движение сопротивления уголовной власти большевиков, уничтожавших собственный народ в угоду своим закордонным хозяевам. В это движение и вошли многие доброволицы из бывших «батальонов смерти». Аналогичные им женские части начали создаваться на базе 3го Киевского батальона, формировавшегося до 26 февраля 1918 г. на Кубани уже как Екатеринодарского полка (77). Организацию их предлагала М.Бочкарева и Верховному правителю России А.Колчаку, на что он посоветовал ей создать женскую санитарную бригаду(78), мол, война - дело мужчин. Разумеется, в Белом движении воевало и немало вятчанок из бывших «батальонов смерти», но кто они были и какова была их дальнейшая судьба – нам пока неизвестно. Впрочем, это была уже другая война, другое время и другая история.

 

 

 

                                      Источники и литература

 

1. Зыкин Д.Первая мировая война, столетие: http://feldgrau.info/other/9775-pervaya-mirovaya-vojna-stoletie

2. Вятская жизнь – 1917 г. №174

3. Вятская жизнь – 1917 г. №178

4. Сапапульская девушка-доброволец// Прикамская жизнь – 7 февраля 1915 г.

5. Кавалерист-девица из Чека // Родина – 1993 г. №№8-9

6. Женские отряды //Кама – Сарапул 28 июня 1917 г.

7. Женские батальоны смерти: http://feldgrau.info/other/34-2010-09-01-06-28-34/1897-2011-05-10-21-02-39

8. Бурцева И.. Жительницы Удмуртии стали прототипами героинь фильма «Батальон» // Комсомольская правда –Ижевск – 2015 г. 22 февраля; Бой-бабы // День – 2003 г. № 10

9. Уржумская крестьянская газета – 1917 г.№40

10..Бурцева И.. Жительницы Удмуртии стали прототипами героинь фильма «Батальон» // Комсомольская правда –Ижевск – 2015 г. 22 февраля

11. Кто был настоящим защитником Зимнего дворца в 1917 году ? http://www.rutvet.ru/in-kto-byl-nastoyaschim-zaschitnikom-zimnego-dvorca-v-1917-godu-2114.html

12. Родина – 1993 г. №№8-9

13. Женские батальоны смерти: http://feldgrau.info/other/34-2010-09-01-06-28-34/1897-2011-05-10-21-02-39

14. Выступление на фронт батальона смерти // Кама – 1917 г.№140

15. Женщины-солдаты // Вятская речь – 1917 г. № 165

16. Женские батальоны смерти на фронте // Вятская речь – 1917 г. №160

17. человек из легенды// Медицинская сестра – 1979 г. №1

18. Бой-бабы // День – 2003 г. № 10

19. Вятская речь – 1917 г. №154

20. Аксенов П.. Женские «батальоны Керенского»: последняя надежда Керенского: http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2012/06/120621_women_soldiers.shtml

21. Колотов А.. Вятские женщины летом 1917 года: http://ks-gazeta.ru/index.php/sobytiya-7/238-vyatskie-zhenshchiny-letom-1917-go

22. Крестьянское слово – 1917 г. №29

23. В союзе женщин // Вятская речь – 1917 г. №170 ?

24. Вниманию доброволиц // Вятская речь – 1917 г. №141

25. Вятская речь – 1917 г. №141

26. В союзе женщин // Вятская речь – 1917 г. №170

27. В союзе женщин // Вятская речь – 1917 г. №170

28. В союзе женщин // Вятская речь – 1917 г. №170

29. Вниманию доброволиц // Вятская речь – 1917 г. №153

30. К отправке первой женской маршевой роты // Крестьянская газета – 1917 г. № 50

31. Вятская речь – 1917 г. №166

32. Первая женщина-солдат в городе Нолинске // Вятская речь – 1917 г. №143

33. Судьба женского батальона // Вятская мысль – 1917 г. 1 ноября

34. Проводы батальона смерти из Казани // Крестьянская газета – 1917 г. № 57

35. Судьба женского батальона // Вятская мысль – 1917 г. 1 ноября

36. Проводы женского батальона смерти // Вятская мысль – 1917 г. №1; Вятская речь – 1917 г. №15

37. Крестьянская газета – 1917 г. № 55

38. Проводы батальона смерти из Казани // Крестьянская газета – 1917 г. № 57; Обьявление // Вятская речь – 1917 г.№160

39. Вятская мысль – 1917 г. № 6

40. Вятская речь – 1917 г. 2 августа

41. О женском батальоне // Вятская речь № 86

42. Крестьянская газета – 1917 г. № 57

43. Вниманию доброволиц // Вятская речь – 1917 г. №186

44. Прошение о поступлении в батальон смерти // Вятская речь – 1917 г. №165

45. Крестьянское слово – 1917 г. №35

46. Секция «Помощь Родине» // Вятская речь – 1917 г. №186

47. Вятская речь – 1917 г. №187

48. Крестьянское слово – 1917 г. №41

49. Крестьянское слово – 1917 г. №41

50. В секции «Помощь Родине» // Вятская речь – 1917 г. №213

51. Отправка мужских рот // Вятская речь – 1917 г. №170

52. Вятская мысль – 1917 г. №76

53. Бой-бабы // День – 2003 г. № 10

54. Судьба женского батальона // Вятская мысль – 1917 г. 1 ноября

55. Помощь Родине // Вятская речь – 1917 г.№51

56. Вятская речь – 1917 г. №№ 143 и 146

57. Вятская речь – 1917 г. №162

58. Столовая Союза женщин города Вятки // Вятская речь – 1917 г. №207

59. Прозоров А.. Город Вятка и его обыватели – Киров 2010 г.

60. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его – Оженском батальоне, защищавшем Зимний дворец: http://varjag-2007.livejournal.com/3021129.html; Женские батальоны смерти.Фотогалерея: http://white-idea.livejournal.com/12527.html

61.Последние известия // Вятская мысль – 1917 г. №78

62. Судьба женского батальона // Вятская мысль – 1917 г. 1 ноября

63. Женские батальоны смерти.Фотогалерея: http://white-idea.livejournal.com/12527.html

64. Васильев А.. Женский батальон смерти: http://historicaldis.ru/blog/43457536471/ZHenskiy-batalon-smerti

65. Бой-бабы // День – 2003 г. № 10

66. Рид Д.. Десять дней, которые потрясли мир: http://modernlib.ru/books/rid_dzhon/desyat_dney_kotorie_potryasli_ves_mir/read_22/

67. Безумие и ужас // Крестьянское слово – 1917 г. № 57

68. Прозоров А.. Город Вятка и его обыватели – Киров 2010 г.

69. и разоружение

70. О женском батальоне // Вятская речь № 86

71. О женском батальоне // Вятская речь № 86

72. Пыхалов И.. О женском батальоне, защищавшем Зимний дворец: http://pyhalov.livejournal.com/89660.html

73. Морозова Н.. М.Бочкарева – русский солдат: http://www.zaweru.ru/pravila/1618-.html

74. Женские батальоны смерти в русской армии: http://rpczmoskva.org.ru/istoriya/zhenskie-udarnye-batalony.html

75. Женские батальоны (википендия): https://ru.wikipedia.org/wiki/%C6%E5%ED%F1%EA%E8%E5_%E1%E0%F2%E0%EB%FC%EE%ED%FB_%F1%EC%E5%F0%F2%E8

76. Васильев М.В. 1й Петроградский женский батальон в событиях 1917 года: http://histrf.ru/ru/biblioteka/pamyatniki-geroyam-pervoy-mirovoy/100-let/1-i-pietroghradskii-zhienskii-batal-on-v-sobytiiakh-1917-ghoda

77. Женские батальоны (википендия): https://ru.wikipedia.org/wiki/%C6%E5%ED%F1%EA%E8%E5_%E1%E0%F2%E0%EB%FC%EE%ED%FB_%F1%EC%E5%F0%F2%E8

78. Фотофакты. Наши на Первой мировой: прапорщик Мария Бочкарева: http://altapress.ru/story/126918


Назад к списку