Вятские слова выражения: платинной

Платинной, прав. плотинной. Сущ, м. Надзорный над плотинами на чугунно-железных заводах (Шурминском, Буйском и Залазнинском заводах).

Васнецов, Николай Михайлович. Материалы для объяснительного областного словаря Вятского говора / [Соч.] Н.М. Васнецова. - Вятка: Губ. стат. ком., 1907.

На фото: Шурминский завод в старину. На снимке можно увидеть плотину, но без "плотинного". Наверное, в момент съемки отлучился куда-то...

 

С архивной полки. Из дела о ссылке в Вологодскую губернию мещанина города Нолинска Вячеслава Михайловича Скрябина. ЦГАКО ф.1 оп.1 д.407 лл.1-2

 

Первая мировая война в письмах вятского солдата

Письмо нижних чинов 15-й роты 332-го пехотного Обоянского полка земскому начальнику 8-го участка Глазовского уезда с благодарностью за полученные посылки

11 апреля 1916 г.

Посланные Вами, Ваше высокородие, посылки от 23 марта мы получили 8 апреля. Хотя мы просили от Вашего Высокородия только часы, машинку для стрижки волос и карандашей, но Вы послали очень много и других необходимых для нас – нижних чинов – предметов, каковых здесь не имеется. В особенности большая нужда была в конвертах, писчей и курительной бумаге и табаке, теперь есть что покурить и, пожалуй, хватит на весь праздник. А табак потребляют почти что каждый нижний чин, ввиду чего всегда бывает большая нужда в нем. А за неимением конвертов и бумаги некоторые давно не писали домашним письма; по получении Вашего дорогого подарка и раздачи, все написали домашним письма. Вашей посылкой мы не захотели пользоваться одни, т.к. нужда во всем присланном имеется и в других взводах, таким образом, Вашими подарками были оделены более чем 140 чел. Машинкой на другой же день по получении постригли около 50 чел.

Дорого ценим Вашу добродетельность, шлем Вашему высокородию привет и искреннюю благодарность и покорнейше просим Вас не оставить в просьбах наших родителей, жен и детей, давайте им добрые и утешительные советы. 11 апреля в получении подарка подписуемся крестьяне Люмской вол. Федор Федоров Емельянов, Константин Егоров Дерендяев, Понинской вол. Михаил Шудегов, Юсовской вол. Иван Як., Тольенской волости Лаврентий Королев, Рязанской губ. Яков Борисов, Могилевской губ. Федор Шестаков, Карской обл. Трофим Пушилин, Черниговской губ. Даниил Дусыба, Симбирской губ. Петр Пронин, Елганской вол. Александр Кокорин, Илья Золотарев, Гелской вол. Афанасий Жвакин, Черниговской губ. Василий Лесовод, Петр Андреевич Зотин, Удовик Никифор Алексеенко.
Подтверждая получение упомянутых в сем посылок, присоединяю и свою благодарность за них.

Командир 15-й роты подпоручик

ЦГА УР ф.113 оп.1 д.233 лл.109-109 об.

Источник иллюстрации: Передача из цикла "Вятские. Война и мир. Письма русских солдат с фронта и из плена" 1914 г.

 

С архивной полки. Русские колокола

Не так давно публиковался скан архивного документа 1920-х годов с перечислением различного церковного имущества. В подобной описи большой интерес может вызвать перечисление и описание колоколов церкви. Указывалось: их число, вес, иногда место производства и материал изготовления. Например, на церкви села Русского в те годы указывалось, имелось 6 колоколов, в том числе два изготовленные на заводе Бакулева.

1-й большой медный завода Бакулева, вес 43 п. 1 ф.

2-й колокол завода Бакулева, вес 16 п. 22 ф.
3-й колокол, вес 1 п. 38 ф.
4-й колокол, вес 1 п. 2 ф.
5 и 6-й, вес не обозначен.

ЦГАКО ф.Р-1258 оп.1 д.1069 л.3 об.

На фото: церковь села Русское в наши дни. Лестница на колокольню и вид с нее на окрестности села. Эти фотографии были нами сделаны в 2016 году, ровно 10 лет назад...

 

Знаменитые люди на Вятской земле. В селе Русский Турек Уржумского района есть скромный неприметный домик. Если бы не табличка, так и пройдешь, не обратишь внимания. А памятная табличка на доме гласит, что это родительский дом известного советского поэта Александра Трифоновича Твардовского, который жил здесь в мае 1936 года

В апреле 1936 года Александр Трифонович Твардовский приезжал в село Русский Турек Уржумского района Кировской области навестить семью, высланную в годы коллективизации со Смоленщины. Впечатления Твардовского от пребывания в Русском Туреке выразились в стихотворении «Кружились белые берёзки…». В произведении показан большой народный праздник — традиционно жители Русского Турека отмечали начало судоходного сезона, огромной весёлой толпой встречали они первый пароход

 

Вятские женщины на войне: Антонина Пальшина

Антонина Тихоновна Пальшина родилась 8 января 1897 года в с. Шевырялово Сарапульского уезда в многодетной крестьянской семье. Рано осиротев, жила в семье старшей сестры. С 12 лет работала в швейной мастерской в Сарапуле. Судьба занесла Антонину в Баку, где она устроилась помощником пекаря в местный хлебобулочный магазин. Когда в августе 1914 года началась война, Антонине шел семнадцатый год. Купив на рынке старую солдатскую форму, обрезав косы, в конце сентября она села на поезд, шедший в сторону Кавказского фронта. Добравшись до прифронтового города, купила коня по кличке Орликон и прибилась к обозу, направлявшемуся на фронт. Выдала себя за мужчину и под именем Антона Тихоновича Пальшина была зачислена в казачий полк. Во время кавалерийской атаки под турецкой крепостью Гасанкала Антонина была контужена. В полевом лазарете ее тайна раскрылась, но Антонина сбежала, прихватив военную форму. Вскоре была задержана по подозрению в шпионаже и ее история получила широкую огласку, саму же ее доставили на родину. Еще одну храбрую воительницу, повторившую подвиг своей землячки Надежды Дуровой, с почетом встретили в Сарапуле, где она, оправившись от контузии, поступила на курсы сестер милосердия. В мае 1915 года Антонина в числе других девушек отправилась для работы в прифронтовых госпиталях. Попав во Львов и поработав в эвакопункте, Антонина раздобыла солдатскую форму и сделала в лазарете документ на имя добровольца Антона Пальшина, выписанного после ранения. Вскоре ей удалось попасть в 75-й Севастопольский пехотный полк.

В преддверии готовившегося наступления Антонина в составе разведгруппы была отправлена за «языком». За участие в успешной операции получила первую Георгиевскую медаль. В одном из боев Антонина, под огнем противника оказывая медицинскую помощь раненым и вынося их с поля боя, спасла жизнь 18 бойцам, за что была представлена ко второй Георгиевской медали. В бою под городом Черновцы, заменяя раненого командира, подняла солдат в атаку, после чего в штыковую ринулась вся рота. Противника выбили из укрепленных позиций, сама Антонина была ранена в ногу. В госпитале ее тайна снова была раскрыта, но, командовавший фронтом генерал А.А. Брусилов, будущий Верховный Главнокомандующий, не только вручил Антонине ее первый Георгиевский крест, но и присвоил звание унтер-офицера. Впоследствии Пальшина отличилась при штурме безымянной высоты при реке Быстрице, за что была удостоена «Георгия» 3-й степени. В начавшейся Гражданской войне Антонина встала на сторону «красных»: работала в ЧК, вместе с мужем воевала в 1-й Конной армии. В 1920 году сдала свои серебряные награды в фонд голодающих детей Поволжья. После Гражданской войны вернулась на работу в ЧК в городе Новороссийске. В Великой Отечественной войне Антонина Тихоновна приняла участие в качестве госпитальной медицинской сестры. После войны вернулась в Сарапул и работала в пригородном колхозе «Красный путиловец», а также на лесозаготовках за Камой. В последние годы жизни А.Т. Пальшина регулярно перечисляла часть своей пенсии в Фонд мира. Почетного звания была удостоена в 1987 году. Скончалась Антонина Тихоновна Пальшина в г. Сарапуле на 96-м году жизни.
Вот что сама Антонина Тихоновна вспоминала о своем боевом пути: " Когда началась Первая мировая война, задумала я отправиться на фронт. А женщин-то в армию не брали даже добровольцами. Вот я и придумала: постриглась, как мальчик, купила на базаре поношенную солдатскую форму и пришла на призывной пункт. Записалась добровольцем Антоном Тихоновичем м. Меня так и прозвали: «Антошка-доброволец»! Где только я не воевала, и в разведку за «языком» ходила, и раненых с поля боя выносила и в бой солдат водила. А за все мои подвиги и храбрость наградили меня Георгиевскими медалями IV и III степени и Георгиевскими крестами IV и III степени. Стала я полным Георгиевским кавалером! Вот так. В армию-то я ушла рядовым, а вернулась в чине унтер-офицера! В 1921 году голод был сильный. Вот я и решила помочь голодающим: все свои награды сдала в фонд помощи голодающим! Ну вот, и рассказала я вам о том, как воевала" (Источник geocaching.su/cache/25287/) .

В начале августа 1917 года газета «Вятская речь» писала: «В Вятке в настоящее время проживают по отпускным билетам штаба унтер-офицер 1 женского батальона смерти Антонина Пальшина (с 28 июля) и рядовой первой женской команды смерти Вера Штепан (живет в Вятке с 19 июля)… Обе указанные женщины-солдата, не дожидаясь истечения 3месячного отпуска, 4 августа вновь возвращаются на фронт». Это пока единственное свидетельство о служении знаменитой Антонины Пальшиной в «батальоне смерти».

Возвращение Антонины Пальшиной на фронт произошло незадолго до издания приказа Главковерха генерала Л.Г.Корнилова от 14 августа о запрещении новых женских «батальонов смерти» для боевого применения. Теперь женские части предписывалось использовать только как вспомогательные, например, в качестве санитарных или охранных. Это привело к тому, что многие доброволицы стали увольняться из армии. И здесь снова есть параллель с биографией А.Пальшиной. В своих воспоминаниях она рассказывала, что по линии Красного Креста летом 1917 г. занималась перевозкой раненых от Батуми до Одессы, а в сентябре вернулась в родной Сарапул. В 1979 г. журнал «Медицинская сестра» писал об этом периоде ее жизни: «После второго ранения Тоня была направлена в резерв. 30.04.17 она снова стала медицинской сестрой. Вот уже 60 лет бережно хранит Антонина Тихоновна Пальшина расчетную книжку сестры милосердия, выданную комитетом румынского фронта. В ней записано: «должность – медицинская сестра, месячный оклад 50 р.» Тоня была направлена на большое транспортное судно, осуществлявшее эвакуацию раненых и больных солдат между Одессой и Батуми. Судно вмещало до 1200 человек, раненые размещались в 2 яруса, среди них было много тяжелых. Работу медицинского персонала ослабляла морская качка. Многих мучала морская болезнь, но в любую погоду нужно было делать перевязки».
Не писала ничего она о своем батальонном прошлом в своих письмах, многие из которых сохранились. Например, в одном из писем генералу А.А.Брусилову, уже в советское время она вспоминала: «…Не сестрой военной я была, а добровольцем и вместе радости и горе – все делила с солдатами, в пехоте. А ранее пехота не очень в чести была. Бывало, спросят, какого ты полка. Достаточно сказать, пехотного, но и тут пойдут шутки и смешки, и скажут: «Эх ты матушка-пехота. Того и гляди засмеют тебя. А если по-настоящему к пехоте приглядеться, она была сильна, большую часть тяжести войны все на себе несла, а также и потери, и за успех в боях страдала, нравственно всегда.
…И никакой я не герой, Антон-связной, Антон-разведчик. И если нужно было непременно, была милосердною сестрой. Чинов я не имела. Ефрейтора присвоили, я его не любила. А унтер-офицера вообще не получила, так как больше в свою часть не возвратилась».

На втором снимке: памятник Антонине Тихоновне в городе Сарапуле. По идее аналогичный памятник должен быть и в городе Вятке/Кирове, так как она была наша землячка, из Вятской губернии. Этот памятник стал был символом героизма вятских женщин на войне…

 

С архивной полки. Из рапортов времен Первой русской революции: сбежавший арестант

Управление Уржумского уездного военного начальника 31 августа 1906 г. № 8583

Командующему войсками Казанского военного округа

Рапорт

Доношу Вашему Высокопревосходительству, что 17 сего августа из этапного помещения в селе Рожки Малмыжского уезда бежал арестант Андрей Абрамович Сенников, препровождавшийся в город Вятку в исправительное арестантское отделение под конвоем нижних чинов временно вверенной мне конвойной команды. Старший означенного конвоя был мною назначен унтер-офицер Уржумской конвойной команды Константин Тычинкин. Арестант бежал через потолок отхожего места. О происшедшем в настоящее время мною производится дознание. Все надлежащие меры к поимке бежавшего арестанта приняты. Мною сего же числа о настоящем происшествии донесено на Высочайшее Имя.

Временно исполняющий должность военного начальника поручик (подпись)

ЦГАКО ф.913 оп.1 д.2А лл.42-42 об

 

Вятчане - Герои Советского Союза: Глебов Виктор Сергеевич

Глебов Виктор Сергеевич (22 декабря 1906-30 сентября 1985), генерал-майор, Герой Советского Союза (1945). Родился в г.Ижевске Вятской губ., с 6 лет жил в г.Вятке. В армии с 1928. Участник боев на КВЖД, у оз.Хасан, Великой Отечественной войны. В августе 1959 уволился в запас. Жил в г.Воронеже. Награжден двумя орденами Суворова 2-й ст., Кутузова 2-й ст.,Богдана Хмельницкого 2-йст., Отечественной войны 1-йст., Красной Звезды, медалями, иностранными орденами и медалями.

Энциклопедия земли Вятской. Том шестой: знатные люди – Киров 1996 г., с.102

 

История в документах. Описи церковного имущества 1920-х годов

Опись имущества (включая недвижимость) церкви села Александровского Котельничского района 1920-х годов (ЦГАКО ф.Р-1258 оп.1 д.141 л.5). Подобные описания очень информативны (а они есть практически по каждому храму Кировской области): здесь и описание церкви, и иконостасов (с перечислением икон), перечисление колоколов с указанием веса, драгоценностей, описание недвижимости. Подробно также описывались все иконы и разные мелкие предметы, вплоть до последней кочерги...

 

Монастыри Вятского края. Михайло-Архангельский мужской монастырь в городе Лальске

Михаило-Архангельский монастырь основан в 1620 году, на нынешнем месте с 1700 года. В монастыре была устроена всего одна церковь. Одноэтажная и пятипрестольная, она носила общее имя Архангела Михаила. Этот основной престол был освящен в 1749 году. Один из приделов освящен в 1746 году во имя Преображения, другой в 1748 – во имя св. мученика Власия, третий в 1792 г. – во имя Тихона Амафунтского, четвертый в 1836 году – во имя Макария Унженского.

При церкви на колокольне звучали 8 колоколов. Самый большой – весом в 75 пудов.
В Маленькой обители и настоятель, и братия, и кухня – все размещались в одном каменном корпусе. Еще имелась деревянная кладовая с погребом и баней. Но, как полагается, монастырь был обнесен стеной с одной башней, в которой хранили хозинвентарь. Кроме чисто церковных доходов Лальской обители приносили доход земля, лес, мельница.
На речке Шилюге в 50 верстах от Лальска у монастыря имелась лесная дача в 50 десятин. Из нее брали лес и дрова для Андреевской мельницы. Эту мельницу, расположенную на таком же расстоянии от Лальска, обычно отдавали в аренду. Она описывалась как «с двумя амбарами и пятью поставами».
По плану имелись и сенокосные пожни.
Как известно, Лальский Михайло-Архангельский монастырь дал нам большого местного подвижника благочестия. В тридцатые годы в него из Викторовской волости поступил послушником 12-летний Андрей Мелентцев – будущий архимандрит Модест. За два или три года, проведенные в монастыре, он получил 10 лет лагерей и 5 лет ссылки. Как подросток выжил в лагере, одному Богу известно. Он рассказывал, что из 300 репрессированных духовных лиц нашего района вернулось живыми только двое.
В 1918 году красноармейцы ограбили монастырскую казну. Затем у монастыря отняли имущество и инвентарь. В 1922 году забрали серебряную утварь. Монахов выслали, а в монастыре, в братском корпусе сделали тюрьму. Именно здесь сидел эсер и ученый Питирим Сорокин. Здесь скончался в тюрьме архиепископ Устюжский Алексий (Бельковский).
vk.com/album-79642041_24030...

Источник: Православные монастыри России

Фото конца XIX -начала XX вв. (тогда еще Вологодской губернии). Из экспозиции Лальского краеведческого музея

 

Колчаковский террор в Вятской губернии: правда или вымысел?

Колчаковским командованием был организован невиданный террор против политических противников и сочувствующих советской власти. С приходом белых сразу же начинался сыск большевиков и советских служащих. Их ожидала только одна участь – расстрел. Члены их семей терпели в отношении себя бесчинства, насилие и грабежи. Г.Иванов в своей заметке в газете «Алнашский колхозник» в 1989 году писал: «В Алнашской волости без всякого суда и следствия белогвардейцы расстреляли около 30 человек. За одно слово «товарищ» людей пороли плетьми, отбирали имущество. Распространялись слухи, что красные вешают крестьян на телеграфных столбах». В деревне Ерыкса Елабужского уезда была арестована учительница, советская активистка Васса Коршунова, «человек прогрессивных, демократических убеждений», как писали о ней в советское время. После допроса «с пристрастием» она была казнена. В селе Юза Сарапульского уезда кто-то сообщил белым о семье некого крестьянина-бедняка, ушедшего добровольцем в Красную армию. Был схвачен его брат 17 лет, который тотчас был застрелен офицером из револьвера. В деревне Вутно Мултанской волости Малмыжского уезда был расстрелян председатель деревенской бедноты и заколото штыками несколько человек, которые вздумали протестовать против грабежа их имущества; примечательно, что имущество отбиралось только в тех семьях, где были коммунисты или красноармейцы. Крестьянка Кайгородцева из Слободского уезда, муж которой был, видимо, красноармейцем, была не только ограблена, но и избита. Позднее в газете «Деревенский коммунист» она вспоминала:

«Как и ко многим, врываются и ко мне несколько солдат. Угрожая револьвером, начинают производить обыск и забирают, что им нравится. Но мало этого, издевательствам нет границ: придираются, где я взяла те или другие вещи и бьют по голове и по лицу причем, когда дети мои стали плакать, то белые звери произносили угрозы: «Поймаем, - говорят, - вашего отца, убьем, а мать сейчас поведем и утопим…»
При виде перепугавшихся детей у меня сердце готово было разорваться, однако, меня угрозами заставили молчать.
Вместе с вещами отняли у меня деньги 950 рублей. Когда я стала просить, чтобы оставили что-нибудь на детей, то меня заставили с себя снять сапоги и потащили на станцию, где меня многих других плетьми. Выпоровши, отправили в больницу».
Доходило и до перегибов, поскольку белым везде мерещились «красные». Так, в одной из деревень белогвардейцы расстреляли четырех человек за то, что они записались в общественную артель для совместной обработки полей; почему-то их сочли коммунистами. В селе Лоза Чутырской волости Сарапульского уезда крестьянин Стерхов, вернувшийся, кстати, в родные места с белыми, не захотел отдавать честь офицерам, за что был изрублен шашками.
Последний звонарь Муки-Каксинской церкви Н.К. Сбоев в 1980-х годах вспоминал на страницах Сюмсинской районной газеты:
«Потом пришли опять белые. Это были сибиряки, прямиком из Перми. Они расстреляли Сбоева Спиридона. Увели в пожарку и прямо в лоб. Это бабы на него нажаловались. Если бы он не наврал на мужиков, тех, быть может, и отпустили красные. Еще расстреляли Ушакова Антипа Ларионовича за то, что его сыновья Митя и Алексей убежали к красным. Хороший был мужик, работал объездчиком. Каково тогда было жить? Кому-то надо было строиться – лес украли, он даже протокол не завел».
Не церемонились и с пленными. М.Главатских вспоминал: «В боях за деревню Лулые погибло до 30 красноармейцев и китайских добровольцев. Я участвовал в их похоронах. Все они были раздеты врагом до нижнего белья и разуты. Большинство красноармейцев были только ранены в боях, но озверелый враг добил их. На телах бойцов были видны следы истязаний». Судя по советским источникам, истязания были не редкостью для колчаковских карателей: «При отступлении белые расстреливали свои жертвы в затылок, выкалывали глаза, вырезали языки, отрубали ноги, руки, половые органы, сжигали на кострах, зарывали живьем. Одну из женщин закопали вниз головой. Пороли. Во время порки играли гармонисты».
В Песковском заводе после ухода белых было обнаружено больше 40 трупов советских работников с отрезанными ушами или носами. Об их похоронах после ухода колчаковцев сохранилось интересное воспоминание большевика В.Фофанова:
«Героев Красной армии и партии большевиков, а также расстрелянных белыми и схороненных в лесу красноармейцев, в количестве 42 человек, немедленно вырыли из земли и привезли в завод, обмыли и одели в чистое белье. Затем разложенные рядами по площади трупы, представлявшие из себя в большинстве случаев разрозненные куски мяса (так как они были обезображены до неузнаваемости), осторожно сложили один за другим в могилу на площади и под звуки духового оркестра, пение похоронного марша, выстрелы винтовок и грохот орудий с честью погребли.
К свежей могиле с кепкой в руках подошел бритый красный командир и от имени Красной армии дал клятву отомстить врагам трудящимся за зверства белых и довести то дело, за которое пали эти герои, до конца. «Пали герои, закрыли свои орлиные очи, но их жертва не будет бесплодна. Красная армия – железная рука рабочих и крестьян - скоро положит конец этим зверствам и красное знамя пролетарской свободы взовьется на всей земле!» - Так закончил свою речь оратор. Еще хотел что-то сказать красноармеец, но, видимо, слезы душили его и он замолк.
Еще раз прозвучала музыка, еще последовал салют и толпа начала молча расходиться. И только отчаянные вопли уходивших женщин, потерявших своих отцов, мужей, братьев и сыновей, нарушали наступившую тишину».
В Воткинском заводе местом массовых расстрелов стал Устинов лог. По сообщению советской газеты «Ижевская правда», после изгнания колчаковцев было обнаружено около 800 трупов расстрелянных. Кроме того, колчаковцы разрыли могилу погребенных красноармейцев, погибших во время Ижевско-Воткинского восстания, и сожгли все их останки. И.Н.Кучешев, бывший тогда подростком, вспоминал в советское время:
«На расстрелы белые приводили людей партиями по 150-200 человек со связанными назад руками. В то время мне было 12 лет. В Устиновом логу мы с несколькими подростами пасли коров. На ночлег располагались в землянке, выкопанной в крутом берегу в дальнем конце лога.
В один из июньских вечеров мы увидели направляющуюся в нашу сторону большую партию людей со связанными руками. Их сопровождал конвой.
Спрятавшись в землянке, мы с ужасом наблюдали за происходящим. Революционеров подвели к обрыву ручья, расставили по одному вдоль берега, а конвоиры выстроились наверху лога. По команде офицера они вскинули винтовки, и сухой треск залпа разорвал воздух. Потом последовали одиночные выстрелы. Вскоре все смолкло. Испуганные и обезумевшие от увиденного мы со стиснутыми зубами сидели в землянке. Ночью мимо нашего стада коров от места расстрела проползли два или три человека. По-видимому, это были раненые, которым удалось выползти.
На другой день мы увидели много людей, направлявшихся к месту расстрела. Это были жители города. Страшная картина предстала перед их глазами. Около 200 трупов было обнаружено на месте казни. Многие опознали своих родственников, знакомых. Большинство расстрелянных были воткинские борцы за советскую власть. Их трупы жители увозили хоронили.
Значительная часть расстрелянных не была опознана. Их похоронили в братской могиле, на высоком берегу Устинова лога».

Использованы публикации из печати советских газет Вятской губернии 1919 года

Подборка сканов из газеты «Деревенский коммунист» (Вятка) 1919 год

Примечание. До настоящего времени не названа ни одна фамилия из 800 "расстрелянных" в Устиновом логу около Воткинска. Приборный поиск не показал там ни одной гильзы или пули "расстреливающих"

 

Памятные даты. 16 февраля 1919 года коллегия Наркомата юстиции РСФСР приняла первое постановление об организации вскрытия мощей святых на территории России

При скоплении публики вскрывалась рака, с мощей снимались облачения. Мощи после вскрытия выставлялись в храме в целях «раскрытия обмана».

В публиковавшихся в центральных и местных газетах протоколах вскрытия внимание акцентировалось на таких, по представлению членов комиссий, отталкивающих верующих деталях, как «почерневшие кости», «отсутствие останков», «пыль», «труха». Нередко на вскрытие приглашался фотограф. Но часто даже такой «порядок» вскрытия мощей грубо нарушался и большевики шли на фальсификации.
В марте 1919 года РКП(б) одобрила программу по проведению на общегосударственном уровне мер, ведущих к «полному отмиранию религиозных предрассудков и церкви».
В рамках кампании были осквернены мощи такого известного святого, как Серафим Саровский. Лапы красных некрофилов-гробокопателей добрались даже до мощей Александра Невского. За несколько лет этой чудовищной практики издевательствам и глумлению подверглись останки десятков святых, а многие священники были репрессированы, получили тюремные сроки, а иные были просто убиты.

Источник: ТГК "Обыкновенный царизм"

Сведения об этих событиях публиковались и в вятской советской периодике. Рассказывают, в Яранске кто-то из верующих усомнился в святости мощей, на что батюшка с укором сказал :

- Ах ты безбожник, да ты православный или нет ? Бог тебе не попустит такого кощунства.
- Все же куда исчезают мощи при вскрытии ?
- Да, безусловно, ангелы святые уносят их на небо ! – был ответ находчивого священнослужителя.

Опять морочат головы // Деревенский коммунист – Уржум 1919 г. № 55

 

Из истории вятского судоходства. 1990 год. Первый плот на реке Моломе на буксире теплохода "Аркуль"

...Экипаж "Аркуля» запасался чистой родниковой водой под горой у Осинок и готовился к следующему рейсу в верховья. Капитан Леонид Иванович Пленкин говорит, что первый плот в Ивановке ждали часа три, пока лесосплавщики готовили лебедки и лотки. Вести его пришлось ночью в условиях низких горизонтов воды".

То же говорит и капитан поравнявшегося с мостом буксира "Киров", за которым - второй плот. Евгений Григорьевич Плаксин выразил благодарность путейским службам, которые выставили береговые обстановочные знаки в срок; ночью плотоводов направляли путеводные огни. Пришлось идти в границах узкого судового хода, когда с одной стороны поджимает яр, о который плот можно разбить, а с другой - песчаные мели, с которых плот можно снять только летом. А Молома извилиста... Но мастерство судоводителей и сплавщиков позволяет доставлять груз в целости.

"Кировская правда", 1990 год

 

Легенды и были. Байсинские колокола

Саратовская купчиха Татьяна Потапова пожертвовала для церкви села Байсы Уржумского уезда (построена была в 1865 году) большой колокол весом 256 пудов 10 фунтов. Везли его из Саратова до пристани Цепочкино на барже, а затем на лошадях. Экипаж, перевозивший колокол, был оставлен при церкви, бережно хранился и исчез во время коллективизации. После доставки колокол 6 лет висел на столбах около церкви и был поднят на трёхъярусную колокольню в день Вознесения Господня. В этот колокол звонили по воскресным и праздничным дням. В тихую погоду его звон был слышен за 15 верст. Второй колокол, весивший 156 пудов, звонил по субботам, и потому назывался «субботником». Третий колокол весил 100 пудов. В 1921 году он был снят и увезён в пожарное отделение в д. Посенур. Было ещё 4 колокола весом по 60 пудов и 12 по 10-20 пудов.

6 декабря 1929 г. по представлению антирелигиозной комиссии и НКВД СССР секретариат ВЦИК принял постановление «Об урегулировании колокольного звона». Запрещался «так называемый трезвон или звон во все колокола», а судьба монастырских и церковных колоколов оказалась в руках местных властей (читайте подробнее: www.vedomosti.ru/society/ar...).
А вот на Байсинской церкви колокола висели очень долго, по крайней мере, малые. В первый раз она была закрыта перед самой Великой Отечественной войной, и снять их, видимо, просто не успели. В 1945 году церковь была вновь открыта и действовала до второго закрытия в 1963 году. На первой фотографии, снятой в начале 1960-х годов, можно различить на звоннице церкви три небольших колокола. Интересно, что после повторного закрытия церкви один колокол все же был оставлен, возможно он был оставлен для оповещений, например, при пожаре. Его можно увидеть на фотографиях и 1969 и даже 1990 года (фото 2-е и 3-е). В 1990-е годы началось возрождение и восстановление церкви в Байсе, но, по каким-то причинам, как раз в эти годы колокол исчез. В наши дни колокола на действующей церкви уже нет...

На последних фотографиях: Васильевская церковь села Байса в наши дни, лестница на колокольню. Современные сделаны нами 2 года назад

 

С архивной полки. О торговле чаем и сахаром в старину

Малмыж. Сахар и чай привозятся сюда из городов Москвы и частию из Казани только для удовлетворения местных потребностей и продаются торговцами на базарах и торжках желающим ценою за фунт сахару 35 копеек, а за фунт чаю фамильного 1 рубль 50 копеек.

ЦГАКО ф.574 оп.1 д.110 л.172 О торговле в Вятской губернии за 1862 год. Фотографии из экспозиций Вятскополянского и Малмыжского музеев (фото авторские)

 

Город Вятка в первые дни после Октябрьской революции 1917 года

Первое известие о захвате власти большевиками в столичном Петрограде, пришло в Вятку по телеграфу уже 26 октября 1917 года. Вятский городской комитет РСДРП (б) обратился к населению с воззванием, в котором призывал поддержать новую власть, но особого сочувствия в городе она не вызвала. Созванная экстренная сессия губернского земского собрания осудила незаконный большевистский переворот. Это решение поддержала и Вятская городская Дума, собравшаяся на следующий день. Гласный городской Думы Н.А.Чарушин, бывший народник, редактор газеты «Вятская мысль», сказал в своем выступлении такие слова: «Граждане гласные! То, чего мы с тревогой ожидали и чего боялись, случилось. В Петрограде объявлена Гражданская война. К внутренней общей разрухе на фронте и в тылу прибавилась еще горшая беда. Я думаю, что в этой беде повинен не только старый режим, но повинны и мы все. Мы все время только тем и занимались, что углубляли революцию и углубили ее до большевизма. Я думаю, что это уже конец, дальше идти некуда, и мы с этого пункта повернем в обратную сторону. Я уверен, у большинства пробудится государственный инстинкт и объединит все силы страны. Пройдет несколько дней или недель, и этот кризис минует. Не вся же Россия заражена большевизмом ».

По итогу заседания губернское земское собрание вынесло резолюцию, в которой постановило незаконную власть большевиков не признавать, а оставаться верными только власти Временного правительства, а посему до создания нового Российского правительства взять на себя всю полноту власти в губернии. Для этого был учрежден новый административный орган для управления губернией – Совет при губернском комиссаре (позднее – просто Верховный Совет, как мы и будем его именовать). В состав Совета вошли гласные губернского земства, губернской земской управы, представители города Вятки и председатель Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. В руководство Верхсовета были назначены губернский комиссар П.Т.Саламатов, бывший народник Н.А.Чарушин, железнодорожный врач В.А.Трейтер, а также П.С.Басов, Л.В.Юмашев и другие уважаемые в городе лица. Интересно, что в состав Верхсовета вошли представители Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов, который позднее займет сторону большевиков . В своем первом бюллетене, изданном 29 ноября, Верхсовет прямо указывал на то, что «сначала Вятский Совет рабочих и солдатских депутатов признал Верховный Совет и избрал в него своих представителей…», а также указывал то, что члены Вятского Совета были в составе Верхсовета довольно продолжительное время, до 25 ноября 1917 года…
С 27 октября Верховный Совет приступил к работе, оповестив об этом население через воззвание, в котором призвал его к сохранению порядка и спокойствия в городе. Примечательно, что в тот же день вынес свою резолюцию и Вятский совет рабочих и солдатских депутатов, который также осудил незаконный большевистский переворот и высказал свою поддержку Временному правительству. Решение губернского земского собрания поддержала и городская Дума в своем заседании от 28 октября, одобрив создание Совета, а 29 октября – служащие и рабочие Пермской и Северной железных дорог, также высказав полную поддержку Временному правительству. Таким образом, после своей революции, большевики в далекой Вятке не получили ни грамма поддержки, даже среди тех слоев населения, за права которых они якобы боролись. Население Вятки осталось верным уже несуществующему демократическому Временному правительству, члены которого были арестованы большевиками еще 26 октября. Правда, оставалась еще надежда на председателя бывшего правительства Александра Федоровича Керенского, которому губернское земское собрание 28 октября отправило бодренькую телеграмму со словами о его поддержке. В ней, в частности, были такие слова: «Вятское губернское земское собрание нового состава имеющее право назвать себя единственно законным выразителем воли народа в губернии попытку большевиков захватить государственную власть считает преступлением и безумием. Губернское земское собрание 

установления связи с Временным Правительством верховное управление губернии взяло в свои руки, организовав особый совет при губернском комиссаре…»
31 октября в «Вятской речи» вышло воззвание к гражданам, в котором сообщалось:
«Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, состоящий преимущественно из большевиков, поднял мятеж против Временного Правительства. Он арестовал часть министров, захватил государственную власть в Петрограде и к такому же захвату власти призывает местные советы рабочих и солдатских депутатов.
Вятское губернское земское собрание, Вятская городская дума и исполнительные комитеты Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов к выступлению Петроградского совета отнеслось резко отрицательно, признав его действия преступными и гибельными для страны. Впредь до установления связи с правительством, признанным всей страной, губернское земское собрание взяло на себя Верховное управление губернией».

Примечание. По мнению авторов сборника «Октябрь и Гражданская война в Вятской губернии», изданного в 1927 году, Совет «был в это время всецело в руках меньшевиков и эсеров».

На иллюстрации: фрагмент диорамы "Установление советской власти в городе Вятке"

 

Природа. Встречи с шаровой молнией

Была полночь, когда над районным центром Белая Холуница разразилась сильная гроза. В доме № 33 по улице Победы еще не спали – накануне к хозяйке П.Кошурниковой приехала в гости дочь. Вдруг из отверстия в стене, через который была подведена антенна к телевизору, влетел ярко-желтый шарик.

П.Кошурникова первым делом поспешила отключить телевизор. В тот же момент в комнате будто что-то взорвалось, выбило электрические пробки, перегорел счетчик. Висевшее на стене зеркало разлетелось вдребезги. Остановились часы-ходики, а стену сильно опалило. В одной из комнат загорелась электропроводка, но пожар удалось быстро потушить. К счастью, от шаровой молнии никто из жильцов в доме не пострадал.
Об этом случае сообщила областная газета «Кировская правда».

А.Ершов. Необычный визит // Известия - 1984 г., № 135

 

Истоки. Реорганизация церковной жизни при Петре Великом

Царь Петр I, как известно, провел ряд реформ в отношении Церкви, отменил патриаршество и превратил ее в часть государственного аппарата. Были проведены и административные реформы в целях лучшего управления бывшей митрополией. В российской глубинке были созданы особые «духовные правления» – что-то вроде мини-епархий, когда одно «правление» духовно управляло несколькими десятками приходов. Примерно, в 1767 году возникло и Уржумское духовное правление с центром в городе Уржуме, правда просуществовало оно чуть меньше полувека. В подчинение этому правлению вошли Уржумская, Нолинская и Глазовская округи; в саму Уржумскую округу, кроме Лебяжских и Уржумских сел тогда входили еще села Аджим и Турек. В 1798 году Уржумскому духовному правлению подчинялось 25 церквей, в которых служило – 1 «протопоп», 43 «попа», 35 диаконов, 44 дьячка и 43 пономаря.

 

Вятские хроники. 1923 год: первое празднование «комсомольской пасхи» в Вятской губернии

Впервые празднование «комсомольской пасхи» было решено провести в Вятской губернии в 1923 году.

Создали специальную губернскую комиссию, а по районам и уездам, как всегда в экстремальных условиях, - районные и уездные тройки.
«Наступление» началось во время Великого поста. В эти дни в кинотеатрах, рабочих клубах организовывались лекции, такие, как: «О многочисленных противоречиях Евангелия и Библии», «О значении предстоящего суда над Патриархом Тихоном». Во время этих лекций и докладов рекомендовалось также выяснять отношение граждан к предстоящему поместному церковному собору. В то же время в порядке партийной дисциплины комсомольцам была поручена разработка инсценировок на религиозные темы.
Само действо развернули в Великий Четверг. Даже исполнители в своем отчете откровенно называли его бесовским: «В Великий Четверг, когда церковь вспоминала страсти Христовы, когда верующие плакали и умилялись, наши комсомольцы открыли свои религиозные торжества: в гортеатре, клубах, школах, детдомах. В момент особо торжественных богослужений везде состоялись доклады о происхождении пасхи и др., затем – веселые инсценировки, концерты, танцы, игры. И другие «бесовские» увеселения. Итак – наша первая победа налицо!»
В Великую Субботу у городского театра была организована электрическая иллюминация, а кроме того, чтобы «усиленно контрастировать с внешней стороной христианского праздника», заказаны были «возможно большее количество факелов, керосина и др. материалов». И в ночь снова – действо с пением, музыкой, танцами, антипасхальными инсценировками.
Надо сказать, что устроители во многом преуспели. Молодежи, которую привлекает все новое, было довольно много. Отчет о проведенном мероприятии гремел фанфарами: «Наш успех в данный момент обеспечит нам окончательную победу над последним темным пятном великой пролетарской революции – религиозными, бессмысленными предрассудками. Пройдет лишь несколько лет, и наши торжества в эти дни окончательно привлекут к нам всех, кто доселе еще в эти дни идет в церковь, а не к нам. Да здравствует наша первая комсомольская пасха!»

Е.Н.Чудиновских, В.С.Жаравин. Вятка Православная. Век XX – Киров 2021 г., с.34-35

 

Вятская деревня в годы Первой мировой войны

Первая мировая война шансов на успешное продолжение развития деревни не оставила. К лету 1917 года из крестьянских хозяйств мобилизовали почти половину мужчин в трудоспособном возрасте, изъяли для нужд войны тягловую силу. Только по обязательным поставкам 1915 года было реквизировано 11, 4 тыс. лошадей. Усилилась дифферинциация крестьян: к 1917 году безземельными были 3,3 процента крестьянских дворов, безлошадными – 17. Пострадало животноводство, произошло сокращение посевов относительно довоенного уровня в целом на 13 процентов, а в расчете на одно хозяйство, по данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1916 года – более чем на 20.

200 лет Вятской губернии – 60 лет Кировской области (статистический сборник) – Киров – 1996 г., с.57

Примечание. Данные из сборника несколько отличаются от данных сельскохозяйственной переписи 1917 года по Вятской губернии. Если просмотреть карточки по вятским деревням, в крестьянских дворах были и лошади, и коровы, и овцы, но, возможно, в меньшем количестве, чем в мирные годы; в большинстве крестьянских дворов было по 1 лошади и по 1 корове. Безлошадных и безземельных было небольшое число. Возможно, авторы сборника ориентировались по данным общероссийским, не удосужившись посмотреть документы государственного архива в своем же городе, и данные по России и по Вятской губернии могли немного отличаться.

 

Вятские топонимы: откуда произошло название "Кукарка"?

По мнению известного исследователя вятских топонимов Д.М.Захарова, бывшее название города Советска – Кукарка – имеет в своей основе чувашское (булгарское?) слово со значением «кривизна», «извилина», «излучина», «лука». «Река Вятка, - пишет в топонимическом словаре, публикуемом ежемесячником областной журналисткой организации «Курьер», - на участке от Пижмы до деревни Ключи совершает изгиб, который носит название Кукарской луки».

Подтверждением версии Д.М.Захарова может служить также обилие названий с элементом «кукар» в других районах области, хотя не исключено, что некоторые из населенных пунктов могли быть основаны переселенцами из самой слободы Кукарки.
В материологе переписи 1926 года по Вятской губернии находим: в Вятском уезде – Малая Кукарка и Большая Кукарка; в Котельничском – Кукарка (Кукарская) ; в Слободском –над речкой Кукаркой; в Омутнинском – Кукары (Кукарский, Кукарская) ; Кукарский Комлят, Кукарский; в Малмыжском – Кукары (дважды), Новые Кукары; в Яранском – Кукарская, Кукары (дважды), Кукары при реке Кокшаге.
К настоящему времени «кукарских» названий на Вятской земле почти не осталось. В справочнике по административно-территориальному делению Кировской области, изданному в 1978 году, обозначены лишь деревни: Кукара (Кикнурский район), Кукары (Кильмезский), Кукарка (Котельничский).

В.Семибратов // Слобода Кукарка – город Советск – 400 лет – Советск 1994 г., с.4

 

Воспоминания о жизни наших предков. Как дедушка Денис клад искал

Наслышался дедушка Денис, что в одной деревне клад показывается. Но сколько люди не пытались, никак не могли его захватить. Изучил дедушка это дело, какие нужно принять меры, какие знать заклинания, и решил: не там люди искали. Не дался им клад, он его достанет. Подговорил на это дело своего зятю Овдю.

И вот по один вечер запрягли они лошадь в телегу. Положили с собой железную лопату и топор. Уселись в телегу. Мамонька моя отворила им ворота. И, прежде чем тронуться с места, лошадь оправилась. Овдя шепеляво просиял в радостной улыбке: «Штяштьё нам будет!» С этим и уехали.
Куда они отправились, в какую деревню, далеко ли — никто не знал. Дедушка никому об этом не сказал, а спросить его не посмели. Только знали: клад можно достать в самую глухую полночь. А потому кладоискателей раньше утра домой не ждали.
Как и ожидалось, вернулись они на утре. Но в каком виде: на лицах синяки и кровь, подбитые глаза у обоих опухли. Пиджаки местами порваны. Дедушка с Овдей молча слезли с телеги, кряхтя и хромая, направились в избу. Где были, в какой деревне, кто их эдак «отвозил», кладоискатели никогда потом так и не рассказывали. А домашние тайком посмеивались: «Вот тебе и «штяштьё будет!»

Александр Минин. Мы, Минины… Очерки из мемуаров Кузьмы Саввовича Минина (1887-1964), написанных в городе Уржуме в середине 50-х годов — Тольятти 2007 г., с.33

 

Виды генеалогических документов: ревизские сказки

Ревизские сказки, а также аналогичные источники по генеалогии, такие как метрические книги и исповедные росписи, являются незаменимыми инструментами поиска, которые помогают исследователям родословных. Благодарю умению правильно пользоваться ревизскими сказками в совокупности с другими документами архивисты или те, кто изучает историю своей династии, могут установить цепочки родства между поколениями. Эксперты и признанные профессионалы рекомендуют пользоваться комплексом мероприятий, а не каким-то одним источником, ведь при таком подходе эффективность будет ощутимо выше. Информация, полученная на основе исследования ревизий населения, - это ценнейшие данные как для конкретных семей, так и для России в целом.

26 ноября 1718 года по указу Петра Первого была начата ревизия — перепись населения (в более ранний период своеобразные переписи тоже проводились, но в значительно упрощенной форме). Причиной введения ревизских списков послужила необходимость определить, «сколько, где, в какой волости, селе и деревне крестьян, бобылей, задворных и деловых людей, всех от старого до самого малого, с летами их». Этот указ знаменует переход российского налогообложения с подворного на подушное, где «ревизской душой» являлось лицо мужского пола. Лишь при более поздних переписях населения в ревизские сказки заносились «души женского пола». Зная нюансы, пользователи архивов не будут тратить время на поиск того, чего нельзя найти в принципе.
С 1718 по 1858 год в Российской империи проведено 10 ревизий:
1: 1718-1727 гг. (женский пол не учитывался)
2: 1743-1747 гг. (без учета «женских душ»)
3: 1761-1767 гг.
4: 1781-1782 гг.
5: 1794-1795
6: 1811 г. (женский пол не учтен)
7: 1815 г.
8: 1833 г.
9: 1850 г.
10: 1857-1858 гг.
Ревизские сказки по переписи могли составляться на протяжении пяти и более лет. На некоторых ресурсах можно встретить обозначение как несколькими годами, так и одним», при этом если к этапу ревизии-переписи присваивается конкретный год - под такой записью подразумевается, что именно за этот период времени было учтено больше всего единиц подушного обложения. Итогом ревизии населения являлись составленные генеральные табели и окладные книги, где в удобном для исследователей и статистов формате приводились собранные данные.

Александр Андреев, Максим Андреев. Создай свою родословную — М. 2016 г., с.45-46

На скане: ревизская сказка по деревне Торопунинской Слободского уезда за 1858 год (ЦГАКО)

 

Малоизвестные страницы истории. Степановцы в Малмыжском уезде

Летом 1918 года советскую республику потрясали контрреволюционные восстания. Не обошли они и Вятскую губернию. Ее южная часть (с Малмыжским уездом) оказалась в зоне чехословацкого, ижевского и степановского мятежей. Взятие белочехами 7 августа Казани явилось сигналом для немедленного эсеро-белогвардейского выступления в Ижевске. Под явным влиянием этих событий взбунтовались отдельные части 1-го Московского продовольственного полка после того, как 9 августа они покинули Малмыж. Получив приказ отправиться из Малмыжа в Вятские Поляны для участия в боях против белочехов, командир полка Степанов, бывший царский офицер, отказался его выполнить и двинулся на пароходах вверх по Вятке.

Мятежники свергли советскую власть в Уржуме и Нолинске, учинив кровавую расправу над местными руководителями. Развитие событий принимало угрожающий характер. На подавление мятежа в срочном порядке были брошены Полтавский полк Второй армии, местный партизанский отряд Горелова и дивизион моряков Волжской флотилии под командованием Бабкина. В боях под Лебяжьем и Шурмой степановцы были разгромлены.
Ход мятежа и его подавление с достаточной полнотой описаны в местной краеведческой литературе. Однако мало что известно о малмыжском периоде, который предшествовал восстанию. Имеющиеся на этот счет сведения не вполне достоверны. Утверждается, например, что степановцы подняли мятеж в Малмыжском уезде и разогнали уездный исполком, что они ограбили здешнее казначейство, взяв оттуда 500 тысяч рублей.
Чтобы выяснить, где здесь правда, а где вымысел, пришлось обратиться к материалам, хранящимся в Кировском областном государственном архиве (ф.885 оп.1 ед.хр. 53). Они позволяют с документальной точностью рассказать о пребывании степановского полка (отряда) в Малмыжском уезде.
Московский продовольственный отряд (часть полка) численностью в 390 человек прибыл в Малмыж из Вятки на пароходах 15 июня 1918 года с целью помочь в проведении хлебозаготовок. На следующий день состоялось совещание руководителей Малмыжского исполкома и командования отряда. На просьбу побыстрее выехать в уезд и начать работу по реквизиции хлеба у кулаков оно ответило отказом «вследствие недостатка денег, продовольствия и лошадей». Председатель уездного исполкома (УИК) Шатунов вынужден был обратиться в губисполком, чтобы оттуда повлияли на продотрядников.
Не утруждая себя исполнением своих прямых обязанностей прибывшее воинство «отличилось» иным манером…. Уже на другой день после прибытия отряда на стол председателя УИК легла жалоба от савальских крестьян. Они писали: «В ночь на 16 августа в 2 часа ночи заявилась в Савали команда в 25 человек красноармейцев и в нетрезвом виде. Не сообщив советской власти, самовольно производили обыски. При обыске с огнем обращались небрежно и население пришло в негодование, что под видом красноармейцев может заявиться команда грабителей и поджигателей».
По жалобе на заседании УИК была принята резолюция: «Поставить на вид командиру роты о нежелательности в будущем подобных поступков». На более суровые меры исполком не решился – не хотелось портить отношения с гостями в самом начале совместной работы. Увы, и дальнейшие события развивались похожим образом.
Из тех же Савалей на этот раз из сельскохозяйственной школы, в отдел народного хозяйства в УИК в начале августа поступило новое заявление. Педагогический совет школы сообщал, что «с расквартированием со 2 сего августа в зданиях Савальского имения продовольственного отряда, состоящего из нескольких сот человек, началось расхищение плодов и ягод из школьного сада. Педагогический совет просит разрешения немедленно снять с деревьев незрелые яблоки, видя в том единственный способ сохранить деревья и спасти сад».
Но что мог сделать исполком, не располагавший серьезными силами перед лицом крупного вооруженного отряда? Половина местной караульной роты была занята в уезде на хлебной реквизацией, не хватало самых обыкновенных винтовок и патронов. И снова хулиганы отделались легким испугом: «для принятия мер» заявление передали в штаб полка. А там сквозь пальцы смотрели на подобные «шалости» своих подчиненных.
В обстановке безнаказанности поведение степановцев становилось все более дерзким и вызывающим. Они совсем перестали считаться с местной советской властью. В Константиновке, например, увели лошадей, принадлежавших бумажной фабрике, а заведующего и управляющего арестовали, т.к. они «посмели» протестовать против этого беззакония.
Не поставив в известность уездный исполком, часть полка, стоявшая в Старом Бурце, объявила реквизицию лошадей у крестьян. Волостному Совету был представлен документ с неразборчивой подписью, в котором предписывалось «на основании приказа главкома Восточного фронта от 30 июля 1918 года выслать всех лошадей волости на станцию В.Поляны 2 августа к 10 часам утра для принятия таковых в армию». За «ослушание» грозили строгими карами.
Чтобы в разгар летней страды отбирать у крестьян лошадей – такого в уезде еще не бывало. Председатель УИК Шатунов шлет в Москву на имя Ленина и Свердлова экстренную телеграмму, где с возмущением сообщает «о подрыве авторитета советской власти подобными акциями», о том, что «в случае их повторения исполком будет вынужден сложить свои полномочия».
Из приведенных фактов становится ясно, что Московский продовольственный полк нельзя назвать организованной воинской частью Красной армии. Он был заражен распространенной болезнью тех лет – «партизанщиной». «Партизаны» дисциплины не признавали, превыше всего ставили личную независимость и вольность. Вольность же очень скоро превращалась у них в своеволье, а отсюда всего один шаг до хулиганства, до уголовщины. Опасность усиливалась тем, что все это совершали люди в красноармейской форме. Пренебрежительное издевательское отношение к местным жителям настраивало их против Красной армии, против советской власти.
Нетрудно видеть, что эта хулиганствующая вольница, которая не признавала ни бога, ни черта, в любой момент могла переметнуться к белым. Народ в степановском полку подобрался самый пестрый, «с бору по сосенке»: откровенное кулачье, деклассированные элементы, недоучившиеся гимназисты, искавшие в военной службе приключений и острых ощущений. Пролетарских же элементов в своей среде полк не имел, хотя и назывался Московским.
События в конце первой декады августа резко обострили ситуацию. Взятие Казани, мятежи в Ижевске и Воткинске временно склонили чашу весов в пользу белых. Военная необходимость потребовала отправки продовольственного отряда на фронт против белочехов. Тут-то и проявилась трусливая сущность степановского воинства. Грозная и отлаженная в тылу, в безопасности, его банда живо поджала хвост, как только дело «запахло керосином». Воевать в расчеты командира полка не входило, на уме у него было другое.
Степановцы в это время стояли в селе Калинино, ожидая из Москвы денег, с которыми должен был приехать со дня на день полковой казначей. Но он запаздывал. Дальнейшие события развивались так. Вечером 8 августа в Малмыжский исполком от штаба 1-го продполка было предъявлено следующее требование: «В создавшемся положении, вследствие выступления чехословаков, штаб 1-го продполка нашел нужным в целях удовлетворения насущных нужд полка затребовать у вас пятьсот тысяч рублей. На случай невыполнения означенного требования полк должен будет принять самые решительные меры с целью взыскания означенных средств». Документ подписан полковым комиссаром Натаповым.
В 10 часов вечера состоялось срочное заседание президиума УИК, которое постановило: «Вследствие категорического требования 1-го продполка, под угрозой применения оружия, предложить казначейству немедленно выдать из имеющейся наличности 1-му продполку на расходы чрезвычайным порядком пятьсот тысяч рублей. Председатель Шатунов, товарищи председателя Зорин, Солуянов». 9 августа на заседании исполкома в полном составе это постановление было одобрено.
Вот так выглядело «ограбление» казначейства. Деньги полку были выданы с разрешения исполкома. К слову, прибывший 13 августа казначей возвратил «взятые взаимообразно» 250 тысяч рублей, а 18 августа в результате разгрома мятежников было обнаружено и передано малмыжскому казначейству еще 237800 рублей.
Между тем, после получения денег Степанов, видимо, посчитал, что наступил удобный момент для мятежа. Он посвятил в свои планы начальника штаба Отрешко и комиссара Натапова, однако поддержки не встретил. Натапов выехал в Вятские Поляны, чтобы в штабе 2-й армии «выбивать» пароход для погрузки полка, о чем телеграфировал Степанову в Малмыж 10 августа. Увы, того и след простыл. Днем раньше, на 700 подводах, взятых в Калинино, Савалях и Пахатно-Ильинской слободе с разрешения исполкома (считалось, что полк едет на фронт), бросив штаб и лазарет, степановцы поспешили на пристань. Их командир единолично принял позорное решение….
История с начальником штаба Отрешко на этом не закончилась. Отказавшись присоединиться к мятежникам, он некоторое время работал в Малмыжском военно-революционном штабе вместе с Шатуновым, Солуяновым и Савинцевым. Но вот на него падает подозрение, что он степановский агент и, кроме того, «погрел руки» на малмыжских тысячах. Трудно отделаться от ощущения, что кому-то из малмыжского руководства очень хотелось найти виноватых за собственную погрешность с выдачей денег председателю. А тут подвернулся под руку «подходящий» человек, тем более близкий к Степанову. Приведем последний документ.
«Из донесения начальнику штаба 2-й армии Восточного фронта. 21 августа по постановлению особо уполномоченного штаба правой группы 2-й армии Строганова в Малмыже был расстрелян как белый степановский агент начштаба 1-го продовольственного полка Отрешко. 9 сентября по распоряжению тов.Зусмановича, лично знавшего Отрешко, последний был вырыт, похоронен на площади г.Малмыжа с почестями. На могиле устроена ограда и сделана надпись: «Здесь покоится прах невинного погибшего товарища Отрешко».
Наверное, немногие старожилы помнят теперь эту могилу, где стадион примыкал к городскому 

к городскому саду. В первое время за ней присматривали, но уже в 20-х годах она поросла «травой забвения».
Остается разрешить последний вопрос: почему Степанов не пошел на открытое выступление против советской власти в Малмыжском уезде? Ведь все же, хотя и до скандалами, с наглым хулиганством, но до самого отъезда его отряд свою службу исполнял. Все дело, вероятно, в том, что уезд находился в прифронтовой полосе и мятеж в ближнем тылу 2-й армии быстро бы подавили. В Уржуме и Нолинске степановцы считали себя в большей безопасности, хотя, как известно, возмездие настигло и здесь.

Н.Саламатов. Степановцы в Малмыжском уезде // Сельская правда (Малмыж) - 1988 г. № 96

Примечание. Автор публикации - директор Малмыжского музея. Малмыжский уезд в истории Степановского мятежа пока не очень хорошо исследован, а Н.Саламатов нашел много интересных фактов на эту тему. Можно здесь сделать и свои уточнения. Например, упоминающиеся грабежи полка в начале августа уже к истории продполка не имели отношения. Как известно, в конце июля продполк ушел из Уржума в Малмыж для переформирования и последующей отправки на фронт. Позади были два месяца грабежей, пьянства и насилия. За это продполк и его командование ожидало суровое наказание. 9 августа полк поднял мятеж. Чем занимался продполк больше недели в Малмыжском уезде? Видимо, тем же - пьянством и грабежами. Это были уже не продотрядники, но еще и не степановцы...

Картинка, конечно, может и не относиться к данному материалу, но так представляется, так эти "орлы революции" и выглядели

 

Эпоха - газетной строкой. "За вызывающее отношение к России" - арест...

Не так давно публиковали постановление вятского губернатора Андрея Гавриловича Чернявского, который в первые же дни Первой мировой войны постановил жестоко наказывать за самовольное повышение цен на продукты, вплоть до тюремного заключения.

Тогда же Андрей Гаврилович, возгоревшись патриотизмом, вынес новое постановление - о суровом наказании каждого, кто будет "вызывающе" относиться к России и к ее союзникам в войне. Правда, в чем должно было выражаться это "вызывающее отношение", в постановлении не объяснялось. Наверное, полицейские и жандармы морщили лоб, силясь сообразить, на какое нарушение порядка они теперь должны реагировать...

 

Обязательное постановление, изданное 6 августа 1914 г. вятским губернатором, на основании ст. 15 и п.5 ст.26 Положения о мерах к охране Государственного порядка и общественного спокойствия.

Кто из лиц, проживающих в Вятской губернии, позволит себе вызывающее отношение к России и союзным, воюющим с Германией и Австрией, государствам, подвергнется в административном порядке к заключению в тюрьме или крепости на 3 месяца или аресту на тот же срок или денежному штрафу до 3 тысяч рублей.

Губернатор А.Г.Чернявский

Вятские губернские ведомости - 1914 г. № 66

На фото: вятский губернатор А.Г.Чернявский

 

С архивной полки. Дисциплинарные наказания в царской армии в начале XX века

Нолинский уездный воинский начальник 23 ноября 1905 года

Препровождаю письменные сведения на рядового Владимира Глуховского, переведенного на службу во вверенную Вам местную команду, прошу распоряжения по прибытии рядового Глуховского арестовать на 20 суток строгим арестом за самовольную отлучку ночью из казарм и за то что явился в казармы в пьяном виде.

Означенное дисциплинарное взыскание положено 18 ноября сего года, но не приведено в исполнение за неимением свободных карцеров.
Справка. Приказ по войскам Пермской местной бригады от 11 ноября 1905 г. за № 165
Приложение: послужной и формулярный списки, выписка из журнала взысканий, аттестат о жаловании и арматурный список о теплых вещах.

Начальник команды капитан Пастухов

ЦГАКО ф.889 оп.1 д.18 лл.228 – 228 об.

 

Истоки. Как вятские крестьяне-поселенцы решили перехитрить монастырских "старцев"

Ввозная грамота Казанских воевод, данная игумену Спасского Цепочкина монастыря Геласию с братиею на вотчинную их пашенную землю, на сенные покосы и на крестьян. 1669 г. августа 20 дня

… И в прошлом во 176 году били челом великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всеа великие и малые и белыя России самодержцу крестьяня Уржумского уезду д.Малковы, д.Крюковы з деревнями и с починки, Бориско Черезов: тому де лет з дватцат поселилися они на черном лесу с устья Чепочкина озера до Варзанки речки и вверх по речку по Сику до зимние черемисские дороги и полным межам и урочищам на сенных покосех, и черной лес розчищали и пашенную землю они, крестьяне, розпахивали сами и с них учили имат Уржумского Чепочкина монастыря старцы оброк, а сказывали, что де та земля у них, старцев, написана в крепостях; а у них де, старцев, тое земли в дачах нет, и ничем им не крепка; а люди де они волные, во крестьянех и в бобылех за ними не живали; а ныне де они хотят великому Государю учинит прибыл, сесть на ясаки, и великий Государь пожаловал бы их, велел их переписать и положить на них ясаки…

Грамоты и акты Уржумского Спасского Цепочкина монастыря. 1645-1694 – Труды Вятской ученой архивной комиссии 1913 г – вып. 3– с. 23-43

Примечание. Если кратко объяснить этот текст, суть его состоит в том, что лет с 20 назад поселились в этой местности крестьяне и начали пахать землю, но неожиданно явились к ним "старцы" из соседнего Цепочкинского монастыря и потребовали с них оброк за эту землю, т.к. она якобы записана у них в "крепостях".

- Гой вы еси, мужички-хлеборобы, земелька- то не ваша, а монастырская! Вот смотрите, у нас она записана в «крепостях». Платите оброк!
И хотя крестьяне были неграмотные, чтобы читать монастырские записи, у них появились сомнения, правду ли говорят им "старцы"(" у них де, старцев, тое земли в дачах нет, и ничем им не крепка"). Поразмыслив, крестьяне решили выбрать из двух зол меньшее - чтобы не платить кабальный оброк монастырю (тем более, что "люди де они волные, во крестьянех и в бобылех" за монастырем не жили), решили "сесть на ясаки" царю и обратились к нему, чтобы он переписал их и наложил на них ясак. При этом хитро намекнув, что Государю с этого прибыль только будет - «ныне де они хотят великому Государю учинит прибыл». Соображали мужики!
Ясак обычно вносился в казну соболями, лисицами, бобрами, куницами и другой пушниной, а иногда и скотом. Все эти меха (мягкая рухлядь) составляли для казны важный источник дохода и серьёзную статью отпускной торговли. Похоже, ясак в виде пушнины крестьянам показался менее обременительным, чем оброк монастырю...

 

Природа Кировской области: притоки реки Вятки

Вятка имеет большое народнохозяйственное значение, являясь судоходной и сплавной рекой.

От истоков до устья в Вятку впадает более 120 больших и малых притоков. Главными правобережными из них являются: Кобра, Летка, Великая, Молома, Пижма, Буй, Уржумка, Шошма; левобережными: Черная Холуница, Белая Холуница, Чепца, Быстрица, Воя, Кильмезь.

Природа Кировской области (сборник статей) – Волго-Вятское книжное издательство 1967 г., с.98

На фото: южные притоки реки Вятки - Пижма, Немда, Воя, Шошма и Уржумка в наше время

 

С архивной полки. Число учащихся в прогимназии города Котельнича на 1901 год

Число учащихся на 17 января 1901 года - 172

Из них русских - 172
По сословиям: дворян - 8
Духовных - 18
Городских - 46
Сельских - 79
Других — 21.

ЦГАКО ф.574 оп.1 д.371 лл.96 об.-97

Как видимо, крестьянские дети составляли в данной гимназии большинство...

 

С архивной полки. Количество сельскохозяйственных машин и плугов в средней дореволюционной деревне к 1917 году

Деревня Швецово Сердежской волости Уржумского уезда по сельскохозяйственной переписи 1917 года

По переписи в деревне значилось 64 хозяйства.

Молотилка с конным приводом в 7 хозяйствах, из них вскладчину в 3х

Веялка или сортировка в 11 хозяйствах, из них вскладчину в 3х
Жнейка 1 хозяйство
Сеялка 1 хозяйство
Плуг 1.

ЦГАКО ф.574 оп.18 д.1538

На скане: в большинстве в переписи в графе по технике было пустое место, в лучшем случае 1 или 2 молотилки на всю деревню; остальное и плуги были большой роскошью и редкостью...

 

Эпоха - газетной строкой. Пристанские кидалы

Соколки. 3 октября. По 3 и 4 дня ждет в Соколках пароходы масса рабочих на пристанях Любимова и Тырышкина. Большая часть их направляется в Вятку и Пермь. Прошло кверху уже 5 пароходов, но не тех, на которые взяты ими билеты. Погорюют мужички и почешут при этом свои затылочки, да дел нечего и приходится «у синя моря ждать погоды», а последняя (время уже позднее) может вдруг измениться к худшему, и мужички не воспользовались пароходным сообщением. Некоторые из них, побросав уже купленные билеты, отправились до Кукарки на якимовском пароходе, шедшим с реки Белой на зимовку. Не к чести пристанских конторщиков, пользуясь неопытностью простолюдинов, обнадеживать их в такое осеннее время скорым приходом своих пароходов и стремиться всунуть им билеты (едва ли они не получили процентное вознаграждение с пассажиров). В особенности в этом отношении отличается в Соколках конторщик пристани Любимова Зайцев. Управляющим пароходов следовало бы обратить внимание на такое ненормальное явление.

Вятский край - 1897 г. № 121

 

"Раньше дети родителей допаивали и докармливали до смерти..." (вятская деревня в воспоминаниях)

«На сходах все здоровались друг с другом за руку, называя по имени и отчеству. Деревня была дюжина дворов. Все были хорошими соседями. Люди знали всех своих родственников до седьмого колена. А сейчас и родственников как таковых не стало. Ты – мне, я – тебе. Раньше дети родителей допаивали и докармливали до смерти, а теперь это умерло. В отношениях между родителями и детьми все наоборот стало. Равнодушными становятся люди» (С.А.Семенов, 1910).

Виктор Бердинских. История вятской деревни – Киров 2008 г., с.80

На фото: брошенная деревня. 1980-е годы. Фото Татьяны Дедовой

 

С архивной полки. Истории из судебно-следственных дел 1918-го: инженер Леман

При работе с судебно-следственными делами времен "красного террора" (1918 год) лиц, причастных к Степановскому мятежу, встретилось одно интересное дело - гражданского инженера Ивана Антоновича Лемана, работавшего до последних своих трагических дней в городе Уржуме. Несмотря на мирную специальность, Иван Антонович успел за свою короткую жизнь пройти и действительную военную службу и две войны - Японскую и Первую Мировую. Данные две фотографии, очевидно, были сделаны как раз во время военной службы. После мобилизации, в 1918 году Леман вернулся в Уржум и к своей профессии. Невольно он оказался втянут в водоворот Степановского мятежа, ложно обвинен как его участник и расстрелян.

Вот что сам Иван Антонович рассказывал о своей жизни и событиях Степановского мятежа в протоколе своего допроса 11 октября 1918 года:
"Леман Иван Антонов лет 46. Профессия инженер. Бывшее сословие мещанин. Холост. Поляк. Живет своими трудами.
Родился я в Петроковской губернии. Отец у меня служил на железной дороге начальником станции. Образование получил в Варшаве, кончил реальное училище и потом технический институт. После окончания технического института я послал прошение в Вятскую губернию, где в то время требовались инженеры. Вскоре я был принят. Приехал я в Уржум в 1900 г. и служил все время дорожным инженером. Политикой я всегда мало интересовался, так как человек книги и труда. На военной службе был в японскую компанию. На действительной службе служил 1 год вольноопределяющим, а потом сдал экзамен на прапорщика запаса. Во время японской войны был прапорщиком запаса. Служил в 5 стрелковом полку в качестве прапорщика. В японскую войну я прослужил всего свыше…, а потом приехал опять в Уржум. В 1914 г. меня призвали. Призвали меня сначала в г.Глазов в 299 дружине, где командовал ротой. В 1916 г. дружины переформировались в Одессе в полки и я с той ротой остался в 465 Уржумском полку. В июле 1916 г. дивизию отправили на фронт. Ранен я не был ни разу. На позиции я был ротным командиром. Пробыл я на позиции 7 месяцев. После переворота был откомандирован в инженерную дружину там же на фронте. В 39 инженерной дружине я служил по декабрь 1917 г. и тогда я был по демобилизации уволен навсегда. Приехал я в Уржум 17 с.г. и поступил на службу дорожным инженером, где и служу до сих пор.
… В августе с.г. город Уржум был захвачен московским продовольственным отрядом, объявившем власть Учредительного собрания. За все время пребывания его здесь я по прежнему нес свою службу. Ни с одним белогвардейцем ни разу не говорил и оружия у меня никогда не было. Когда большевистские силы подступили к городу, то в городе произошла ужасная паника. Население большинством бежало, и я тоже бежал. Шел я по Казанскому тракту в деревню Черемисский Сабуял, где у меня знакомый сослуживец Алексей Тихонов Морозов. У Морозова я пробыл дня 3-4, а потом поехал в деревню Мазары к смотрителю Николаю Ильичу Неганову. Винтовки у меня не было. У Неганова я прожил дня 2-3, а потом по призыву членов исполкома я вернулся в город. Бежал я из города, потому что я боялся репрессий".
В другом протоколе своего допроса от 23 сентября Леман немного подробнее рассказывал о своем возвращении в Уржум после бегства из города:
"19 августа я вскоре после ухода белогвардейцев отправился из г.Уржума по Старо-Казанскому тракту по направлению к деревне Черемисский Сабуял. Потом я нагнал отступающих, у коих в это время был привал. Это произошло у д.Лялькино. Когда я нагнал их, то свернул на прямую, т.е. пошел по тропинке, идущей в рощу.
На вопрос, был ли обвиняемый вооружен, он категорически отвергает то, что будто бы был вооружен.
Далее гр. Леман показывает, что причина его ухода из г.Уржума это нечто иное как паника, посеянная белогвардейцами при их отступлении, в деревню же Черемисский Сабуял шел потому что там имеется знакомый, у которого раньше бывал. В г.Уржум я вернулся 27 августа. Раньше же этого вернуться не мог ввиду отсутствия подвод".
В обоих своих показаниях Леман утверждал, что он был безоружный, но нашелся один свидетель, который рассказал ЧК, что видел его с оружием. Вот что рассказал свидетель Козин:
"19 августа с.г. я ходил в г.Уржум по делу в земельный отдел, как раз в это время Белая армия выбиралась из города, т.е. отступала.
Узнав, что земельный отдел не работает, я и другие крестьяне решили пойти обратно домой.
Когда мы проходили мимо часового, стоящего на Казанском тракте, я случайно увидел гражданина Лемана и других с ним идущих в полном вооружении людей.
На гражданине Лемане я видел винтовку, патронная сумка. Он был в плаще защитного цвета.
Они продвигались дальше по направлению на Ошлан".
Это было единственное свидетельское показание на Лемана; других, видимо, не нашлось. И проверять подлинность этих слов никто не удосужился. Судьба инженера была решена благодаря одному-единственному свидетельскому показанию и домыслам следователя-латыша. И следователь местной ЧК Паэгле выносит свой вердикт

Постановление

1918 г. октября 14 я следователь ЧК Паэгле произвел следствие по делу гражданина Ивана Антонова Лемана по обвинению в соучастии в белогвардейской банде
При чем оказалось: что гражданин Леман при входе белогвардейцев никого не боялся, а остался на своем посту. Взгляды его все консервативные, как у старого николаевского служащего. На военной службе был ротным командиром, что говорит, что был добрый шкурник шел против братания – против советов. По вступлении в Уржум Красной армии боялся репрессий, значит чувствовал не своих и удрал из города. Прятался и прилагаемое при сем заявление говорит, что с винтовкой и патронами, что и должно соответствовать правде, т.к. без причины не будет бояться репрессий и потому считаю его приверженцем белой гвардии.
А потому постановил: гражданина Ивана Антонова Лемана подвергнуть расстрелу.

Примечательно, что во время ареста Лемана местный Совет ходатайствовал о его освобождении перед Всероссийской Чрезвычайной Комиссией, как ценного специалиста, мотивируя это тем, что " получением аванса на ремонт мостов и дорог ввиду устойчивой погоды необходимо теперь же приступить к работам, выполнить которые в настоящее время не имея других специалистов, возможно только под наблюдением и руководством инженера Лемана". Но, увы, это жизнь инженера уже не спасло...

Источник: ЦГАКО ф.Р-6799 оп.9 д.СУ-11707 т.1

 

Вятские хроники: открытие Филейского монастыря

В середине сентября 1890 года православная Вятка жила ожиданием главного торжества этого года – открытия монастыря на Филейке. Вот как его описывал современник: «За 3 дня до назначенного торжеств началось движение богомольцев. 16 сентября погода была несколько дождливая, дорога стала грязноватою; но это не помешало усердным присутствовать на церковном торжестве. С раннего утра почти непрерывной цепью шли и ехали по дороге от города к Филейскому Вятскому монастырю. Все площади, дороги, все открытые места сплошь были заняты людьми; в лесу между деревьями, плотно стояли лошади и телеги. Такое собрание людей в Вятке бывает разве только в день отправления Чудотворного Образа святителя Николая на Великую реку. Полагаю, что народу было не менее 10 тысяч. В 9 ч. в Успенской монастырской церкви, которая была освящена еще в июле прошлого года, прибыл Преосвященный Никон, епископ Глазовский; затем встретили Преосв. Сергия, епископа Вятского и Слободского. Литургию совершал Преосвященный Сергий, в сослужении были кафедральный протоиерей, ключарь собора, 1 протоиерей и 1 священник из членов Консистории, игумен Агафангел из братии Вятского Успенского монастыря и строитель открывшегося монастыря иеромонах Августин; пение исполнялось хором певчих.

По окончании литургии из церкви последовал крестный ход на место закладки нового храма. В крестном ходе следовал и Преосв.Никон, по тесноте церкви не участвовавший в литургии. К этому времени изволил прибыть в монастырь начальник губернии, действительный статский советник Алексей Федорович Анисьин. Крестный ход шествовал широкою дорогою, проложенною между высокими елями. Новый храм сооружается на довольно широкой площади среди лесу. Вся площадь покрылась народом, густые толпы стояли в лесу со всех сторон, много крестьян видно было даже на деревьях. Началось священнодействие. Громогласное пение Архиерейского хора раздалось по лесу…»
В торжествах приняло участие около 10 тысяч человек...

Источник: Об открытии Вятского Александро-Невского монастыря // Вятские епархиальные ведомости 1890 г. № 16-20

 

Виды родословных документов: исповедная роспись

Исповедальная ведомость, также называемая духовной, или исповедной, росписью, представляет собой церковную книгу со списком прихожан, проживающих на близлежащих территориях, но среди местных жителей могли быть приезжие люди. Основу составляли представители главных сословий: духовенство (священники и другие члены причта), военные, статские, купцы и мещане, крестьяне, дворовые (до начала 60-х годов 19 века) и другие. В исповедную роспись включался ежегодный отчет о приходе, заверенный священнослужителями церкви, которые также вели и метрические книги.

Государственный документ периода XVIII-начала XX века, содержащий в себе информацию об исповедях православного населения, делился на три основополагающие части:

«Кто были у Исповеди и Святого причастия».

В этой части росписи указывался перечень членов семей с отметкой о присутствии или отсутствии во время Великого поста (с 23 марта по 3 апреля). В исповедальную ведомость записывалось «был» или «не был» прихожанин участником обряда. Благодаря таким сведениям из ведомостей сегодня исследователи родословных могут добывать дополнительную информацию, делать определенные выводы о духовности предка из династии и соединять родственные цепочки.

«Кто же исповедовались токмо, а не причастились, и за каким винословием».

Вторая графа присутствовала в исповедной росписи крайне редко. По усмотрению священника в нее вносились те, кто не присутствовал на причащении более года. Если время пропуска составляло более трех лет и прихожанином не представлялись документы, объясняющие его отсутствие, то священнослужитель отмечал это в исповедальной ведомости и сообщал о таком человеке своему епархиальному начальству, которое в свою очередь могло причислить поданного к раскольникам (старообрядцам или иным людям, придерживающимся нетрадиционного вероисповедания).

«Которые у исповеди не были»

Исповедная роспись (духовная ведомость) в третьей части обычно содержала перечисление раскольников и причин, почему жители не могли явиться на обряды в православную церковь. Причинами пропусков чаще всего указывались «по отлучке» или «по нерадению», однако исследователями сайта livemem.ru в редких случаях выявляются записи «за леностью» и аналогичные им, характеризующие личность человека соответствующим образом. На православных, попавших в этот список, светскими властями мог налагаться штраф «против доходу с него втрое», причем уплата штрафа не освобождала человека от обращения к исповеди.

Александр Андреев и Максим Андреев. Создай свою родословную – М.2016 г., с.39-40

На сканах: исповедные росписи по некоторым деревням Яранского уезда. ЦГАКО ф.237 оп.71 д. 899 и 901 за 1837 и 1843 годы

Назад к списку